Звонок в Астану

Вот уже минут пятнадцать Лилия и Юра упорно ругались. Барановская настойчиво что-то пыталась доказать парню, правда, тот начало её речи неосознанно проигнорировал и зацепил слухом только какое-то острое словечко в свой адрес, и пошло-поехало. Правда, бывшая балерина в споре явно побеждала. Сейчас Плисецкому оставалось только вскинуть голову в бессильной ярости. Тут он уже ничего не поделает и не возразит, как бы ни хотелось. — А взгляд свой свирепый убери подальше, — Барановская подошла ближе и для пущей убедительности строго глянула на парня сверху, словно собиралась задавить его. — Уже даже до взгляда докопались, — прошипел он и мотнул головой, перекидывая не забранную чёлку на один глаз, пытаясь таким образом выстроить психологический барьер от женщины. Получалось не очень. — Если собираешься качать права, я буду вынуждена принять санкции в отношении тебя. Яков очень активно махал руками за спиной бывшей балерины, пару раз показав крест и помотав головой. Юра даже усмехнулся про себя. Тренер явно не хочет скандалов, даже пытается успокоить и молча поддержать его, «уберечь» от гнева Лилии, однако в этот раз помощь принята не будет. — Раз я весь из себя такой неправильный, найдите кого-нибудь на моё место, зафиг я вам сдался? — не выдержал Плисецкий и сделал едва заметный шаг назад. Говорить с женщиной, которая так угрожающе возвышается над тобой, тяжеловато не только морально, но и физически. А ещё непонятно было одно — с чего вдруг захотелось распсиховаться, словно мелкой школьнице. Тренер, конечно же, много раз и до этого частенько надоедала комментариями и обидными словечками, но такого полуистерического состояния за собой ещё не приходилось наблюдать. — Незаменимых людей не существует, — неожиданно согласилась Барановская, а парень даже опешил. Что-то пошло совсем не так. — Бегать за тобой никто не собирается, запомни. — Ну и прекрасно! Юра на всех парах выбежал в коридор, и вскоре оттуда донёсся далёкий, но всё же довольно громкий хлопок дверью раздевалки. Яков покачал головой и бросил неодобрительный взгляд на Лилию. — Если будет так себя проявлять, придётся добавить ему тренировок, — безжалостно выдала бывшая балерина. — Самое главное в тренировках — дисциплина. Без неё проку никакого не будет. — Боже мой, начало десятого вчера субботы, оставь его уже в покое. Не видишь, как он устал? А ты ещё и отчитываешь его в разы чаще, чем меня видишь на тренировках. Могла бы и без последних фраз обойтись. — Пусть умеет держать себя в руках. Я не буду посягать на его личное пространство, однако такой беспредел терпеть не собираюсь.

***

Плисецкий опустил взгляд на свои трясущиеся не то от бешенства, не то от бессилия руки, закрыл ими лицо и, прислонившись спиной к двери, съехал на пол. Глаза резало от усталости и напряжения, но рыдать вовсе не хотелось, хотя разрядка душе сейчас была крайне необходима. Единственное, чего парень желал сейчас — сесть в такси и свалить от этого проклятого спортивного комплекса как можно дальше, а там уж хорошенько выспаться и вообще неделю не выходить на связь. К чёрту всё: Якова, Барановскую, тренировки, такое отношение к себе — к чёрту, оно того не стоит. Они не смогут сломать его. Захотелось выговориться, позвонить кому-то и излить душу, отчасти необоснованные обиды и кучу всего накопившегося. Юра по старой привычке ткнул в контактах на Виктора, однако почти сразу опомнился и сбросил. Вот ещё. Никифоров сейчас последний человек, перед кем парень унизится. Возьмёт ещё и из вредности сдаст его с потрохами Якову, он может. Мила и Георгий даже не рассматривались, поэтому Плисецкий машинально пролистнул их. Единственный человек, которому можно довериться, сейчас наверняка спит, да и звонить дороговато. Впрочем, русский фигурист плюнул на всё и нажал на номер Отабека, мысленно высчитывая разницу во времени. Алтын подал признаки жизни только на седьмом гудке. — Двенадцать ночи, Юр. — Здравствуй. Ох, извини меня за такой поздний звонок. — Что-то случилось? — обеспокоенно спросил друг. Тревожные нотки в его голосе были слышны даже несмотря на плохую связь. — Да не особо… — Плисецкий замялся. И правда, из-за такой глупости звонит в другую страну, человеку спать мешает. Как мелкая девчонка какая-нибудь. Парень поймал себя на мысли, что уже делал такое сравнение. — Но если для тебя это трагедия, рассказывай. Опять Лилия и Яков? — Юра угукнул. — Сильно докапываются? — русский фигурист снова согласился. — Только в этот раз всё серьёзнее, и… — парень запнулся, старательно подбирая слова, чтобы фраза не прозвучала как нытьё. Поныть, конечно, безумно хотелось, но это было бы уже концом света для самооценки Плисецкого. — Ну… Короче, я устал от этого дерьма, видеть больше этот чёртов спортивный комплекс не могу. Хоть в Казахстан от него вали. — Так вали. — Отабек усмехнулся. — Было бы ку… Стоп, что ты сейчас сказал? — Я в Астане как раз. Прямым самолётом можно добраться. Если правда всё так бесит, жду тебя, скажи только, во сколько и где тебя встретить. Юра замер и даже задержал дыхание на несколько секунд. Хотелось ещё хотя бы трижды уточнить, что сказал друг, потому что парню казалось, будто всё это происходит в каком-то очень нереальном сне. — Ты сейчас серьёзно, да?.. Ты правда не шутишь? — Ага, сейчас в первом часу ночи мне только шутить остаётся. Так тебя ждать или как? — Ждать! — выпалил Плисецкий прежде, чем успел подумать о чём-либо. — На ближайшем самолёте? — Да. — Скинешь сообщением номер рейса. До связи.

***

Такси пришлось ждать долго. Парень тысячу раз проклял машину и её ленивого водителя, потому что вздрагивал от любых шагов в коридоре и, как бы странно ни звучало, побаивался, что к нему заглянет Лилия или Яков, а их видеть не хотелось настолько, что хоть в окно прыгай от них, лишь бы не встречаться. Юра пулей вылетел из здания, попутно хлопая всеми дверьми, будто пытался помешать невидимой погоне за ним.       Спустя час, в начале одиннадцатого по московскому времени, Плисецкий уже сидит в аэропорту с чемоданом и набирает другу сообщение в Казахстан. Тот, несмотря на поздний час, довольно скоро отвечает: «Прибываешь в половине шестого по местному времени. Даже не знаю, поздновато это или уже рановато.» И смеющийся смайлик в конце. Вдруг экран телефона резко вспыхивает, открывается фотография Маккачина, собаки Виктора, и высвечивается имя самого хозяина. — Вы только гляньте, какие люди спустя столько-то времени объявились! — шипит Юра и буквально плюёт в экран телефона. — Воротит от твоей недовнимательности и такой же заботливости. — И принимает вызов. — Приветик, Юрио, — беспечно здоровается фигурист. — Прости, что не ответил ещё час назад. Ты чего так поздно звонил? Случилось что? — Нет, ничего. Уже ничего. Пока, — негромко отвечает Плисецкий и сбрасывает вызов. Всё-таки Отабек — человек очень странный. Слишком добрый и отзывчивый, этим удивительный, не бывает такого. «А мне повезло», — думает Юра и отключает телефон.