Centaurs. A look, dancing in the fire./ Кентавры. Взгляд,танцующий в огне.

И все же на месте вынужденной стоянки путники задержались. Киллар не мог далеко уйти, поэтому несколько дней троица не разжигала костра. Бурый говорил, что все для того, чтобы не обнаружить себя. Отношения кентавра теперь стали карамельными. Он часто беседовал с юнцом. Иногда рассказывал о мечах, о том как правильно ими разить и о том, что умеет хорошо выделывать кожи. Волчья шкура так же была прекрасно очищена и приведена в божеский вид за время привала. Многое произошло за несколько дней, но, благодаря мази рогатого, к концу недели Киллар безболезненно ступал на ногу и мог возглавить путешествие. За это время Харон начинал чувствовал себя ещё ближе к мужчине и его сердцу. С Килларом было весело, как с братьями, интересно, как с отцом, и хорошо, как матерью. Хотя последнее он скорее описывал не как любовь к конкретно матери, а любовь к родному, близкому человеку. Как же хотелось научить его танцевать… Ален же, казалось, сделал гораздо больше полезных дел, чем остальные. Постоянно готовил еду, хоть карамельный и вызывался помогать. Сделал заготовки припасов в дорогу, сплел корзинку и навалил в неё редких трав для продажи на городском рынке. У него было полное право ворчать и злиться, что совершенно не соответствовало образу юного оленя. Киллар с Хароном тоже добывали продукты, но, по большей части гуляли и уединялись, болтая о том о сем, лаская друг друга, не доходя до крайностей — Все! Отправляемся, — скомандовал мужчина, стегнув оленя длинными волосками хвоста, — Не отставай! — Это я то отстаю?! За собой последи! — рявкнул обиженный рогатый и ускакал вперед с всеми своими пожитками. Вновь карамельный остался с бурым наедине  — За что ты с ним так? Он все же не такой плохой, каким кажется… — мягко пролепетал малец, взглянув на своего полностью здорового любимого. Да, для себя яблочный это совершенно четко осознал, но пока не знал, что думает на этот счет сам мужчина. — За что? А что я такого сказал? — сделав вид, что ничего не понял, бурый подстегнул так же карамельку и поскакал вперед, издавая ритмичный звук удара копыт. К полудню они добрались до первой деревни. Та принадлежала кентаврам, но иных видов. Коротконогие козочек и толсторогих козлов. Поселение находилось прямо посреди редких деревьев заканчивающегося леса. Это было удобно, как для построения жилищ, так и для добывания пищи, которая всегда была под рукой. Еще за минут пятнадцать до самой деревни слышался гул голосов. Населения тут действительно оказалось много и все кучкой. Под длинными ногами коней тут же забегали козлики-малыши. В основном полностью беленькие и некоторые с примесями рыжего или черного. Шаг пришлось сбавить до минимума, чтобы никого не зашибить. Ален поставил корзину на рога, чтобы та не мешалась. Здесь он продавать ничего не собирался, ибо местные и так живут у леса. Другое дело — люди, или кто-нибудь с юга, у которых подобные травы не растут. — Остановимся здесь на несколько часов. Хочу кое-что купить, — сообщил Киллар, запахивая сумку из которой вытащил золотую монету. — Эй, осторожнее! — недовольная женщина, оказалась отрезанной от основной части козлят, ведь крупные кентавры загородили узкую улочку меж домами. — О, мисс, — опустил взгляд бурый, — А где путникам купить старый добрый эль? Вы не желаете провести меня? — ну, само очарование, когда это необходимо. Бурый подмигнул пацанам и, взяв леди под руку, пошел с ней по земляной дорожке к домику, где продавали алкоголь. — Ждите меня там, поняли? — обернувшись приказал мужчина и вновь засиял пышногрудой козочке. Когда Киллар так разлюбезничался с козочкой, голубоглазый юноша невольно нахмурился. У них в племени женщины всегда прикрывали свою грудь, и для работы так удобнее, и молоко можно удержать, если давно не кормила. Да и лишний раз чужих мужей не соблазнишь. Тут, похоже, с этим проблем нет, плодятся, как кролики и ладно. Если что, количеством возьмут. Киллар растворился с многодетной пышногрудой мамашей среди остальных населяющих эту деревушку и Харон фыркнул. Ален поддел его локтем в бок, усмехаясь. — Чего, малой, ревность? — Вовсе нет… — А вот и да, хех. Ладно, у меня тут знакомая есть, держит маленькую таверну, как раз для путников. Проведаем её. Поболтаем. А этот, пусть хвосты крутит, все равно от тебя никуда не денется. — Ладно, — вздохнул коняшка и побрел за пятнистой, выделяющейся спинкой. А что ему было ещё сказать? Киллар может быть никуда бы не делся, вот только в деревеньке козочек было очень много, но ещё больше козлов. Увесистые рога мужчин выделялись среди белого моря дам, что подносили им еду, да выпивку. Аншлаг вызывали дни, когда самки капали грудное молоко в алкоголь. Вид обнаженной груди, да еще и когда её можно сжать, вызывал у мужчин полнейший восторг. Почти каждый месяц здесь устраивали праздники, некие вакханалии и, казалось, что козы не способны на что-то большее, чем драки за чью-нибудь женщину. Без причины и с нею, мужчины выходили в центр площадки и бодались, будто настоящие животные. Это вызывало бури эмоций у посетителей, а поцелуй первой козочки деревни расценивался своеобразным призом. Киллар вошел на территорию питейной, пробираясь среди плотного кольца местных пьянчуг и становясь у стойки для более крупных особей. — Две пинты имбирного эля и чего-то по-крепче с собой, — уложив золотую монетку на стол, Кентавр стал лицезреть небольшой бой среди козлов. Мимо задрав хвостики ходили дамы и даже самый каменный мужчина обратит на эти широкие, покачивающиеся бёдра внимание. Казалось, козочки состоят из окружностей, но это и привлекало, манило. Пока ждал свой заказ, бурый заметил, что в его сумке что-то шевелится. Обернувшись, он увидел четверо козлят, что, встав друг на друга, пытались увести его золотой кошелёк. — Ах, вы, мелкие блохи! — но те рассыпались в сторону и скрылись под ногами старших жителей деревни. Киллар застегнул сумку плотнее и не стал убирать с нее ладони. Золото ему сложно досталось и отдавать его этим тараканам он не собирался. А пока Киллар прохлаждался в местном «баре», пара, во главе с оленяшей, шла по шумным улочкам. Бурная жизнь деревни отдавала ароматами обмана, хитрости и медных пятаков. Но дивный запах денег перебивал иной, дама с милыми грудями предлагала путникам пирожки с капустой. Она выкрикивала свой призыв и сунув пирожок в серую бумагу отдавала за пол пятака. Огромная куча народу не оставила их и в таверне, в которой за время пребывания нужно было платить. Тут были и фавны, и эльфы, и даже пара людей. Все путешественники с гор или на горы. Ведь это последний нормальный пункт, так сказать, доступной «заправки» на будущий путь. Типа последнего рубежа между дикой природой и деревнями с городами. При входе стояли вышибалы, не из местных. Кентавры-лоси, высокие, с чуть туповатыми лицами, грубой шерстью и огромными рогами, у каждого имелся крупный меч. Ален заглянул за низенькую калиточку, но им преградили путь. — Кто там? — прозвучал высокий голос и ко входу подбежала не особо крупная козочка. В отличии от остальных, она была одета, стройная, делового вида. И что её отличало от остальных, так это наличие рогов. Значит, ангорская порода. Одним словом — хозяйка, — О, Ален! Пропустить, туполобики, это мой друг. Она крепко обняла Алена и путники наконец зашли внутрь. Места внутри было маловато. За небольшим баром, сразу уходил коридорчик в сдаваемые комнатки. Вся компания прошла мимо всех и завернула в более просторную комнату, на двери которой было написано «Хозяйка. Стучать только по делу». — Я Сара, а вы, юноша? — обратилась она к блондину. — Я? Харон. Очень приятно… — И мне! — она крепко пожала своей маленькой ладошкой руку мальчишки и тут же потеряла к нему всякий интерес, — Ну, какими судьбами к нам? У вас же там вроде напряжена сейчас, не выпускают никого. Сара отхлебнула из бутылки на столе и передала её оленьке. — Да, есть такое дело. Но произошла одна заварушка. В общем, теперь я свободная птица. На рынок вот иду, искать работу. А как же твой бизнес, вижу, процветаешь? — Ага, ещё как. Наше захолустье стало популярным за эти пол века мира. Богатею на глазах, — она засмеялась и как-то по-особому посмотрела на Алена. Харон же стоял здесь совсем не к месту, просто слушая разговор и попивая сладкий, чуть обжигающий горло напиток, который тем временем передал ему пятнистый. Слушать их было интересно, как и осматривать комнату, обставленную по всем пискам «моды». Даже с кроватью для кентавров. В определённый момент козочка просто впилась жарким поцелуем в губы своего «друга» и стала раздеваться. Ален же, уже не глядя, дал юноше несколько серебряков и выпер из комнаты, говоря подождать его в баре. Ошарашенный таким резким поворотом событий, мальчишка ещё раз оглянулся на охи из закрытой комнаты и медленно побрел прочь. Его кинули со всех сторон. Мимо карамельного же мирно прошла парочка. Это был союз человека и кентавра. Высокий юноша шел рядом с любимым и громко заворчал, когда его спутник обратил внимание на Харона с его красивым окрасом. Человек ревновал похлеще женских особей, но, дабы успокоить партнера, кентавр обнял его и приподняв над землей страстно поцеловал. Тогда двуногий успокоился, но часть той страсти была адресована и Харону. Удаляясь, кентавр кивнул юноше, отмечая его великолепный стан. Мальчишка подошел к высокой барной стойке и попросил что-нибудь приятное на вкус. Крупный, но шустрый козлик, быстро навел ему ягодную наливку, она была действительно вкусной, но градусов так двадцати, о чем он конечно же не знал. Первые пол стакана уже стали одурманивать никогда не пившего молодого кентавра. Вокруг мужские особи стали проявлять к нему неподдельный интерес. От самых мелких козликов до крупных быков. Такого внимания к себе юноша не испытывал ещё никогда и ему стало страшно. Группа быков по-моложе обступили изящное карамельное тельце и стали отовсюду касаться его, словно какой-то драгоценности. Крутить хвост, поглаживать круп и ребра, обтянутые кожей. Голубоглазый опешил и стал отступать куда-то в угол. С таким количеством здоровяков он точно не справится. — Привет, красивый мальчик. Хочешь пойти с нами? М? — один из быков схватил Харона за запястье и, насильно подтянув, влажно поцеловал тыльную сторону ладони, — Вкусный, слааадкий, одинооокий. Пойдем с нами! — А ну-ка пошли нахрен от моего карамельки! — прозвучал голос позади и Харон уже подумал, что это Киллар подоспел. Именно он называл его карамелькой. Но, радостно обернувшись, обнаружил совершенно другого кентавра. Высокого и большого оленя с самого севера тайги. Таких осталось на весь земной шар особей пятьдесят. Откуда он здесь взялся то? Рост его составлял столько же, сколько у бурого, но плюс ещё массивные рога, желтоватого оттенка, будто золотые. Он совершенно вальяжно подошел вплотную к мальчишке и, обняв того за талию, нежно прошептал в ухо, — Подыграй мне, малой, а то тебя здесь непременно сожрут заживо. Яблочный сладко улыбнулся и приобнял оленя в ответ. Появление такого колоритного самца, не менее колоритного, чем сам Харон, заставило быков замолчать, а потом и недовольно разойтись. Драки в этом месте были запрещены, иначе лишишься и крова и денег. -Спасибо… Я не знаю, что бы со мной было, если бы не вы, — облегченно выдохнул парень и вернулся вместе с незнакомцем к стойке. — Что ж ты один ходишь по подобным местам, раз такой прелестный? — мужчина заказал себе крепкого эля и имбирного, чуть по-слабее, голубоглазому спасенышу. — Да не один я! Просто мои спутники разошлись по «очень важным делам». Да и не хожу я по таким местам, так получилось, — пробурчал мальчишка, уже с розовыми от алкоголя щечками. Если бы этот олень не пришел, его бы запросто заизнасиловали по кругу. Тем более, в таком-то состоянии. — Хм, понятно, — он улыбнулся и уложил свою голову на четырехпалую руку, ещё одна особенность этих редких существ. Ему тоже приглянулся юный карамель и сейчас любоваться им было самое то. Молоденький, красивый, а от алкоголя и душа на распашку, — Меня, кстати, Элиазар зовут. Ты пей-пей, здесь хорошая выпивка, не то что в остальных местных пивнушках. — Очень приятно, а я Харон. С юга я. Вот, домой иду, — послушно сделал глоток, — Со мной ещё конь и лесной пятнистый олень. Но оба разошлись по женщинам, а меня оставили одного, — от обиды, светловолосый даже топнул копытом. — Ну-ну, не расстраивайся, здесь, на самом деле, действительно трудно устоять. Столько красивых дам. Ничего, мы с тобой тоже весело проведем время, да? — олень подобрался плотнее и вновь прихватил малыша за талию, вливая в него ещё эля, но на этот раз своего, крепкого, затем сразу нежно чмокнул, -Ты очень красивый… Карамельный почти сразу отодвинул голову и замотал ей. — Н-нет, я не могу, у меня этот…ну, дурак этот… — Все хорошо, ну? Я не сделаю тебе больно. Если хочешь, провожу домой вместо них, — снова поцелуй, но Харон все ещё сжимал губы. — Точно? Ты обещаешь? — Обещаю, я же благородный олень, — вновь блеснула улыбка на его темном лице с желтыми глазами. — Ну и пошли они… Я тоже развлекусь, будет знать…- юношу совсем разнесло и даже копыта стали пошатываться. Однако, рогатый ловко прижал его к себе, не давая повалиться и снова попробовал поцелуй, в этот раз ему ответили, слабо, сомневаясь, но ответили. Ведь поцелуи — это всегда приятно и теперь его снова любят, на этот раз по-настоящему, не то, что некоторые. — Слушай, у меня тут есть комната, пойдем, там на нас глазеть так не будут, — лукаво и как бы пробуя почву, спросил желтоглазый и стал поглаживать спинку мальчишки. — А пошли! — громко воскликнул коняшка, совершенно не ожидая, того, что его ждет. Из «Бара» Киллар вышел заправленный крепким спиртным напитком, он удивился тому, что парни не остались ждать там, где было сказано, благо дело деревенька не большая, однако, из-за обилия народа, порой было трудно кого-то вычленить из толпы. Побродив по улицам, бурый уже двадцать минут как не мог найти своих подопечных и, если на оленя еще было плевать, то мелочь все-таки прикипела к душе. Деревня кончалась, а на улице никого не видно с карамельным оттенком. Мужчина осматривался, кружил у всяких лавок, но после спросил у одной из женщин, что настирывала какие-то тряпки в ведре. — Такого роста, цвет необычный. Круп в яблоках, не видели? С ним мог быть олень, — тетя ничего не припоминала, но за 3 монеты золота выложила все, как на духу. — Туда, — указала она и приказала десятому из своих сынишек провести мужчину к заведению, куда якобы вошел его малец. Ввалившись в номер, Элиазар сразу принялся страстно целовать мальчишку, как неделю назад сам Киллар, но и в плюс ко всему, ощупывая все тело. Пьяный дурашка то и делал, что охал и вздыхал, не в силах сдерживаться от приятных ощущений, приносимых этим…незнакомцем. И только сейчас до Харона стало доходить, что он целуется совершенно с незнакомым ему мужчиной в отдельном номере. Однако, дальше думать ему не дали. Осторожно олень подминал небольшой круп карамельного под себя. Его половой орган сделался большим и длинным. — Держись за стенку, я делаю это резко…- томно прошептал рогатый и прикусил мочку светловолосого, параллельно убирая крупными ладонями длинный хвост. Яблочный вмиг вспомнил все время проведенное с Килларом, все свои чувства. Ему стало противно от самого себя и он четко вымолвил: -Нет! — Как это нет? — возмутился желтоглазый и схватил блондина за волосы, — Теперь уже да, ты согласился пойти со мной в комнату. — Я не хочу! Я люблю другого! — выкрикнул мальчишка и оттолкнул задними копытами мужчину в сторону, тут же повернулся задом к стене, хмурясь и отдыхиваясь от недавнего возбуждения. — Ух, боевой какой… Радуйся, что не попал по моему «аппарату», иначе я бы сначала трахнул тебя, а потом прикончил. А на счет «другого»…Где? Что-то я его не вижу. Его нет, а я есть. Давай, детка. Ты отдашься мне сам и всем будет хорошо. Или хочешь насильно? Я могу, ты мне в силе не ровня. Глаза Харона стали наполняться слезами, ну куда он денется со второго этажа, в котором одно маленькое закрытое окно? И понесла же его пьяная голова снова искать приключения на пятую точку искать, на этот раз, в прямом смысле. — Киллар, пожалуйста…приди.Киллар…мне страшно.- чуть слышно зашептал мальчишка и блестящие капельки покатились по его карамельному личику, образуя блестящие полосочки. А олень все наступал, облизываясь и готовясь схватить мальца, чтобы все же овладеть. Его, кажется, только пуще возбуждали эти слезы. Внутри местного рассадника алкоголя и разврата было шумно. За еще десяток золотых бармен выдал все что видел и в красках описал события, в которых участвовал карамеля, что бурого взбесило до глубины души. Мало того, что он не исполнил его приказ, так снова потащил свою задницу к матушке-беде. Выяснив, что спальные «стойла» — комнаты находятся выше, Киллар поспешил искать мелкого, глупого кентавра, что был медом не только для мух и пчел! Мужчина кипел, он распахивал каждую уединенную кабинку в поисках пацана. — И я еще трачу время на его поиски! Каков наглец, — рычал себе под нос. — Дело мне будто есть, если бы не награда его стада, бросил бы уже тридцать раз. ИЗВИНЯЙТЕ! — рявкнул он на парочку, что потревожил выбитой дверью. — ХАРОН, МАТЬ ТВОЮ! Если ты не тут! Я брошу тебя крысам! — поднявшись на дыбы, бурый с грохотом выбил дверь, что оказалась последней в огромном строении.