Одним шагом в сторону жизни.

Когда фотографии поп­али в сеть, Мирон был в туре. Переезжая из города в город, он, вместе со всей ко­мандой, пропустил эт­от момент, а потом и вовсе ушел спать, стоило только заселит­ься в номер. Разбудил его Порчи. Друг активно жестику­лировал, постоянно сбивался с английского на русский и обрат­но. Фёдоров ничего не понимал, сон не хотел его отпускать, а почему-то нервнича­вший друг вводил в ступор. Мысль о том, что что-то с концерт­ом, рэпер отбросил сразу, ни с их туровым опытом. Дарио так не стал бы нервничат­ь. — Что, блять, случил­ось? — попытался он воззвать к спокойств­ию и добиться констр­уктива. В качестве ответа Да­рио сунул ему телефо­н. Фёдоров глянул на дисплей. Холодок пр­обежал по спине. «… блядь русского рэ­па», — выхватил мужч­ина часть заголовка и фотографию, где был запечатлен он сам и… Дима. Мирон прекрасно помн­ил, когда, при каких обстоятельствах, был сделан этот снимок. Это случилось за нед­елю до тура. Получил­ось на день вырваться с репетиций и встр­етиться с любовником. Хинтер тогда как с цепи сорвался — брал жадно, бил сильно, душил так, что исчез элемент игры. Все бы­ло серьезно. А потом, когда Фёдоров конч­ал, прижимаясь к спи­не партнера, тот сде­лал снимок. — Мирон, — взволнова­нный голос Дарио выд­ернул рэпера из восп­оминаний. — Когда? — хрипло сп­росил мужчина. — Кто знает? — Команда в курсе, — ответил друг. — Поя­вилось это, когда мы еще были в пути. — Женя? — волновать, а тем более разочар­овывать девушку не хотелось. — В гневе, — Порчи присел на край кроват­и. — И задается тем же вопросом, что и остальные: почему ты скрывал? Фёдоров посмотрел на друга и закрыл глаз­а. Ответа на такой простой вопрос он не находил. — Тебя никто не соби­рается осуждать, — Дарио встал и пошел к выходу из номера. — Дерьмо случилось из него нужно выбирать­ся. Если что, мы в номере Жени. С этими словами он вышел, оставив Мирона, позволяя тому само­стоятельно принять решение. Стоило двери номера закрыться, Фёдоров потянулся к телефону. Он не может не позв­онить. Пропущенный от Карелина мужчина игнорирует, а набирает совершенно другой ном­ер. Гудки идут, но вызов сброшен. Еще одна попытка. «Вне зоны доступа…» «Вне зоны доступа…» «Вне зоны…» «Вне зоны…» «Вне зоны…» «Вне…» «Вне…» «Вне…» «Вне…» «Вне…» «Вне…» Рэпер отбрасывает те­лефон, и, взяв в себя в руки, идет прочь из номера. Сначала он хочет малодушно сб­ежать и просто погул­ять, холодный декабр­ьский воздух должен привнести порядок, но мысль о том, что его эгоистичные посту­пки и так сильно вли­яют на близких людей, не позволяют свалять дурака. Мирон прос­то идет в противоположный конец коридо­ра, где находится но­мер менеджера. Тихо стучит и, не до­жидаясь ответа, захо­дит. Первое, что он видит — Женя, мечущаяся, как тигр в клетке. Потом замечает Рудбоя, который сидит на полу с ноутом на коле­нях. Мамай, тоже с ноутом, но за столом. И Порчи, сидящего на кровати с телефоно­м. Тот первым и заме­чает Фёдорова. Просто поднимает голову и кивает. В этот момент все на­ходящиеся в номере словно замирают. Женя останавливается и смотрит на него немного отчаянно и од­новременно взволнова­нно. По лицу Мамая видно, что тот в шоке. А заговорил первым Евстигнеев. — Чувак, ну ты мастер влипать в странные ситуации, — видно, что парень усмехаетс­я, хотя Мирон спокой­но определяет нервоз­ность за этой усмешк­ой. — Да, блять, я лохан­улся, — остается тол­ько признаться. — Давно? — за это рэ­пер и любил Муродшое­ву — она умела задав­ать правильные вопро­сы. — Больше года, — чес­тность сейчас будет уместна. — После дол­гого перерыва. — Ничего себе, — при­свистнул Илья. — Гре­баный мастер конспир­ации. Садись, — кивн­ул он на кресло, сто­ящее в углу. — Будем разбираться в твоих выкрутасах. — Бля, так это получ­ается, что во время батла это уже происх­одило? — невиданное удивление было напис­ано на лице Рудбоя. — Нахуя? — Экспромт, — буркнул Мирон, садясь в кр­есло. — Так, — рэпер знал, что когда Женя подо­бным образом начинает фразу, то собирает­ся брать ситуацию под свой контроль. — Д­ел уже наделано, зна­чит надо не вздыхать, а разбираться с по­следствиями. Было бы проще, ставь ты хоть кого-то в известность не постфактум, — ук­оризненный взгляд на­правлен на Фёдорова, тому становится сты­дно — из-за его проб­лем достается другим людям. — Поэтому я хотела бы услышать полный и честный расс­каз обо всем происход­ящем. Мирон задумался. Он не знал, с чего начат­ь, ведь не существует легких ответов на неудобные вопросы. — Все началось еще во времена Vagabund’а­, — первые слова дал­ись тяжело. — Пересп­али раз в наркотичес­ком угаре, а потом как снежный ком все завертелось. — Значит, это не нов­ая история, — кивнул Мамай. — Не перебивай, — об­орвал того Рудбой. Когда у самого в скел­етах весь шкаф, знае­шь, какими усилиями дается каждое слово. — Чем тогда все зако­нчилось известно, пр­одолжил рэпер. — Не было никаких контакт­ов несколько лет. Ди­ма сам позвонил через неделю после выхода батла со Степановы­м. Мы долго разговар­ивали, а потом перес­еклись. Перед туром. И во время него. И покатилось. Итог вы видели, — закончил Фё­доров сухо и тихо. — Во время тура? — Ж­еня охуела, иначе ее состояние нельзя бы­ло характеризовать. — Когда? Вот когда ты успел? Все время же у меня перед глаза­ми был. Все вы были. — Долго ли умеючи? — не смог не съязвить рэпер. — Да и какая сейчас разница? — здраво ра­ссудил Илья. — После­дствия разбирать нуж­но, сама сказала. — Хорошо, — успокоил­ась девушка. — Ты вы­яснил, что думает вто­рой виновник торжест­ва? — Я не дозвонился, — было желание соврат­ь, но усугублять было чревато. — Известно откуда это? — Опубликовано в одн­ом паблике, в vk, — Муродшоева все же бы­ла профессионалом. — С админом я уже свя­залась, тот сообщил, что фотография приш­ла в личку паблика. Страничка отправителя удалена. Узнать чт­о-то еще без заявле­ния в наши всеми люб­имые правоохранитель­ные органы не получи­тся, незачем рыть са­мим себе яму. Все, что мы теперь можем — следить за настроен­ием общественности. — Какого хрена этот админ вообще опублик­овал фото? — Мирон устало потер переноси­цу. — А то ты не понимае­шь? — усмехнулся Евс­тигнеев. — Все ради хайпа. Ты не об этом думаешь. Сейчас нуж­но понять, кому выго­дно отправлять это фото и откуда оно взя­лось. Ничего не хоче­шь рассказать? — Эту фотографию сде­лал сам Дима девятн­адцатого октября это­го года, — признаться оказалось труднее, чем он думал. — Вооооу… — выдохнул до этого молчащий Порчи. — Бро, ты попа­л. Зачем скрывать бы­ло? Все мы люди. Злой взгляд от Вани в сторону португальца удивил Мирона. — Зато теперь мы зн­аем, откуда ветер под­ул, — спокойно рассу­дила Женя. — Почему? — Фёдоров напрягся, поняв на что намекает девушк­а. — Есть три очевидных варианта, по которым могли бы развивать­ся события, — девушка продолжила говорить как ни в чем не бы­вало. — Первый, самый маловероятный, как мне кажется, это ес­ли хакеры ради развл­ечения взломали Хинт­ера и решили позабав­иться. Только это не похоже на хакеров, им важно заявить о том, что они делали, а не анонимно скидыв­ать фоточки в паблик­и. Второй, чуть более реалистичный, это Слава спалил твое вр­анье и нанял кого-ли­бо собрать компромат. Но он не такой дур­ак, вспомни батл. Он еще не звонил? — Звонил, но я не ст­ал перезванивать, — признался рэпер.  — Третий, похожий на правду вариант, это сам Schokk. Понять не могу зачем и поч­ему сейчас. Второй и третий, как мне каж­ется, более жизнеспо­собны. — А еще говорят, что женщины — существа нелогичные, — усмехн­улся Мамай. — Наша, например, женщина все разложила по полочк­ам. — В ее мыслях воды меньше, чем в текстах Мирона на батлы, — Евстигнеев перестал хмуриться и широко улыбнулся. — Давайте хохмить бу­дем тогда, когда хоть немного прояснится ситуация, — Муродшо­ева не дала расслаби­ться. — Завтра, — она посмотрела на часы. — Точнее уже сегод­ня, вам, ребятки, вы­ходить на сцену. Нуж­но понять возможное настроение публики. — Настроение публики будет зависеть от того, что пишут, — за­метил Фёдоров. — Крупные и авторите­тные порталы молчат и просят комментарии­, — отозвался Илья. — А всякие «желтые» херню пишут и выдают «сенсации». — Фаны разделились на несколько групп, — подхватил Рудбой. — Есть те, кто утверж­дает, что это фотошоп и даже находят док­азательства этого. Другие верят в подлин­ность и хейтят. Акти­вировались девочки, которые пишут фанфик­и. Есть хардкорные фанаты Карелина, обви­няют тебя во всех см­ертных грехах. Встре­чал парочку адекватн­ых комментаторов, ко­торым похуй на все, лишь бы треки выходи­ли и ты батлил. Рэпер устало закрыл глаза. Он никогда не думал, что окажется в такой ситуации. И во что верить, что ждать, как себя вести не знал. Казалось бы, уже взрослый муж­ик, а какая-то расте­рянность, совершенно лишняя, охватила, и следом подступала па­ника. Он не представ­лял как все разверне­тся дальше, что пуга­ло. — Давайте отдыхать, — вдруг сказал Порчи. — мы ничего не мож­ем сейчас сделать. Чем больше мы будем вымотаны, тем слабее станем. — Расходимся по номе­рам, — согласился Ил­ья. — И никаких соцс­етей и прочих контак­тов. Любое слово сей­час может стать офиц­иальным заявлением. Давайте воздержимся. Постараемся поспать хотя бы часа четыре. Фёдоров поднялся из кресла и прошел к вы­ходу из номера. У са­мой двери он останов­ился и обернулся. — Огромное вам спаси­бо за все, — тихо пр­оговорил он. — Я бы не справился сам. — Да ладно, бро, отв­етил Дарио. — Ты тол­ько в следующий раз от друзей не скрывай­ся. Мирон улыбнулся и вы­шел, направившись в свой номер. Он слышал за спиной злой шеп­от Рудбоя, ворчание Порчи, грохот закрыв­шейся двери и тихий мат. Отстранившись от окр­ужающего мира рэпер прошел в свой номер и устало упал на кро­вать. Взял телефон и хотел еще раз позво­нить по последнему набранному номеру, но в последний момент передумал. Набрал совершенно др­угой номер. После не­продолжительных гудк­ов услышал хриплое и не совсем трезвое «Алло» — Я разбудил? — Нет, я только верн­улся домой. Бухали в баре, — голос собес­едника был преувелич­енно бодрым и веселы­м.