mdma (meet, deep, mute, acid)

вечерние улицы, перекрестки с без остановки сменяюшимися цветами на светофорах, кофейни с ароматным капучино и маффином на двоих, лавочки пустых скверов далеко заполночь, макдрайв, где упорно не продают чизбургер в два часа ночи, потому что они без машины, просмотры артхаусных фильмов в небольшом кинотеатре до пяти утра, полупустые закрывающиеся под утро бары - все это сменяется одно за другим, переводящее настоящее в категорию "воспоминания". (но больше всего их у тэхёна дома). у тэхёна там (в скромной однушке на двадцать три квадрата) вечно расправленная постель, "нейборхуд" из колонок, неотвеченные звонки от родителей на телефоне и в скайпе, завал из университетских тетрадок на столе, и еще чонгук - полураздетый и крайне привыкший к тэхеновской постели, запаху его волос и гирлянде с белыми лампочками на стене. у всего этого есть определенные договоренности, вроде "никаких обещаний" - просто чувства, просто страсть и совсем немного свободы друг перед другом. у чонгука вообще никого не было до тэхёна, и раскрепощенность старшего во многом делает из него другого человека. (чонгук легко опускается перед тэхёном на колени спустя пару недель их близких отношений. чонгук восторженно стонет, когда тэхён просит завязать ему глаза во время секса). между ними - тонкие грани, разноплановые разговоры, отсутствие обязательств и поцелуи-поцелуи-поцелуи- между ними плавится воздух. тэхён хочет чонгука постоянно. особенно, когда он под кайфом. чонгук об этом не знает. (между ними много чего недосказанного). в одно утро тэхён спрашивает, не отпуская от себя чонгука, которому уже давно пора было собираться на пары: - ты никогда не думал о том, чтобы дать себя изнасиловать? чонгук оставляет это без ответа. но тэхён не отстает: - ты мог бы взять меня, если бы я не хотел? - зачем ты о таком думаешь? чонгуку странно размышлять о таком, тем более с утра, когда возбужденный тэхён прижимается к нему своими горячими бедрами. тэхён провокационно кусает губу. чонгук мажет ему в губы: - я не хочу делать тебе больно. тэхён очень-очень неправильный, потому что: - но сделаешь, если я попрошу?.. чонгук откладывает этот разговор на неопределенный срок. тэхён не готов сказать ему (и кому бы то ни было) какие-то нежности, он уж лучше выберет пошлости. тэхён умеет быть страстным и громким в постели, но почти не умеет говорить о своих эмоциях. тэхён просто умеет чувствовать - это его поглощает. именно поэтому он не может бросить наркотики (а чонгук, по-прежнему, об этом ничего не знает). только у всего есть предел. у всего есть точка кипения. у чувств есть точка невозврата. (и у всего есть срок годности). в разгаре январских праздников тэхён просит чонгука его забрать после какой-то вечеринки, и уже на улице, когда младший берет его за рукав яркой куртки, начинает жаться к нему бедрами и целовать прямо посреди прохожих. чонгук отталкивает, потому что ему неловко, и тянет к такси. тэхён обдолбан - это видно, и ему плевать на случайных прохожих, так что он прижимает чонгука к машине и жмется бедрами к его заднице. - там двое парней меня чуть не отымели прямо на барной стойке, а тебя не было рядом. чонгук резко разворачивается и берет тэхёна за воротник куртки, с силой открывая дверь и толкая его на пассажирское сидение. сам он садится следом, заставляя его подвинуться и называет такстисту адрес. тот смотрит на них с неодобрением, но поворачивает ключ в зажигании. тэхён же откидывает голову на сидение и с чего-то громко смеется, а потом его смех переходит в тихий скулеж, и чонгуку не нужно спрашивать, чтобы понять, что тэхён не в самом адекватном и трезвом состоянии, и говорить с ним сейчас бессмысленно. он просто берет его за руку. а тэхён прячет лицо в спинке сидения и вроде бы затихает. когда чонгук уже дома помогает ему опуститься на постель, поправляя падающую на глаза челку, тэхён уворачивается от его поцелуя и отпихивает от себя рукой. (чонгуку не нравится). у тэхёна расширены зрачки, но того возбужденного настроения уже нет. но выглядит он желанно - растрепанный и расслабленный, слегка вымотанный, с пересохшими губами и этими глубокими дикими глазами. чонгук вдруг вспоминает тот разговор между ними, и вопрос тэхёна: "ты мог бы взять меня, если бы я не хотел?". и чонгук сам не знает, зачем он пробует на него ответить. тэхён делает попытку увернуться от его рук, когда младший седлает его бедра и зажимает чужие запястья. - уйди. - нет. - чонгук, - голос у тэхёна хриплый и уставший, а взгляд недовольный и резкий. - я не хочу. чонгук чуть ослабляет захват, но не отпускает. только опускает голову ниже и наклоняется губами к уху старшего. - но ты ведь хотел так, помнишь? ты меня об этом спрашивал. лицо тэхёна в этот момент чуть меняется - он хмурит брови, тут же качая головой. - я сейчас не готов. - ты сейчас под кайфом. тэхён видит раздражение в глазах чонгука. он понимает, что вопрос доверия между ними сейчас открывается как глубокая рваная рана, в которую вогнали нож. чонгук ерзает на чужих бедрах и неотрывно смотрит тэхёну в глаза. тот делает еще одну попытку скинуть его руки, но чонгук сильнее. он не дает осободиться. и тэхён понимает, что чонгук не остановится. (и в этом виноват он сам). утром чонгук просыпается после тэхёна. тот сидит на кухне, поджав к себе ногу, пьет чай и листает глянцевое издание. чонгуку не хочется фальшивых разговоров, и по взгляду тэхёна очевидно, что он тоже не- - ты в порядке? - ты считаешь, я могу быть в порядке? - тэхён ведет бровью. - у меня синяки по всему телу и все жутко болит. чонгук думает, что извинения тут не помогут. тем более, он не считает, что должен извиняться. слишком уж все неоднозначно складывается. вместо этого он задает новый вопрос: - и как долго ты.. принимаешь? тэхён трет переносицу и решает необходимым уточнить: - что именно? чонгука это настораживает. он садится на стул напротив, делая пару глотков воды из стакана. - а ты принимаешь разные наркотики? тэхён ведет плечом. говорить тяжело, и он отводит взгляд. но все-таки отвечает: - ну да. "ну да" - так просто, словно бы чонгук спросил "ты часто бываешь в старбаксе?". чонгук шумно выдыхает, отводя взгляд. это - меньшее, что он хотел бы получить от отношений, которые ему казались классными. а тэхён принимает наркотики. - послушай, это ведь не героин, а только порошок, травка и экстези. чонгука это бесит. - то есть, если это не героин, то я должен забить и сделать вид, что все в порядке? тэхён сам понимает, что звучит не очень. - я просто.. мне это нужно, потому что без этого я чувствую себя пустым. чонгук качает головой. - это разрушает. - ты просто не пробовал. - и не горю желанием, - младший кусает губу и встает из-за стола. - ты уходишь? - тэхён смотрит растеряно и боязливо. чонгук жмет плечом. - ты назовешь мне причину остаться? тэхён тоже встает, но шаг ближе не делает. в его глазах - растерянность. - то, что есть между нами - это недостаточная причина? чонгук щурится: - а что между нами? тэхён кусает губу - теряется еще больше, потому что вот его слабое место. слова. разъяснения. признания. обязательства. он опускает взгляд. чонгук тоже не знает, что сказать. поэтому тэхён слышит как через десяток секунд за ним закрывается входная дверь. больно - это понятие тэхён размывает. больно - это не то, что он хотел бы чувствовать. поэтому когда через три дня чонгук стоит на пороге его квартиры, тэхён открывает дверь в своем не самом лучшем виде - домашней растянутой футболке с пятном краски сбоку, измазанных гуашью ладонями (он разрисовывал альбом) и расслабленным потухшим взглядом (последние три дня его успокаивает только марихуана). чонгук устало смотрит, а потом, не говоря ни слова, заходит в квартиру и закрывает за собой дверь. тэхён ждет пару секунд, а потом делает шаг. руки - поверх напряженных плеч младшего. он обнимает легко, словно боится, что чонгук к этому не готов. но чонгук обнимает в ответ. и тэхён тогда тихо обещает ему, чувствуя тепло родных рук на своих ребрах: - я постараюсь бросить, ладно? и чонгук ему верит. (хочет верить).