Banjaxed

киллиан сидит за своим рабочим столом и самозабвенно выбирает из ломтиков мандарина косточки, когда в его кабинет стучат. — мистер джонс, простите. из-за двери появляется миловидное лицо черлидерши. киллиан тяжело вздыхает. — здравствуйте, я войду? он ничего не отвечает, но она входит. киллиану даже не нужно вглядываться в углубленный разрез ее блузки, чтобы знать последующий сюжет. — меня не было на прошлой консультации. он поднимает бровь. — я болела. она начинает в красках расписывать свою «я все сутки спала, трахалась и гуляла» болезнь, потому что ее выбивает из внутреннего равновесия молчание преподавателя. а киллиан просто продолжает вычищать мандарины. — вы не рассержены? — спрашивает она. киллиан улыбается: — я даже не помню твоего имени, малышка. повисает долгая, гнетущая тишина. не для киллиана. киллиан продолжает выбирать косточки. — мне рассказывали, вы более воспитан. она начинает вылезать из ямы своим способом — напролом. касается бедром столешницы, намекая перебраться ближайшие пять минут на колени джонса. — и более разговорчив. киллиан тыкает наугад. — а твой игрок — как его, джим, билли? — грег. киллиан с приятным удивлением поднимает взгляд, когда доканчивает предложение. — …не будет против, узнав о твоей разговорчивости? она напряженно хмурится, рассчитывая, отступать или нет. ее глупое, притупленное женское чутье начинает ощущать, что здесь что-то не так и это не простые заигрывания, к которым она привыкла. она отходит от столешницы. — под два метра ростом и шрамом на лбу? она настороженно кивает. — попробую угадать. вы познакомились этой весной? — откуда вы знаете? — она делает еще два шага назад, — он же не учится здесь. — наверное, сложно жить с насильником. — да как вы смеете! подонок! киллиан не отвечает, пытаясь скрыть улыбку. он думает, что было бы легче наконец трахнуть ее и прекратить этот цирк, но его воротит от мысли, чем все закончится. отличие проституток от шлюх в том, что первые умеют держать лицо после секса. у черлидерши не хватает терпения к моменту, когда киллиан вытаскивает последнюю косточку, все еще не проронив ни слова. — слушайте сюда, мистер джонс, — она бьет ладошкой по столу, как в школьном театре, — у меня не так много времени. или вы мне сразу говорите, что ставите зачет, или я ухожу. — ты онкобольная? — что? — просто я услышал «не так много времени». времени на что? она яростно вскрикивает. киллиан отправляет в рот первую, сочную дольку, когда черлидерша хлопает дверью, убегая к подружкам. он сидит у дверей своей квартиры и пьет виски. питер приходит только под вечер, как и всегда, апатичный после работы и говорящий с самим собой в пол голоса. киллиан считает все шаги по лестнице, пока светлая макушка не мелькает между перил. они ничего не говорят друг другу. питер, сев рядом, сразу вовлекает его в неторопливый поцелуй и снимает с себя кожанку. — я поджег велосипед декана, — говорит киллиан. — в самом деле? — ага. питер гордо вскидывает голову и смотрит на него полуприкрытыми глазами, подобно дикой кошке. глаза у него, как выжатая трава — темные и бездонные. после слов киллиана они расцвели. — о`кей, — говорит питер, — тогда сегодня готовлю я. — только не это, — смеется джонс. — а кто сказал, что я говорю о еде? питер вытаскивает рюкзак из-за спины и открывает его. — я предчувствовал, что сегодня будут хорошие новости, капитан. на дне рюкзака лежат три бутылки: водка, ликер и текила. — «голубая акула»? — о да. — пэн, черт подери, — киллиан заваливает питера на пол, нависая сверху, — не скучаешь по сатурну? — что? — просто, — джонс целует его раз, — ты, — два, — точно, — три, — не из этого мира. питер смеется, как ребенок. — а доказательства? — неожиданно спрашивает питер, когда стоит на кухне в два часа ночи и нарезает апельсиновую кожуру. — их не будет. я говорил тебе, что работал матросом, но не говорил, где. питер поворачивается к нему и хочет сказать: — господи, я, блядь, люблю тебя. но говорит: — следующее ограбление осуществляешь ты. киллиан признается ему в ответ: — без проблем. питер в коротких, спортивных шортах, не доходящих и до середины ляжки. в огромной даже для джонса майке, которую питер «одолжил» в магазине. у него лохматые волосы, пахнущие сигаретами, цветочной пыльцой и апельсинами. киллиан не в силах сдержаться и не подойти к нему сзади, обнимая за талию. — ты мешаешь мне. киллиан включает радио и настраивает на старый хэви-метал. — а если… он медленно втягивает его в размеренное покачивание. — …так? питер фыркает, пододвигая к себе тумблеры: — чертов романтик. но больше не отпирается. они сидят на полу под настежь открытыми окнами и летней прохладой ночи, пьют «голубую акулу» и смеются до судорог. ирландским анекдотам нет конца, как и смеху питера, самому звонкому и искреннему смеху, который когда-либо слышал киллиан. и в этот момент его жизни, самый простой и безмятежный момент киллиан неожиданно осознает, что ему плевать. умрет ли он. будет ли жить. и что их ждет. он понимает, что это значит: жить настоящим, не зная времени. киллиану впервые за долгие пять лет снится четкий сон, в котором нет кошмаров или пустоты. ему снится, как вдалеке, на самом краю бугра, освещенного рассветом, стоит питер. его длинная тень, спадая водопадом со склона, касается ног киллиана. в напеве леса слышится легкая и еле различимая флейта, исходящая из груди. киллиан помнит, как питер оборачивается и красное солнце играет на его нежной коже, останавливая в киллиане сердце. помнит этот взгляд. и киллиан делает шаг вперед, следуя за ним. под ногами прогибалась омытая росой трава, а хрусты веток, подобно полету птиц, разлетались тихими раскатами по земле. киллиан помнит то умиротворение, не отдающее ни горечью, ни болью, ни смертью, когда добирается до края. помнит теплую ладонь питера в своей. и океан, которому нет конца.

страшно не умереть, а страшно не жить. (в.м.г. отверженные)

конец.