Розы флориста

Сегодня четвертое сентября. Для кого-то это обычный будний день, но не для меня. Сегодня часть моей жизни закопают гнить под слоем мокрой земли. Это так больно. Так больно расставаться с тем, кто тебе по-настоящему дорог, кто был с тобой большую часть жизни, кто знает о тебе практически все. Я уже два дня сижу в своей комнате и никуда не выхожу. Сегодня в автошколе начинаются практические занятия, и я там должна быть обязательно. Вчера позвонил Анатолий Васильевич и сказал, если меня не будет, то я начну отставать от всей группы. Но я сегодня никуда не собираюсь идти. Не всю же практику пропущу, а только одно занятие. Тем более у меня на то есть веская причина. Уж лучше дома буду плакать, нежели разрыдаюсь прямо в машине и врежусь в первое же попавшееся здание. Тем более в таком состоянии Василич не пустит меня за руль. Может он еще и наорет за то, что в таком виде пришла учиться вождению. Я не приду ради его же безопасности. Через несколько часов начнутся похороны. Я приняла трудное для себя решение — не пойти на них. Мои нервы попросту не выдержат такого давления на психику. Уверена, что я разрыдаюсь в толпе чужих мне людей. Из знакомых там будут только Алина и Кирилл, но с ними разговаривать нет никакого желания. Романенко, убитый горем, будет залпом осушать рюмку за рюмкой, возможно, заводя тему разговора о самоубийстве, чтобы все его жалели. Даже на похоронах своей девушки он будет стараться привлекать к своей персоне внимание, без него он не может. А Митина как всегда будет рыться в телефоне, обрабатывая фотки в Instagram, отвечая на смс-ки ВКонтакте, будто она находится не на похоронах, а ждет своей очереди в солярий. Мне там точно делать нечего. Родители Любы всегда меня недолюбливали, так что не расстроятся, если меня там не увидят. Я навещу могилу подруги, когда немного успокоюсь, перестану реветь каждый раз, думая о ней. За последние двое суток я выходила из комнаты единожды и то, чтобы сходить в туалет. Ела всего один раз и только жалкий банан. Мама каждый час предлагает покушать, а папа интересуется моим состоянием. Я коротко отвечаю: «Все хорошо, есть не хочу», и они уходят, понимая, что ничего не добились и смысла заставлять меня что-то делать нет. Сейчас я просто хочу пережить этот трудный момент в жизни и восстановить свой график привычных будней. Понимаю, что без подруги будет очень трудно, но нужно жить дальше и продвигаться вперед к целям. Думаю, Люба не хотела, чтобы я жила одним днем, днем ее смерти. Не хотела, чтобы я каждый день изводила себя мыслью, что ее больше нет, пока не довела себя до сумасшествия… *На следующий день* — Знакомься, — говорил мне инструктор, показывая на педаль посередине, — это тормоз. Ты должна давить на него ногой, чтобы не поцеловаться с другой машиной. Если же ты поцелуешься, то в лучшем случае отделаешься штрафом, в худшем — заберут права на несколько месяцев или может быть и лет, — это утешает. Я внимательно слушала Анатолия Васильевича и следила за каждыми движениями его руки, ноги и других частей тела. За что мне нравится мой инструктор, за его понятный язык. Он объясняет все на русском, а не пытается говорить заумными фразами, чтобы я сошла с ума окончательно. — А это педаль газа, — указал он на правую крайнюю педаль. — Ты должна давить на нее, чтобы уставшие и вспотевшие в солнечный день злые дяденьки, которые стоят сзади тебя не бибикали, что ты стоишь посреди пробки, — с ноткой иронии проговорил инструктор. — А для чего это? — я показала на рычаг, который так и молила: «подвигай на меня, подвигай». И я подвигала. Ничего не произошло: ни звука, ни ответа автомобиль. — Чтобы такие любопытные девочки, как ты нажимали и попадали в мелкие аварии, — закатив глаза, ответил инструктор, забыв вернуть рычаг в прошлое положение.- Это автоматическая коробка передач, — начал он, но закончить ему не дал автомобиль, который резко начал двигаться назад, из-за чего не пристёгнутый Толик нехило ударился головой о переднее стекло. — Лариса! — крикнул он, держась за ушибленное место. — Упс, — единственное, что бросила я, прежде чем сделать лицо а-ля «Я не виновата, оно само». — Без моего разрешения ничего не трогать! Иначе мы попадем в аварию раньше, чем выедем на дорогу! — выкрикнул он. — Давай уже начинать практику. По ходу дела разберемся во всем. Мы с Анатолием Васильевичем поменялись местами: теперь я сижу за рулем, а он на пассажирском месте. Мы оба пристегнулись, и практика началась. С Богом! Буду надеяться на то, что мы оба выживем. *** Мне понадобилась полчаса, чтобы понять работу автомобиля. Анатолий Васильевич поставил цель — объехать оранжевые конусы на дороге, но даже с этим я не справилась. Тормоз, газ постоянно путались, и я нажимала не на те педали. Ещё я чуть протаранила забор, благо Анатолий Васильевич быстро среагировал и вывернул руль в сторону. Мне жалко инструктора. В его глазах читалось: «Ещё раз ошибёшься — выкину тебя из машины». Но ошибаясь, он нервно вздыхал и объяснял все заново. Мне и самой было неприятно сидеть в машине и делать все наперекосяк. Я все поняла, но из-за волнения мысли улетали в другую страну на отдых. Хотя я не удивляюсь, со мной такое в школе постоянно случалось. Выучу стих, выйду к доске и все забываю. — Давай ещё раз, — закрыл глаза Анатолий Васильевич, подвинувшись ближе ко мне. — Ты вставляешь ключ зажигания, потом переводишь рычаг коробки на первую скорость, повернешь ключ зажигания и нажмёшь на «газ». Все, здесь нет ничего сложного. Держи руль крепко и поворачивай мягко, а не резко, — сделал он замечание. Он повторяет это в пятнадцатый раз за занятие, но он этого ничего не изменилось. Осталось десять минут до конца занятия, а я все также не добилась цели. Может папа прав, и вождение — это не мое? Как он выражается: «Собралась машину покупать, а сама пешком ходить не умеешь». И в его словах есть доля правды, да и не доля. Его выражение — самая настоящая правда. Я ведь пошла в автошколу не ради получения прав, мне просто нужно где-то убить время. В этом году я закончила одиннадцатый класс школы и хотела поступить в университет на нотариуса, но провалилась во всех трех заведениях. Не знаю, что послужило поводом для отказа, так как аттестат у меня хороший: одна четверка по физкультуре, остальные все пятерки; но расстроилась я очень сильно. Недолго думая, мы приняли с родителями единое соглашение — подать документы повторно на следующий год. А чтобы лишний год зря не терять, предки предложили заняться чем-то нужным. Вот так я и попала в автошколу. — Давай вместе? — мягким голосом проговорил он и взял меня за руку. Он вынул ключ зажигание, а потом снова сунул. Мужчина делал все, что только мне рассказывал, но моей рукой. Чувствую себя марионеткой в чужих руках. Учебный автомобиль неожиданно загудел и сдвинулся с места. — Медленно и мягко, — парень слегка сжал мою ладонь и повернул вправо, объезжая первый оранжевый конус. Проехав ещё несколько метров, проехал второй, и уже через несколько минут препятствия были преодолены. Как он это делает?! Почему я так не могу?! Ах, ну да, у меня руки не из того места растут. — Теперь попробуй без моей помощи, — скомандовал тот, отпуская мою руку. Ключ, первая скорость, ключ, газ. Поехали и приехали. Я снова сбила первый же конус. Простите, но нервы не выдержали, и я со всей силы ударила по рулю. — Давай на этом закончим наше занятие? Смысла мучить ещё десять минут я не вижу. Ты устала и потратила все нервы. Поэтому лучше завтра мы позанимаемся на десять дольше, — предложил Анатолий Васильевич. — Давайте, но не уверена, что завтра что-то получится, — грустно произнесла и откинулась на сиденье машины. Хочется расплакаться от своей слабости. Я не могу сделать самое элементарное — объехать пару конусов, как на дорогах буду передвигаться?! — Ларис, не переживай ты по этому поводу. У многих с первого раза ничего не получается, но они же не останавливаются. Просто нужно быть более сосредоточеннее и внимательнее. Это не так уж и сложно, как кажется. Поверь, через несколько недель ты будешь смеяться над сегодняшним днём. — Думаю, Вы правы, — мне ничего не оставалось, как согласиться с инструктором. — До свидания, — я вышла из машины и, убедившись, что ничего не оставила, пошла к выходу. Только возле дерева увидела Романенко, который, кажется, поджидал меня…