Хроники замка Хандерлейн 4. Начало

Сгущались сумерки, становилось все темнее и невыносимее, слабый снегопад стремительно перерастал в воющую вьюгу. Торговцы уже начали расходиться, уводя девиц и заворачивая свои товары в платки, ковры и шубы, но Фаррис, выпускавший в воздух клубы пара, не спешил покидать базар, как будто желал еще поиздеваться над маленькими ежатами-рабами. Все трое чувствовали, как конечности коченеют от холода, темнело в глазах, ужасно хотелось есть и не было уже сил греть ни себя, ни друг друга. По очереди дети подумывали о смерти, хотелось просто лечь и упокоиться в мягком снегу, но "надзиратель" постоянно пинал их, не давая даже на минутку прикрыть глаза. Белоснежный снег хрустел под скрипящими колесами , целый караван повозок вез продукты и шелка в королевский дворец монарха Филлиана, но как назло лошади заупрямились встали как вкопанные на территории базара, не желая продвигаться в непроглядную пургу. Извозчики, продрогшие до костей, опустились на снег освещая себе путь фонарями, внутри которых колыхались свечи, но тусклый свет не помогал. Один из извозчиков, еле разглядев силуэт Фарриса, подошел к нему и стал, перекрикивая ветер и свист, расспрашивать о дороге. Пока второй пытался расслышать слова и докричаться в ответ, Маник, еще находящийся более-менее в сознании, решив предпринять хоть что-то и не терять времени, крепко схватил за запястья брата и сестру, потащил их к каравану. Соник и Соня почти толком не понимали, что происходит, но покорно тонули в сугробах вместе с зеленым ежонком. Добравшись до одной из крытых повозок, он забрался внутрь и помог остальным. Все было заставлено бочками и коробками, но спрятаться между ними было почти невозможно. Маник, вынужденный действовать быстро и решительно, стал вскрывать бочки и выбрасывать все содержимое. -Забирайтесь!-шепнул он семье. Соня поспешила забраться в первое укрытие. Она устроилась на дне, вместе с плодами молодой картошки, и братья поспешно закрыли бочку поверх крышкой. Внутри было немного теплее. Девочка устало вздохнула, выпустив крупный клуб пара и тут же вцепилась стучащими молочными зубками в грязную, обсыпанную землей картофелину. Соник и Маник, последовав ее примеру, наскоро забрались в соседние деревянные изделия. Через пару минут караван снова тронулся в путь. Фаррис пожелал извозчикам хорошей дороги и уже собрался забирать ежат, но только сейчас обнаружил пропажу. Сообразив, что они могли поехать зайцами, он, утопая в снегу, поспешил догнать последний экипаж, но тот уже исчез за снежной стеной... Чтобы отдохнуть после долгого пути, Эггрейн решил набрать книг и, сложив их друг на друга на одну из подушек, забрался в кровать. Но на чтении он так и не смог сосредоточиться. Он думал о слепой ненависти и мести, о страданиях и боли, с которыми пришлось столкнуться королю Дорнед. Мысли обо всем этом заставили его собственное сердце сжаться и завыть диким зверем. И все же, правитель Хандерлейн слишком сильно устал и вскоре все же уснул. Сны были страшными, полными слез, крови, криков и боли. Блестящие мечи разрезали плоть невинных детей, женщин и стариков, белый снег багровел на глазах, укрывая в своих холодных могилах коченеющие изуродованные трупы. И лишь одному удалось сбежать. Одному, чьи острые маленькие клыки сверкали на зимнем солнце и чей холодный взгляд красивых рубиновых глаз рвал изнутри душу. Одному, чье имя прославится в этих краях через много-много лет. Спустя четыре с половиной часа, как и обещалось, Филлиан и Эггрейн, с рыцарями-телохранителями за спинами, собрались за длинным обеденным столом. Повара представляли свои изысканные шедевры кулинарии,которыми заставляли весь стол, все было так аппетитно и ароматно, что слюнки текли даже у непоколебимых и всегда сосредоточенных воинов. Лишь одному человеку и кусок не лез в рот. Король был бледен и сер, смотрел перед собой пустым темным взглядом, и то сжимал, то разжимал в руке столовый нож. Эггрейн был голоден, но не решался прикоснуться к трапезе раньше хозяина замка. Он очень беспокоился за друга и боялся за него. Филлиан вдруг отвлекся от своих раздумий и стал молча совать в рот все, что было на столе, не чувствуя ни аромата, ни вкуса, но смущать старого приятеля тоже не хотелось. Ужин они провели в полнейшей тишине, а затем собрались в пойти в кабинет , как следует погоревать, и в конце дня отвлечься на какую-нибудь настольную игру, чтобы хоть как-то разрядить траурную обстановку. А тем временем на кухне повара, в тайне от господ, тешились неожиданным визитом трех маленьких колючих гостей, пожевавших от голода весь оставшийся на донышках бочек картофель...