Фиалки

В голове эхом разлетается приглушенный свист. Вокруг темно и только где-то впереди – розово-желтый свет, который бьет по уставшим глазам. В душе всё так исковеркано, поцарапано, вывернуто наизнанку, что физически становилось тяжело дышать. Была только одна возможность – идти на свет и не смотреть обратно в густой мрак, который плавно обхватывал плечи. Юнги всё идёт и идёт, пытаясь ускорить шаг, пытаясь достичь того огонька, но чем дальше он продвигается, тем больше ощущает, что его ноги вязнут в асфальте, расплавленный бензин чавкает под ногами и он, чуть не оступившись, запинается и безвольно машет руками как птица, пытаясь сохранить баланс. Его бросает в холодный пот, так как он чувствует, что у темноты появляется отчетливые голоса, которые насмешничают и шепчут о чём-то своём. Темнота пытается сожрать его целиком, но не может – свет впереди мешает ей окутать его полностью. Вдруг Юнги слышит скрежет, такой мерзкий, что он невольно пугается, хотя всё еще не оглядывается назад. Из розово-желтого пятна выделяется тёмный силуэт, который идёт по направлению к нему – и Мин внезапно понимает, что это его помощь; это тот, кто ему поможет и вытащит его из этой пучины. Юнги снова слышит скрежет, будто кто-то проводит длинными ногтями по пишущей доске. Он снова дёргается, пытаясь освободиться из вязкой жижи, как видит, что из темноты с ревом выносится машина, которая несётся на фигуру, продвигающуюся к нему. Его сердце бьётся чаще, он хочет крикнуть «остановись» - непонятно кому; только понимает, что воздуха в лёгких не осталось, он весь выжат нарастающей тревогой. Следующее, что он слышит – звук удара и треск стекла. Осколки дождем осыпаются по асфальту и горячая кровь струится под его ноги, преодолевая метры в секунду. У Юнги внутри что-то сжалось и лопнуло с этими звуками, с этим запахом асфальта и теплой, солёной крови. Ему хочется кричать – но он только сипит, ему хочется бежать – но он до сих пор стоит в этой вязкой жиже родной крови и расплавленного асфальта. Юнги становится так страшно от того, что он не в силах что-либо сделать. - Эй, - окликают его мягко и с тем же настойчиво, трясут за плечи. Мин сгибается в три погибели, упираясь ладонями в колени, душит в себе слёзы, рвущиеся наружу и страх, который с сердцем пробивает грудную клетку. Юнги резко открывает глаза, почти что буквально подскакивая на постели. Сердце бешено стучит в горле, по спине течёт холодный пот. Его глаза бездумно бегают по комнате, пока он снова не слышит голос: - Это всего лишь сон, успокойся, - пальцы Чонгука мягко зарываются в его влажные волосы. Юнги переводит взгляд на Чонгука и понимает, что по его щекам безостановочно текут слёзы, которые капают на мягкую ткань под ним. Чонгук, обычно неловкий в подобных ситуациях, со вздохом тянется к Юнги, полу-обнимая его и зарываясь носом в белую майку. Одной рукой он мягко гладит спину старшему, другой неудобно опирается о матрас. - Всё хорошо. - мягко вторит Чонгук и считает позвонки сквозь тонкую ткань. – Всё хорошо, - вторит он и вдыхает носом запах лавандового кондиционера и тёплого, влажного тела. Юнги трясло пару минут назад, колотило до тошноты. Он поворачивается к Чону полностью, садясь на колени в кровати, последний бездействует и молчит, смотря на старшего в летних поздних сумерках и всё ещё честно не понимая, что мог увидеть Мин в своём сне, чтоб это его так напугало. - Чонгук, - тихо шепчет старший и обхватив его лицо руками, мягко гладит подушечками пальцев кожу, будто слепой. Он наклоняется и мажет поцелуем в уголок губ, задерживаясь так на секунды. Он проводит руками по уставшим плечам, и безостановочно целует Чонгука в левое ухо, от чего последний смущенно и счастливо улыбается, обхватывая старшего руками. Юнги дышит и не может надышаться, почти что не может поверить, что Чонгук жив и с ним всё хорошо, что он рядом, делится своим теплом и успокаивает его. - Юнги, - мягко зовет младший. – Что тебе снилось? Старший бормочет что-то невразумительное, пока ещё не в силах что-либо сказать. Он целует Чонгука за ухом и так сильно прижимается к младшему, что слышит стук их сердец. Мин закусывает губу и тянется вниз, к ключицам, покрывает каждое крыло сеткой поцелуев, после чего носом утыкается в яремную впадинку и вдыхает его родной запах. Тонкий, сладкий запах, похожий на дуновение ветра в цветущем саду с жасмином. Младший отстранённо гладит Юнги по голове, пропускает мягкие каштановые волосы сквозь пальцы и помимо озадаченности происходящим чувствует такое огромное счастье и благодарность, что сам едва ли находит слова, чтобы это описать. - Юнги, пора ложиться спать, - снова мягко зовет младший и, обхватив Мина за плечи, плавно укладывает на остывшие простыни и подушки. Старший запоздало кивает, и, придвигаясь ближе к Чонгуку, наконец с облегчением закрывает глаза, проваливаясь в сон. Младший только и успел слабо улыбнуться, перед тем как самому провалиться в долгожданный сон без сновидений.