1084

Алек вспоминает. А вспомнить, вообще-то, есть что, потому то Нью-Йорк и давит, как многотонный груз, потому что работа супервайзером — хрень, да и только, потому что сны — не просто выдумка мозга. Алек знает, что что-то здесь не чисто, потому что в своих мыслях он — сумеречный охотник, и это никак не относится к ролевым форумам и прочей херне. — Вот долбанутый, — шепчет какая-то бабулька и показывает на него пальцем, а Алеку даже приятно, Алеку ничуть не стыдно, потому что стыдиться, в общем-то, нечего. Потому что этот город кишит такими же странными людьми, и, если бы у Алека была возможность, он бы предпочел влезть к ним в голову. Ведь Алек — сумеречный охотник, так? Алеку абсолютно все равно, тем более, что с работы его встречает верный пес и Магнус, от голоса которого замолкают все птицы на планете. Алек считает, что воспоминания воспоминаниями, но Магнус — что-то исключительное, поэтому «вспоминать» пока что подождет. Алек абсолютно точно считает, что ему стерли память и надо было ему записаться на конный спорт, пока была возможность. У Алека слишком много догадок, а ответов ноль, так же, как логики в действиях, и предположений, кстати, тоже. — Может быть, такое бывает на самом деле, — говорит он как-то вечером. Магнус улыбается приторно-сладко, хоть волосы на голове выдирай, пожимает плечами и строит отрешенную физиономию. — Прекращай, — говорит, — нечего страшилок на ночь насматриваться. У Алека, казалось бы, есть абсолютно все: и работа, и машина, и любящий парень с бойцовской собакой в придачу, но у Алека нет ответов, а ответы — практически самое главное, что нужно в жизни. Этот сраный Нью-Йорк выбивает из колеи, потому что родился и вырос он явно не здесь, а где именно — не помнит, вообще ничего не помнит, и это скручивает похлеще любого рукопашного приема из айкидо. — Знаешь, — говорит он однажды, — у меня такое ощущение, что все это один слишком затянувшийся сон и мы с тобой во сне, и работа у меня фальшивая, да и сам я тоже. Магнус снова пожимает плечами, потому что сказать, в принципе, нечего и, если честно, не очень-то и хочется. — Может быть, — отвечает, — Вселенная странная штука. Алек знает, что Магнус не верит. Да и он, если честно, сам себе бы тоже верить не стал. У Алека завал на работе, начальник гиперзлющий, как змея подколодная, и запас продуктов на неделю заканчивается. И все, в принципе, слишком хорошо: квартирка «на троечку» и любящий парень под боком, вот только ничего не происходит просто так. Алек пытается вспомнить, но воспоминания — слишком серьезная штука, а с серьезностью у него проблемы. — Это не бред, — снова пытается он, — честно тебе говорю. Магнус закатывает глаза. — Хорошо, не бред, — говорит. — Как скажешь. — Кажется, мы были там вместе, — отвечает Алек и голос его походит на шершавую штукатурку, — ты и я. Кажется, я любил тебя, и ты меня тоже. Но любил я тебя очень сильно, до такой степени, что барабанные перепонки от твоего голоса лопались и костяшки сами собой заламывались. А потом хоп — и другая реальность. Магнус смеется. — Даже во снах находишь себе любовные приключения? Отлично. Но Алек знает, что это не просто сон, потому что Вселенная не дура, да и сам он тоже не дурак. Алек ничего не выдумывает. Алек вспоминает.