Фиалки

Юнги всё говорит. Он рассказывает о своей работе, о новой студии, в которой работает, о сотрудниках и музыкальной компании, к которым теперь привязан. Рассказывает о новых музыкальных устройствах с таким трепетом, будто те – хрупкие бабочки, которым надлежит прожить один день. Он говорит почти взахлёб, сцепив руки в замок и чуть-чуть покачиваясь на стуле. Глазами он смотрит на Чонгука, который сидит напротив и улыбается. Сначала – мелко-мелко, едва поднимает уголки губ в незаметной улыбке. С течением рассказа он будто начал светиться изнутри, он мягко скрестил руки и откинулся на спинку стула, продолжая тянуть губы в улыбке. - Ты чего? – не выдержав, спрашивает Мин. - Юнги, ты такой хороший, - честно отвечает младший и подаётся вперёд, заглядывая в глаза старшему. Юнги упрямо-заученно поджимает губы, хотя внутри у него разливается приятное тепло, похожее на свет солнца. Старший упорно держит взгляд на глазах Чонгука. У младшего в глазах – темная кора дерева и мокрый песок, перетёртые зёрна кофе. Юнги очень любит эти глаза (как, впрочем, и любит самого Чонгука); при всей их тёмной насыщенности они сияли ярче света и в них Юнги находил и находит отражения всех созвездий. - Так что там с оборудованием? - спрашивает Чон и будто его лицо внезапно перестаёт выражать эмоции, но, как только Мин открывает рот и начинает объяснять младшему что к чему, последний снова начинает улыбаться, у него искрится смех в уголках глаз и губы дрожат. - Да что смешного? – недовольно тянет Юнги и чуть склоняет голову набок, как обычно это делает Чон. - Ничего смешного, Юнги, - обращается к нему Чонгук и протягивает руку к сцепленным ладоням. Мягко оглаживает пальцем выпирающие костяшки. - Ты так хорош собой, особенно кода говоришь о том, что тебе так нравится, - честность младшего всегда била Юнги под дых, но сейчас он почти что растроган чувствительностью Чонгука, которого так часто упрекали в том, что он не умеет «читать» людей. Юнги тянется через стол, целует младшего в уголок губ и говорит: - Ты хорош даже тогда, когда несёшь несусветную чушь, Чонгук, - Юнги сам начинает улыбаться и пока садится на место и слышит наконец смех Чонгука, думает, что готов был бы проживать такие моменты всю жизнь.