5. Рукав
20 июня 2017 г., 00:29
Утки в парке Сент-Джеймс, как назло, не хотели клевать белую булку. Доведись Снейпу сейчас нарезать ингредиенты, он справился бы хуже первокурсника. Сползающие с переносицы очки, тихие стоны и дрожащие пальцы не шли у него из головы. И то, что посреди очередного приступа возбуждения Снейпу пришло в голову трансфигурировать перо в длинную нитку переливающихся шариков — еще полбеды. Но он размышлял, был ли член под джинсовой тканью таким же нежно-розовым, как и кожа. И что предпочитает Гарри — так же причинять легкую боль в постели или с жадностью будет принимать долгие ласки? Сумел бы он достаточно расслабиться, чтобы Гарри вошел в него, или стоило ограничиться ртом и руками? А ведь Северус Снейп был бы совсем не против, если бы нежная горячая головка скользнула по шершавой корочке свежей татуировки. Это должно быть обоюдно приятно. В кайф. Или Гарри сам бы прижал его голову к своему паху, и тогда… О, тогда бы Снейп вспомнил всё, что приносило ему удовольствие и сам отсосал бы так, чтобы у Поттера неделю тряслись руки и он не смог прикоснуться больше ни к кому. Стоило подумать над следующим эскизом. Где-нибудь пониже. Бедро? С внутренней стороны.
Он запорол простейшее кроветворное зелье.
***
— Как самочувствие, Северус? Гарри, казалось, не вспоминал о нем весь долгий предыдущий день. Нужно было доверять чужому опыту: так случается, и это проходит после окончания сеансов. — Я в порядке. Кофе, как обычно. Пейте и начнем, Поттер, не будем терять времени. — У нас сложный этап в отношениях, да? Простите, опять профессиональная шутка. Часть предплечья и запястье — очень неприятные места. Я буду нежен… черт, снова… — Послушайте, Поттер. Не пытайтесь меня успокоить. Если бы я решил, что с меня достаточно — не появился бы сегодня. — Вы меня поцеловали, и мне показалось… — Хотите повторить? — Нет, что вы… Неужели на лице Северуса Снейпа так явно отразилось разочарование? — Во всяком случае, не сейчас, — быстро добавил Гарри и жестом пригласил его в кабинет. — Что ж, теперь сверху я, — усмехнулся Снейп. — Вы универсал, как я погляжу. Кресло было приподнято чуть выше, а рабочий стул Гарри опущен до упора. — Если вам так хочется знать, что произошло… — Чертовски. — То знайте, я едва не кончил еще раз, когда вы сами — сами! — поцеловали меня, — чем дольше он возился с иглой, машинкой и колпачками, тем спокойнее звучали его слова. Привычные движения возвращали ему самообладание и слегка ироничный тон. — Но мы не будем об этом говорить. Два дня и точка. — Как вы решите, Гарри, — со вздохом сказал Снейп, расстегивая рубашку. Конечно, у него был порыв явиться без майки, да еще и потратить несколько десятков фунтов на отвратительные джинсы, сползающие с бедер, чтобы проследить за реакцией Гарри. Испытывал ли он жалость? Безусловно. К самому себе, чей мир внезапно сузился до зеленых глаз, припухшей нижней губы, легкого раздражения от бритвы на левой щеке и затянутых в латекс пальцев. Все вместе плюс чересчур откровенные фантазии носило имя Гарри Поттер, и с этим сложно было смириться. — Северус, прошу, не нужно так…. — шепот достиг его ушей одновременно с резкой болью в запястье. Машинка привычно прокрашивала контур, отрываясь, только чтобы набрать краски в пластиковый наконечник. — Расслабьте руку. Невозможно же работать! — Скажите, Поттер, тот парень с хвосторогой... У вас с ним что-то было? Там… как вы это говорили… большой объем. Он лежал или сидел к вам спиной? Что вы чувствовали? Он не смел открывать глаза до тех пор, пока не услышал легкий смешок: — Вы ревнуете, Северус? Никогда бы не подумал, что вам знакомо это чувство. Тот парень, к вашему сведению, чистый натурал. — И вы ни разу?.. — Да я рабочую руку в лохмотья стер! Это вы хотели услышать? Ну вот, услышали, довольны? — Нет. — Может, вам еще и показать? Нахал. Да как он смеет предлагать такое ему? Чтобы Северус Снейп согласился на… Щелчок резинки ясно дал понять, что рука Гарри освободилась от перчатки. — Вы сами виноваты, — продолжал тот с придыханием. Стоило открыть глаза, и он увидит. Нужно ли? И без того понятно, что значат густой запах смазки, прерывистые вздохи, и звук — ритмичный и влажный, и теплая волна на расстоянии вытянутой руки. Пальцы сами потянулись к застежке брюк. Но Северус Снейп не сдастся первым. Если не расстегнуть, а всего лишь сжать член через ткань, это ведь не считается. И век не размыкать, ни в коем случае не смотреть, чтобы не запомнить, не знать. Вздохи Гарри стали ниже, протяжней, и движения… — О боже! Снейп! Северус… я… Он распахнул глаза. Гарри стоял на коленях на идеально чистом полу, головой упираясь в край кресла. Худая спина сгорбилась, а плечи дрожали от напряжения. Снейп не видел ни члена, ни лица. Только рваное движение плеча и крупную дрожь вдоль выпирающих позвонков. И слышал долгий натужный стон. Сперма брызнула куда-то на железную часть кресла, Гарри замер и, казалось, больше не дышал. И сам он не мог вздохнуть — в легких вместо воздуха бурлила огненная лава. — Простите… — прошептал Гарри. — Это грубо и непрофессионально. Сейчас я вымою руки, и мы продолжим. Как Снейп мог позволить ему уйти? Ладонь знакомо пахла вазелином и разгоряченной кожей, а во впадинках остались капли спермы. Сложно удержаться, чтобы не попробовать такой изысканный коктейль на вкус. Такого Северус Снейп не делал никогда. Никогда не ласкал губами розоватые лунки ногтей, не втягивал в рот испачканные пальцы, не прослеживал языком линии на ладони. Ни один профессионал не дышал так сбивчиво и не жмурился так блаженно от этой незамысловатой ласки. Тянулись к застежке его брюк все. Но никому не удавалось заполучить его оргазм раньше, чем член выскользнет из слоев ткани. Северус Снейп вновь чувствовал себя озабоченным подростком, а рука Гарри все еще гладила его медленно опадающий член сквозь ткань, и это было намного приятней самых изощренных фантазий. — Обычно я не сдаюсь так быстро, Поттер. Они смотрели друг на друга. Зелень смешивалась с чернотой. Боль с наслаждением. Учитель стал учеником, бывший школьник растерял робость. — Мне есть что вам предложить, — задыхаясь, сказал Гарри. — Позже. После того, как закончим работу. — У вас есть основания считать, что я соглашусь? — Я все же вымою руки, — прошептал Гарри. — Техника безопасности и прочее. Хотите покурить? — Давайте уж закончим, Поттер! — рявкнул он, Гарри унесся прочь и издали послышался шум льющейся воды. Они жевали безвкусную еду и пили приторный напиток из жестяных банок, а Поттер нес околесицу и казался совершенно спокойным. — Потерпите еще немного, — вещал он, размахивая куском пиццы, — рука заживет, и у вас все пройдет само собой. Через месяц вы будете вспоминать все это как забавное приключение. — Через месяц вы заработаете язву, если продолжите питаться этой дрянью. — Пока только остеохондроз, — хохотнул тот. — Профессиональное, знаете ли. — Совсем рехнулись, Поттер? Проблемы с позвоночником нельзя запускать. Вы хоть лечитесь? Гарри легкомысленно пожал плечами и уткнулся в телефон.***
— Здесь предлагаю не делать четкую линию, — палец Гарри описал круг по запястью. — Пусть остаются края узора, иначе будет выглядеть как отрубленная кисть. Или уже продлить по ладони до самых пальцев. — Что вы, Поттер, я же не восточная танцовщица. — Вам бы пошло, — улыбнулся тот. — У вас красивые руки. — Если вам верить, то у меня всё красивое. — Всё я не видел. — И я не видел всего. Но вы старались. Пришлось констатировать: подтрунивать над тем, кто не лезет в карман за ответом — редкое удовольствие. Поттер обзавелся умением быстро брать себя в руки, и это казалось неимоверно привлекательным. Последняя часть сеанса состояла в том, что Гарри то наклонялся слишком близко, то откидывал голову как можно дальше, а после накидывался как коршун и оставлял несколько незаметных точек в разных местах рисунка. Снейп не понимал, что он правит. На его взгляд, работа была… почти идеальна. «Почти» только потому, что это все же был Поттер. Но тот добавлял еще какие-то линии и штрихи, поглаживал и чересчур нежно вытирал краску с предплечья. — Тянете время, Гарри? — А вы торопитесь? Вас кто-то ждет? Не терпится похвастаться? Снейп не ответил. Зачем тому знать, что его никто никогда не ждал. Нет, иногда бывало, но вовсе не за тем, что имел в виду Гарри. Поэтому он промолчал. — Тогда я буду вас ждать, Северус. Через неделю, когда все окончательно заживет. И, умоляю, не смейте трогать. Многим хочется поскорее снять корочку. Ведь чешется? — Это у вас чешется, Гарри. В другом месте. Снейп разглядывал готовую работу в зеркало. Крутился, как школьница перед выпускным балом. Он так многого не спросил, и теперь ему нужен был повод, которого он не находил. Работа и впрямь была идеальна, даже лучше, чем на бумаге. Давняя мечта обрела плоть, казалось, что он родился с рукой, закованной в узорную решетку из черных переплетений линий, листьев и знаков. Северус Снейп вздохнул. — Вам не нравится? — быстро спросил Гарри. — Это нормально. Некоторые испытывают такое чувство, легкое разочарование, будто представляли все иначе. Это пройдет через несколько дней. — Я удовлетворен, — с некоторой досадой ответил Снейп, потянулся к карману и выложил на стол стопку купюр. — Вы отлично справились, а я не намерен избегать своей части договора. Здесь девятьсот фунтов, и ваша работа стоит каждого пенни. — А вы привыкли все оценивать? Я говорил, что возьму с вас символическую плату. Это в память о нашем знакомстве. — Поттер, не заставляйте меня вновь влезать к вам в долги. Я не забыл, что обещал заплатить. Так что не отказывайтесь. Хотите оценку? Намного выше ожидаемого. Я отразил это в сумме. Гарри хлопал ресницами и, казалось, что из помутневших глаз вот-вот польются слезы: — Я прошу вас, Северус... Снейп… Северус Снейп, да. Мне нужно… для портфолио — он кивнул в холл, где на столике валялся альбом с работами. — Вы хотите ее сфотографировать? Надеюсь, только ее, не меня? Гарри быстро замотал головой и завозился у распахнутого шкафа, настраивая большой фотоаппарат. — Я полагаюсь на вашу порядочность, Гарри. Только рука. — Встаньте ровно, — скомандовал тот, щелкнул и вновь приказал: — Повернитесь. Отставьте локоть. Поднимите выше. Теперь за голову. Вытяните вперед. Вспышка моргала, затвор щелкал, а голос был таким, словно Поттеру сунули в горло кусок льда. Холодным и бесстрастным, как будто это не он жадно целовал Снейпа, дрочил у подножья его кресла и заставил запачкать брюки одними лишь прикосновениями. И уж точно таким голосом нельзя было вести те глупые и полные двусмысленностей разговоры, которые наполняли их сеансы. — Спасибо за всё, и за деньги тоже, я их пропью, — наконец сказал Гарри. — Жду вас в следующий вторник для контроля. Он потянулся за толстым ежедневником, перевернул несколько страниц и добавил: — Не раньше шести вечера, я буду занят. Сказка кончилась. Белые лампы выедали глаза, пуговицы упрямо не попадали в петли, дверная ручка не хотела поворачиваться в нужную сторону, рука ныла. — Не забывайте промывать еще несколько дней. Если хотите, смажьте чем-нибудь заживляющим. Но только не бадьяном — цвет разъест. Постарайтесь не выходить на солнце без защитного крема. Ах, да, это не для вас. Дверной колокольчик проглотил язычок и даже не всхлипнул. Новый Северус Снейп вышел на старую улицу, в суетливый Лондон, чтобы вернуться в привычную тишину своего дома. Ни там, ни там он не был нужен никому, кроме себя. Нового Снейпа это волновало. Не настолько, чтобы броситься обратно в маленький салон с раздвижной кушеткой и высказать нахалу и лжецу, насколько он влез в его мысли, его постель и его жизнь. Нет, не настолько. Он всегда был один. И через время свыкнется с тем, что метку от самого плеча до запястья ему оставил Поттер. Привык же он не вспоминать о Волдеморте. И сейчас все будет так же. Только если он немедленно прекратит поглаживать вспухшие полоски и обводить пальцами трепещущий дубовый лист. Глупый мальчишка сумел переиграть его, в один миг, словно по щелчку пальцев, переключившись с «между нами что-то особенное» на «ты просто клиент». Но разве Северус Снейп позволит себе признать поражение перед Поттером?
