Розы флориста

— Доброе утро, соня, — весело засмеялся отец и растрепал запутанную гриву у меня на голове. — Как спалось? — Никак, — коротко ответила я, садясь за стол. — Не спала вообще, — я вернулась домой без четверти двух часов ночи, переоделась и сразу легла спать. Только сон где-то застрял в пробке и не приходил ко мне в гости. В три часа ночи читала книгу, в четыре — играла в игру на телефоне, в пять — слушала музыку, в шесть снова читала книгу и вот сейчас пришла завтракать. Короче поспать не удалось. Не представляю, как сегодня буду сидеть на занятие в автошколе. Я усну на парте. — В последнее время ты очень плохо спишь, — заметила мама, стоя у плиты в фартуке. — Тебе что-то мешает? — Да, мне мешает храп соседа за стенкой. Я его так отчётливо слышу, придите ко мне ночью и послушайте эту «музыку». Поверьте, равнодушными вы не останетесь! — Храп Сергея Геннадьевич я тоже слышу по ночам, но это не мешает сну. Более того, я без его храпа уснуть теперь не могу, — предатель! Папа — предатель! Постоянно поддерживает левых людей, а не единственную дочь! — Все! Перестаньте забивать мне голову с утра всякой ерундой, — прикрикнула я и уселась удобнее на стуле. Я зевнула, потом ещё раз зевнула, а через секунду чихнула. Что с моим организмом? — Час назад на территории Гагаринского района была найдена очередная жертва Флориста, — женский голос в утренних новостях заставил меня оторваться от сладкого чая и поднять голову к телевизору. Я живу в Гагаринском районе. — Полицейские нашли в кармане жертвы водительские права на имя Климовой Любови Николаевной, — мои глаза округлились, а в голове сразу же помутнело. Под взгляды обеспокоенных родителей. Я дрожащими руками выключила телефон и дрожащими руками начала искать номер Любы и звонить ей. «Аппарат абонента выключен или находиться вне действия сети» — обыденно произнесла девушка в трубку. Не может этого быть. Может, это просто полная теска Любы, а у Климовой как всегда сел телефон? Она же всегда забывает его зарядить. Не верю, не бывает так. Почему, когда в стране что-то происходит, аварии, катастрофы, теракты, убийства, и страдают и гибнут люди, многие почти с холодным равнодушием переключают каналы, все как один думая: «Какое мне до них дело? Я их не знаю. Да, жалко, они пострадали, но они мне не близки, меня это не касается». Но никто не думает о тех людях, кому погибшие были близки, их дети, отцы, друзья. — Дорогая, — папа аккуратно положил руку мне на плечо, — Я знаю, тебе сейчас тяжело, — его глаза, полные сострадания, устремились на меня, — Но тебе пора собираться на занятия. Если ты не хочешь — не иди. Позвони преподавателю и скажи, что не придёшь по семейным обстоятельствам, — закончил отец, не зная, как я сейчас себя поведу. Мама тихо сидела, вжавшись в спинку стула, с глазами полными слез смотрела на меня. — Нет, — ответила я после минуты раздумий. — Я пойду. Дома мне точно лучше не оставаться. Я встала из-за стола и, как зомби шла в комнату. Я ничего не чувствовала, внутри образовалась какая-то пустота, затянувшая все мои эмоции в себя. Я не знаю, что делать… Не верю, что Любы нет, не верю, это заблуждение. Что она могла делать ночью на улице?! Успокойся, Лара, успокойся. Ты сейчас оденешься, на метро доедешь до автошколы, побудешь на занятиях, а потом у кого-нибудь узнаешь подробности. Наверное, как подруга, я должна позвонить родителям Любы, но у меня нет их номера. И вообще, я их видела раза три в жизни, и они чем-то раздражают. Уж слишком воспитанные: то им не нравится цвет моей помады, то длина платья, то слишком высокий каблук и т.д. Я дрожащими руками начала натягивать на тело летний сарафан, который постоянно путался в моих руках, и при этом продолжала думать о… о… о Любе. Через десять минут я спускалась по лестнице в подъезде, то и дело спотыкаясь. *** Я снова опоздала на занятие в автошколе. И знает почему? В метро я снова задумалась о подруге и забыла куда направлялась. Честно, все вылетело из головы. Со мной такое случалось впервые. У вас бывало такое ощущение, как будто вы все помните, но одновременно все забыли? Не знаю, как это объяснить. Как будто в мой мозг вторгся потусторонний объект, который все это вытворяет. Вспомнила обо все только тогда, когда заглянула в рюкзак и увидела тетрадь и пенал. Преподаватель снова ни слова не проронил о моем опоздании, лишь разрешил войти в помещение. Все занятие я была погружена в свои мысли и не слушала Анатолию Васильевичу. Я даже не смотрела на него. Я вспоминала все моменты, проведённые с Любой, и на глазах появились первые слезинки. Все попытки убрать были бесполезными, поэтому я подняла руку и попросила выйти. В дамской комнате началась самая настоящая истерика. Я понимала, что сейчас не время, но тело продолжало поддаваться эмоциям и реальности. Я в буквальном смысле каталась по полу, дабы заглушить боль, била маленьким кулаками об стену. Благо в туалет никто не заходил и не видел меня в таком состоянии. Немного успокоившись, начала умываться и приводить себя в порядок. На тот момент я отсутствовала в кабинете больше тридцати минут. Не знаю, что подумает инструктор, это уже неважно. Зря я пошла сюда сегодня. Нужно было послушаться родителей и остаться дома. И что делать? Лицо все опухшее и красное, туш растеклась по всему лицу, под глазами синяки. Я выгляжу ужасно. Если я вернусь в таком виде в кабинет, то все будут насмехаться надо мной и унижать. Хотя когда это меня волновало мнение кучки идиотов, собравшихся в одном месте, чтобы получить базовые знания по вождению. Я вернулась на свое место через десять минут. На меня никто не обратил внимания, кроме преподавателя. В его глазах читалась мысль: «Неужели ты явилась спустя полчаса?» Но его взгляд сразу сменился, когда он, как я поняла, увидел мои заплаканные красные глаза. Он проводил меня взглядом до парты и продолжил свою лекцию. — Так вот, завтра будет последние занятие по теории, и после мы начнем заниматься практикой, — сказал Анатолий Васильевич, шёпотом добавив, — Да спасет Господь мою душу, хоть бы вы меня не отправили на тот свет, — и снова в полный голос продолжил тот.- Говорю сразу, пьяными, обкуренными не являться, а то в прошлом году заявилась одна барышня, в итоге досталось мне больше, чем ей. Если что, я с собой алкотестер принесу, — В этот момент Анатолию Васильевичу кто-то позвонил, он извинился, ответил на вызов. Разговор был недолгий, но его лицо побледнело и могло сравниться с побеленным полотком в аудитории. Около минуты преподаватель смотрел в одну точку, стоя спиной к нам, после чего его передернуло и, не поворачиваясь, он объявил, что занятие окончено и все могут расходиться.