Banjaxed

три вещи, которые никогда не видно; острие лезвия, ветер и любовь. ирландская поговорка.

они встречаются в днищенском клубе на окраине города, куда не суются люди в здравом уме. киллиан любит клубы, но приправленные ровными софитами и хорошим алкоголем, а не животным безумием и не знанием таких простых истин, как границы и ошметки морали. однако в это утро киллиана бросает подружка, и весь день его коллега по работе, айзек, гадко лыбится, намекая на сокращение, а ровно в полночь старый друг как никогда вовремя оказывается перед дверями его квартиры. питер в эту ночь впервые пьет абсент и проигрывает в карты. денег у него под ноль и венди, заливисто гогоча, приглашает пэна на подиум. говорит, сладко улыбаясь: «пять минут, не больше. пять минут и можешь сваливать, куда глаза глядят». феликс вторит: «мы знаем, что ты не из трусливых, пэн», говорит: «не думаю, что сжечь ментовскую машину сложнее, чем покрутить задницей перед гостями». пэн пьян в такой пиздец, что перестает отпираться после первой же реплики младшая дарлинг наряжает питера в один из костюмов местной танцовщицы, зовущей себя «лесная фея» или «динь-динь». та только благодарно чмокает троицу, приговаривая: — какие возражения? да я б сама заплатила, лишь бы увидеть нашего мальчика на сцене. он уверен: если бы не абсент, весь зал сейчас бы ухохатывался в припадке. не будь абсента, питер бы и не согласился. но это почти как порох — гибкость сама выходит из тебя, льется по коже, перестраивает движения. становится сосудом, в котором ты как вода — перетекаешь по неизведанному пути. питер просто закрывает глаза и представляет, как танцует с венди. эта их излюбленная игра — переплюнуть друг друга на похоть и страсть. привлечь к себе все внимание, точно перетаскивая одеяло. питер представляет, как летит. спустя всю жизнь ему стало легко исключить из сознания пространство и притяжение. за этим исключается и время. иногда пэн приоткрывает веки, чтобы получить подзарядки: все эти взгляды, направленные только на него. он мимолетно смотрит на венди, закусившую губу и кивающую в такт музыке. ее взгляд ободряюще проходится по телу питера, и он вновь уходит во тьму. биты выгибают его, в нужный такт проявляют семнадцатилетнюю угловатость и вновь ее поглощают. биты под его кожей. он смотрит на феликса, который безотрывно наслаждается каждым миллиметром его тела. феликс стоит в тени барной стойки и почти не дышит. питер питается его фанатичным вниманием, не зная стыда. в третий раз он осматривает зал полностью. в его голове раздается шепот венди: «если выберешь кого-то из зала, то все деньги достаются тебе, питер» и голос феликса: «а если одолеешь неодолимое, то без раздумий накину сверху» «вдвойне от ставки?» «втройне» питер примечает жертву, сидящую поодаль ото всех — новичка и бабника. жертву, которая почти на него не смотрит, прячась за дном стакана. после знакомства вип-гостей с залом питер присаживается на их столик, ощущая спиной раздраженный взгляд венди, который называется «для твоей задницы существуют колени». слегка раздвигает ноги и осматривает тома. — привет, томми. — привет, малыш, — усмехает том. питер оглядывает его расслабленную позу и подрагивающие от нетерпения руки. — как дела, томми? — отлично. — веселитесь? — да. но если ты оседлаешь меня, то станет еще веселее. по залу разлетается одобрительный смех. питер сладко улыбается. — а ты весельчак, томми. — еще какой. — что же тебя так веселит? — то, что ко мне подошла такая красивая малышка. питер наклоняется. — а твоего дружка это почему-то не веселит. все внимание зала обращается на второго мужчину. тот еще сильнее горбится, так и не поднимая взгляда. — как тебя зовут, горячий ирландец? — килли, — встревает том. киллиан предупреждающе гаркает его имя. питер говорит без тени улыбки: — а ты красивый, килли. в зале стоит молчание. пэн сходит на слышимый только этому столику шепот: — an-álainn. (- очень красивый) киллиан поднимает глаза. стоило питеру закрыть дверь, как киллиан накидывается на него, оттесняя к стене. они целуются яростно и без жалости. питер с особым внимание тянет и покусывает чужой язык, пролезая руками под кожанку. киллиан гладит его голую спину и спускается ниже. хватаясь рукой под ягодицы, прижимает к себе максимально близко. питер, разрывая поцелуй, хрипит: — с чего бы? — уже нечего терять. — хах, — пэн подталкивает джонса назад, — угнетающе. он скидывает его на кровать, седлая: — давай забудем в эту ночь о заебах? киллиан пожимает плечами: — о`кей. почему-то это дается ему легко. он снимает с пэна короткие и обтягивающие шорты так профессионально и быстро, что разгорячает питера еще сильнее. вновь усаживает к себе на колени и ласкает рукой все, что может — отходя от напряженного и подрагивающего члена, перебирается к острым, подростковым лопаткам, напряженному изгибу поясницы и выглядывающему из-под кожи позвоночнику. вновь любовно спускается ниже к промежности, сжимает ягодицы и медленно проезжается между ними ребром ладони. когда киллиан тянется снять рубашку, то встречают преграду в виде чужих рук. — холодно. киллиан иронично поднимает бровь. питер говорит: — бррр. джонс не возражает. он снова тянет на себя мальчишку, вовлекая в долгий и перехватывающий дыхание поцелуй. между выдохами и полу-стонами питер, поддавая бедрами в чужой кулак, шепчет: — любитель поцелуев? киллиан отвечает честно: — не думаю. — жиза. и они льнут друг к другу с большей страстью. к рассвету киллиан приподнимается с кровати в поисках брюк. — еще можно поспать, — сипит питер, — никто тебя не спальнет. — том, — поворачивается киллиан, — у него были мои ключи от машины. хочу позвонить. питер лениво указывает на месторасположение одежды. когда киллиан откладывает телефон, то пэн, привстав с кровати, вновь усаживается на его колени. киллиан укладывает на его грудь голову и закрывает глаза. он сам не знает, почему не уходит сейчас и почему вообще делает все это. — нежная шлюха. питер щипает его за ухо. — обидно. — я про себя. тело мальчишки вздрагивает от смешка. они долгое время сидят так, не двигаясь и находясь в необъяснимой дымке прострации. киллиан давно не ощущал и не примечал так детально чужое тело: теплое, мягкое, пахнущее сексом и сном. все настолько живое и привлекательное. — я проиграл спор, — говорит питер в черные волосы киллиана, — и впервые вышел на подиум. — ожидал чего-то подобного. — слишком палевно? — ничуть. — джонс тянется к его губам. — скорее предчувствие. поцелуй разгорячает их и будит от накатившей дремы. питер полностью оживает, а дымка забвения в сознании проясняется. оторвавшись от шеи, пэн заинтересованно спрашивает, закидывая руки на плечи джонса: — праздновали расставание? киллиан тревожно щурится. — что? питер ухмыляется и джонс поправляет себя. — как? пэн облизывает губы и игриво сверкает глазами. — я, конечно, не шерлок холмс, но у тебя были остатки помады на рубашке, и она пахла женскими духами. а еще ты пришел сюда, — питер приближается и трется щекой о его висок, — и пил ром. — мне стоит удивляться? — спрашивает киллиан. питер довольно жмурится и смотрит из-под ресниц. — расскажешь еще что-нибудь? — мурлычет джонс, притягивая мальчишку ближе. питер резко двигает бедрами и откидывает голову, чувствуя, как полностью каменеет чужой член. он тихо стонет. слабость питера — возбуждать. особенно, если возбуждаются им. киллиан приникает губами к его шее и питер говорит: — она к тебе не вернется. — почему? — те же духи. ими пользуются только шлюхи. — о да, — выдыхает киллиан, вылизывая его кадык, — она была той еще шлюхой. питер самодовольно смеется и, откидываясь назад, сползает ладонями к паху.