Что-то новое, что-то старое, что-то взятое взаймы

Утки явно набрали лишний вес — ходили, неловко переваливаясь, брезгливо перебирали клювами угощение посетителей. Снейп скривился и выбросил кусок булки в урну. Неделя с прошлого вторника казалась ему бесконечной, а предыдущая — нереальным сном, если бы не рука, отливающая черным глянцем. Шершавые корочки слетели мелкой крошкой, и теперь под пальцами ощущалась только кожа — нежная, чувствительная и гладкая. Cмерти Поттера он не желал никогда, а Волдеморта не хотел, даже в лучшие его времена — вот и вся разница между его правой и левой рукой. До Рождества он забудет все, что между ними произошло, а идеальная, годами вымечтанная татуировка останется. Он не находил в ней ни одного изъяна и с сожалением вынужден был признать: местами она выглядит лучше, чем плоский эскиз на бумаге. Зажило великолепно, и Северус Снейп принял решение: не стоит бередить и без того растревоженную душу. Поттер не скажет ему ничего нового. Он не пойдет. Утки Сент-Джеймса перебрались в зимние домики, а с неба вместо дождя посыпалась мелкая крупа, похожая на острые осколки. Он купил новый шарф и взял большой заказ на партию зелья для Мунго. Летом он собирался к морю. Все было хорошо. А еще он стал замечать: стоило чуть выше поддернуть рукав свитера или скинуть мантию, оставшись в одной футболке в лаборатории Мунго — ни с того ни с сего на него стали глазеть. Обычно все старались отвести взгляд, заметив череп со змеей, но сейчас все было иначе. Наверное, он раньше так же пожирал глазами плечи, руки и шеи, украшенные рисунками. Среди интересующихся попадались весьма симпатичные личности. И даже один профессор филологии университета — с копной каштановых кудрей, в очках и с узким черным браслетом вокруг запястья. Они мило побеседовали за кружкой эля. Нет, прикоснуться к руке он не позволял никому. — Сэр, сдайте мастера! Девушка с фунтом железа на лице налетела на него среди парка первым же майским днем, когда он позволил себе закатать рукава повыше. — Сэр, прошу! Чумовая татуха! Кто делал, может быть, я знаю. Имя само сорвалось с губ: — Гарри. — Варгас с Кастл Роуд? — Нет, Поттер. Гарри Поттер, между Керзон и Пикадилли. Треугольная серьга в брови поерзала, девушка нахмурила лоб и решительно заявила: — Там нет никакого салона. Впрочем, спасибо, сэр, я запомню. Поттер, не Варгас. Девчонка, конечно же, ошибалась. Результат их с Поттером встреч украшал руку пятый месяц, но ожидать от глупого мальчишки можно было чего угодно — он мог вляпаться в историю, пропасть в очередной раз и оказаться где-нибудь в Южной Америке или на больничной койке. Ноги сами понесли его в узкий переулок. Совсем рядом, несколько кварталов. Гарри сидел на весеннем ветру, подставив лицо лучам солнца. Северус Снейп был уверен — под тонкой курткой у того пропотевшая футболка. В этом весь Поттер — потрясающее легкомыслие, приправленное зелеными глазами. — Все еще пытаетесь заработать бронхит, Поттер? — И язву тоже, — широко и удивленно улыбнулся тот, распахнув глаза. — Вы пришли… Решили перекрыть шрам? — Вот, выбрал время в своем напряженном графике. — Я не могу пустить вас внутрь, — сокрушенно вздохнул Гарри, — там клиентка. Вряд ли ей понравится присутствие постороннего. — Надеюсь, место интимное. — Такая работа, сэр. Прошу вас, возвращайтесь вечером. Я не могу отменить сеанс. — В семь вас устроит? Рука Гарри дернулась, словно он хотел протянуть ее для пожатия, но вместо этого он тихо прошептал: — Вернись, Северус. Пожалуйста… Нет ничего сложного в том, чтобы исполнить просьбу, ведь это ни к чему не обязывает. Еще одна несъедобная пицца и немного разговоров. Северус Снейп не мог припомнить, чтобы он столько времени проводил под теплыми струями воды в душе. Смазал руку от плеча до самого запястья кремом и прихватил с собой баночку. Состав на основе масла дикой малины делал цвет ярче и защищал от солнечных лучей. Возможно, Поттер заинтересуется. Почему его руки так дрожат? Просто встреча двух старых знакомых. Ведь это точно не свидание — на свидания Северус Снейп не ходил никогда. Не потому, что ему их не назначали.

***

Волосы Гарри были слегка влажными. — Едва избавился, — выдохнул он с улыбкой. — Не представляете, до чего нудные попадаются клиентки: и то ей не так, и это не это, и тут добавь полосочку. Как рука? — Великолепно, — процедил он. Конечно, это все, что интересовало Поттера. Мастер, что с него взять? — Пиццу? — Вы поражаете умением заставлять меня делать то, чего я не хочу. — Это значит, вы не голодны? Послушайте, Снейп, — зеленые глаза вспыхнули мрачным огнем — тяжелым, пугающим и притягательным. — Если вы пришли за следующей татуировкой, то я вам откажу. Могу позволить себе выбирать клиентов. Мне, конечно, приятно, что вы оценили мои умения хоть в чем-то. Раз вы вернулись, значит, лучшего мастера не нашли. Но больше никогда. Я позвоню Коллинзу, и он примет вас без долгого ожидания. Это был отказ? Он не ослышался? Нахал позволил себе сделать первый ход. Не бывать этому! — А если я пришел к вам, Поттер? И готов жевать кусок подошвы, который вы называете пиццей, и запивать ядом из железной банки? Что вы на это скажете? Конечно, такого ответа тот не ожидал. Поэтому захлопал ресницами и судорожно вдохнул, как выброшенная на берег рыба. — Этого не может быть, — прошептал он. — По-вашему, я не способен переварить немного несъедобной пищи? Или вы считаете, что я настолько глуп, что не отдаю отчета в собственных действиях? Как вы, например. Вы же сами меня пригласили, разве нет? Думаете, я пришел бы, если бы не хотел? Но если вы… На рукаве куртки Гарри оказалась пуговица с зазубриной. Пустяк, царапина вдоль скулы. Зато его руки обвили шею с такой страстью, и губы прижались к губам так жадно, что легкая боль казалась недостаточной платой. — Я боялся надеяться, — жадно выдохнул Гарри ему в ухо. — Черт… только не в кабинет, в комнату. — А ты не возмутишься, что я вновь пытаюсь влезть тебе в душу? Тот молча потянул с плеча куртку, и Снейп с трудом подавил удивленный возглас. Сквозь ровную черную вязь на запястье Гарри бешено колотилась вена. Идеальная работа. Точь-в-точь. Не отличить. До каждой мерцающей капли на листке, до самой тонкой отводки по краю — словно в зеркале, где правое становится левым. — Так я и знал, что твое воображение весьма ограничено, — выдохнул Снейп. — Но поздравляю, наконец-то ты сам решил понять, что значит побывать в руках мастера. — Только до локтя, выше неудобно. Я сам бил, не мог же я доверить наш эскиз другому, — тараторил Гарри, стаскивая футболку и бесстыдно демонстрируя впадинку на ключице. Северус Снейп думал, что он забыл. Наивный глупец. Это старый Снейп забыл мальчишку в школьной мантии, задыхающегося от бессильной ярости на его уроках. Новый Снейп помнил другого — увлеченного, ироничного, сдержанного, но теряющего от страсти голову и — черт! — такого сексуального мужчину с двумя родинками на втором снизу ребре и затуманенным взглядом. Того, кому был нужен, действительно нужен Снейп — новый, изменившийся, с татуировкой от плеча до запястья и крошками булки в правом кармане. — Ты все равно увидишь, — сказал Гарри, — лучше я сейчас сам… Он расстегнул пуговицу на джинсах и без всякого стеснения потянул их вниз. — Моя первая. Почти пять лет назад, — широко улыбнулся он. — Я не хотел тебя забывать. А потом сам купил тату-машинку. На коже правого бедра изгибалась выписанная черным готическим шрифтом буква. В центре переливался длинный мерцающий блик, и казалось, что две одинаковых буквы сплетены друг с другом. «С» и точка. Круглая, ровная точка. Контрольный выстрел. Удар под дых. Старый Северус Снейп тоже был ему нужен. Самообладания ему хватило только на то, чтобы перехватить руку Гарри, уже тянущую резинку трусов вниз. — Стой! Я должен тебе сказать… вряд ли это будет фантастическая ночь. У меня давно никого не было. Слишком давно, чтобы все вышло с первого раза. — Думаешь, я часто горел желанием показывать свою татуировку другим? Мы будем стараться. Гарри был прав. Им стоило попробовать.

***

Он думал, что никогда не смирится, но привык неожиданно быстро. К тому, что утки хватают хлеб из пальцев Гарри охотней, чем из его собственных. К тому, что не стоит изумляться каменной эрекции по утрам и нежным поцелуям, находящим на его теле совершенно невероятные места. И что Гарри никогда не берет трубку, пока работает — в конце концов, он и сам был недоволен, когда его отвлекали от важных дел. Только его работа не требовала постоянного прикосновения к чужим телам. И даже несмотря на то, что Гарри уверял, что со дня их встречи ни разу, ни-ни, ни на одного клиента… «Если, конечно, не думал о тебе», — добавлял он, шипя и кривясь, пока пальцы Северуса разминали его затекшую спину и ощупывали каждый позвонок. С обнаружившимся на полу пятном синей краски, блокнотом с набросками под кроватью и домашними шортами на кресле в Паучьем тупике примириться было сложнее. И с тем, что их первый раз — быстрый, скомканный, не слишком умелый — так и не удастся забыть. А вот к чему он никогда не привыкнет, так это к ухмылкам или одобрительному подмигиванию, стоило кому-то бросить взгляд на два одинаковых предплечья — правое и левое. Парная татуировка связала их крепче, чем любые кольца и церемонии. Кольцо хотя бы можно снять. Но Гарри хмурился всякий раз, когда Северус выбирал рубашку, и нужный рукав загадочным образом всегда оказывался подвернутым до локтя.

***

— Северус, я хочу задать тебе вопрос. Он глупый, и я знаю, что такое не спрашивают. Но я спрошу. Разомлевший Гарри лежал головой на его груди, и в такие моменты Северус Снейп мог выдать ему любые тайны. — Не представляю, что тебе хочется узнать именно сейчас. — Профессиональный интерес. Я все пытаюсь понять — эти символы, определенные узлы, сочетания листьев и веток — всё вместе оно ведь должно иметь смысл. Татуировка что-то значит? Снейп вдруг стал очень серьезным, нахмурился и отвел глаза. Это был страшный секрет, и теперь ему придется посвятить в него Гарри. А он надеялся, что тот никогда не спросит. — Ровным счетом ничего, — нехотя буркнул Снейп. — Она просто красивая. — Я так и думал, — рассмеялся Гарри. Не стоило уточнять. Сейчас, когда пальцы вновь переплелись и губы потянулись за поцелуем, она значила всё.