Original troublemaker

      Не знаю даже, сколько мне потребовалось времени, чтобы окончательно принять решение, что должно было окончательно изменить привычный ход вещей. Мне ведь нравилась всегда размеренность, и потому от грядущих перемен даже пальцы подрагивать начали, а шаги давались всё тяжелее и тяжелее с каждой секундой.       Кола не было некоторое время в городе, и причина как всегда крылась в семейных проблемах, что помотали его по свету изрядно, в попытке отыскать какой-то очередной артефакт против очередного зла. Такое уже стало привычным. Оставалось только просто признать и смириться с тем, что семейка первородных вампиров — та ещё заноза в заднице, от которой никогда и не будет избавления.       Я знала, что он удивлён был выбору места, ведь ожидал, что встретимся мы в нашей квартире, где уже не осталось моих вещей. И я не желала, чтобы он знал это. Не хотела, чтобы он застал опустевшие комнаты, не выслушав меня сперва. Всё началось ведь не так давно. Не так давно я стала замечать за собой, что периодические разлуки, проходившие под лозунгом охоты, я стала переносить всё легче и легче. И это было неправильно, ведь так? Как можно переносить разлуку с любимым мужчиной нормально? Перестало существовать это трепетное для меня: только ты и я.       Обернувшись ко мне лицом, Майклсон расплылся в шаловливой усмешке, отсалютовав хайболлом с крепким виски, который он пил, ничуть не морщась всегда. Вот только тут же уловила серьёзность во взгляде его карих глаз, когда я не сумела просто ответить ему улыбкой на приветствие. Вместо этого прошла ближе к столику, ощущая неприятный озноб, бьющий по коже, что усиливался под влиянием прохладного ветерка. Впрочем, плед, лежавший на стуле, я использовать не решилась, заламывая вместо этого нервно пальцы и взглядом давая понять подходящему официанту, что сейчас не лучшее время мешать нашему разговору.       — Что случилось? — Майклсон не выдержал первым, наклоняясь ко мне ближе и смотря чуть нахмурено, вызывая, по правде говоря, лишь страх.       Казалось мне, что он уже всё понял, что догадался о причине нашей встречи именно здесь. А может мне просто этого хотелось, чтобы не пришлось произносить всё это вслух.       — Прощай, Кол, — глотая слёзы, я всё же заставила себя произнести слова, что способны были причинить боль даже самому дикому из первородных, — Я больше не твоя девочка…       Он оказался удивлён. Неприятно удивлён, это я поняла мгновенно, отводя постыдно взгляд и прикусывая нижнюю губу с силой, чтобы заглушить чуть вспышкой физической боли поганые чувства, отравляющие всё внутри. Кол не ожидал такого. Кол не заслуживал такого. И от этого мне стало ещё хуже.       — Я… мне кажется, что я люблю другого. И я не могу тебе врать больше.       Мне страшно было взглянуть на него. Мне страшно до дрожи было увидеть ненависть в его взгляде; увидеть, как покрывается венами его лицо и услышать, как слетает с его губ злостный рык. Я так сильно и отчаянно ведь не хотела делать ему больно, понимая, конечно же, что это неизбежно. А прикосновение его ладони к моей руке, вынудило и вовсе меня едва слышно всхлипнуть и взглянуть на него опасливо.       — Ты всегда будешь моей девочкой, ведьмочка, — улыбка вышла у него непривычно напряжённой, колкой и такой натянутой, что в груди вновь стрельнуло от едкого чувства вины, вызвав новую порцию слёз, подступившую к глазам, — Ты всё ещё мне дорога, как и я — тебе, — он приблизился чуть ближе, касаясь губами моего лба как-то по-отечески, прежде чем провести тыльной стороной ладони по щеке невесомо, вынуждая взглянуть ему наконец в глаза, — Мы ведь будем делить выпивку, когда кому-то из нас нужно будет поговорить, не так ли? — он вздернул вопросительно бровь, а я и могла только прижаться к нему ещё ближе, обвивая руками его шею и комкая пальчиками хлопковую ткань футболки.       — Конечно, — подкрепив слова вымученной улыбкой, я ощутила, как он крепче прижал меня к себе, позволяя по привычке уткнуться носиком в его грудь и вдохнуть в последний раз так близко ставший знакомым уже досконально мужской запах. — Ты вернёшься в Новый Орлеан?       — Да, пожалуй, — чуть пожав плечами, согласился Кол, — Надо посмотреть, как там моя семейка, не успели ли они вновь ввязаться во что-то отвратное. А зная их талант, они в полной заднице.       — Прости…       — Не извиняйся, малышка, — покачав головой из стороны в сторону, произнёс он вдруг, — Надеюсь, что он тебя сделает счастливее, чем я. И помни, бита у меня всегда под рукой, если вдруг тебе понадобится помощь.       Смешок я не смогла сдержать в ответ на эту реплику, как и скатившуюся всё же по щеке слезу, которую поспешно смахнула, прежде чем взглянуть на него немного нерешительно. Мне стало и впрямь паршиво в этот миг. Но понимала я всё же сердцем и мыслями, что поступаю правильно. Гораздо хуже было бы обманывать его, скрывать свои внезапно разгоревшиеся чувства к другому мужчине и лживо улыбаться ему в лицо. У каждого теперь своя дорога: его ведёт в Новый Орлеан, а моя — к тому, кому я готова оказалась вручить своё сердце. И я могла лишь надеяться, что с Колом мы будем видеться изредка, деля бутылку бурбона на двоих и рассказывая о своих жизнях, как делают обычно близкие друзья.