Розы флориста

Все выходные я зубрила долбанные знаки дорожного движения. И выучила только половину. Как бы горько это не звучало, но выучить их за два-три дня невозможно. Папа взял отгулы, чтобы заниматься со мной, но спустя три часа выбежал из комнаты с криками: «Я сдаюсь» и пошёл снова на работу. Описывать все не имеет никакого смысла. Главную суть вы уловили, и тратить ваше время на размышления не стоит. Перейдём к самому важному. — Здравствуйте, — грустно сказала я, садясь на водительское кресло. — Привет, — без единой эмоции ответил преподаватель, даже не посмотрев в мою сторону. У него нет настроения — это очень плохо. Учитывая, что я пришла неподготовленная — он разозлиться ещё больше. — Я знаю, что вы сейчас на меня накричите, но лучше я сама честно признаюсь — я не смогла выучить знаки, — В своё оправдание промямлила я, ковыряя ногтем обивку руля. Толик посмотрел на меня как на врага народа и, подперев голову руками, всем видом намекал, что готов слушать мое алиби. — Я внимательно слушаю твою познавательную историю, — по его голосу было ясно, что это мой последний день жизни и можно заказывать монумент «Балалаева Лариса Дмитриевна. 17.02.1999 — 15.09.2017 гг.». От его взгляда мурашки по коже и волосы дыбом. — В общем, я выучила только половину знаков, и то, не определяю, какой к какой группе относится. Я не смогу управлять машиной на настоящей дороге, потому что на второй минуте кого-нибудь убью, и вы сядете со мной как соучастник. Он тяжело вздохнул, закрыл глаза и начала биться головой о панель, повторяя как мантру «Я люблю свою работу. Я люблю свою работу. Убивать учеников плохо, меня посадят». И это меня немного рассмешило, и я тихонько хихикнула. Только Анатолия Васильевичу, видимо, не понравилась моя реакция. — Ларис, давай поговорим с тобой, как взрослые люди? — он резко повернулся ко мне и посмотрел в глаза. — Я понимаю, что за твои восемнадцать лет надоело учиться и хочется валять дурака. Но если ты хочешь получить эти вонючие права, из-за которых мне трепешь нервы, то должна делать то, что я тебе говорю. Можешь не понимать, но тупо выучи. Я раньше сам ничего не понимал, но со временем разобрался, — преподаватель, к моему удивлению, говорил спокойно, но потом как с цепи сорвался. — Как я могу с тобой заниматься, если ты сама не идёшь на контакт?! Я не могу вечно хвалить тебя, говорить: «Умница» и гладить по головке. Это не шутки! — мне сразу же захотелось спеть: «Это не шутки мы встретились в маршрутки». — Ты будешь сидеть за рулем — на тебе большая ответственность. И каждая ошибка может стоит человеческой жизни. Жаль, что этого не понимают половина недоводителей, которые катаются за рублем и не думают о других. Мне это уже надоело. Я не хотел прибегать к этому, но придётся: я не допускаю тебя к своим занятиям, пока все не будешь знать назубок! Если тебя это не устраивает — инструкторов в школе много. Но лично я отказываюсь тратить твоё и свое время. Я лучше потрачу твои часы на другого ребёнка, который что-то делает и что-то понимает. Не буду скрывать, стало обидно и неприятно на душе. Как будто родной человек вставил нож в спину и повернул его несколько раз. — То есть вы ходите сказать, что я необучаема? — Да, — коротко ответил он, смотря в окно. Я покачала головой, закусила нижнюю губу и только после этого вышла из машины. — До свидания, — я захлопнула за собой дверь и быстрым шагом направилась к выходу. Я не пошла домой, как вы подумали, я пошла в одно нелюдное место, чтобы сбросить пар при помощи сигареты. Хорошо, что вчера додумалась новую пачку купить. Сигарета — лучшая подруга в напряженных ситуациях. Она всегда успокаивает, даёт подумать и снимает раздражение. Я не могу осуждать Анатолия Васильевича, он может и прав, но обидно, что он обо мне такого мнения. Да и вообще, зачем мне сдались эти права? Только чтобы убить время, пока не поступлю в университет? Зря только родители тратят мое время и свои деньги. Лучше бы отучилась на курсы фотографа или стилиста, и то пользы больше. Может, все бросить к чертям собачьим и заняться чем-нибудь другим? Конечно, нужно посоветоваться с родителями, но папа точно будет за меня. Он всегда был против моей учёбы в автошколе. Посидев на лавочке возле парка ещё несколько минут, затушила сигарету и пошла домой. Сегодня у меня есть серьёзный разговор с родителями, где решиться мое будущее. *** — Ларис, если ты не хочешь больше учиться в автошколе — это только твоё решение. Мы с отцом полностью поддержим тебя — это твоё право. Попробовала, не понравилось, бросила. Мы же тебя силой не заставляем, — высказалась мама после моего откровенного разговора. Я полностью все выложила ей: и слова Анатолия Васильевича, и свое решение о прекращение учебы в автошколе. — Просто, подумай еще несколько дней. Действительно ли ты этого хочешь? Не будешь ли жалеть о своем решении? Точно тебе не понадобиться права? Подумай еще немного и только потом что-то делай. Я молча прижалась к маминой груди и еще больше зарылась в одеяльце. Мне так нравится такая атмосфера в доме: тишина, покой, объятия любимой мамы и «Папины дочки» по телевизору. Давно такого не было. Я не хочу ни о чем думать, я просто хочу немножко отдохнуть от внешнего мира и побыть в своем — во внутреннем. Я закрыла глаза и просто уснула. Сон сейчас мне необходим, как никогда. *** Наступил новый день. Я поспала до одиннадцати часов вечера, плотно позавтракала (ну, или пообедала) и поехала в автошколу на метро. Еду я для того, чтобы прекратить обучение. Вчера вечером я все обдумала и приняла это решение. Оно далось с трудом, не буду утаивать. Я и на ромашке гадала, и на картах; но когда поняла, что занимаюсь фигней — взвесила все «за» и «против». «Против» победили. Не знаю, правильно ли я поступаю, время покажет. А сейчас я хочу заняться чем-то другим. Чтобы расторгнуть договор в автошколе, мне пришлось писать два заявления на имя директора, ждать какую-то женщину, которая никак не могла нажаловаться подруге на своего мужа. Я ждала ее минут тридцать-сорок, пока та наговориться. Она должна была поставить только подпись и печать. Нельзя было одновременно говорить и все это делать?! Как только женщина положила трубку, начала задавать мне вопросы. Например, причина прекращения учебы? Качество учения? Недостатки инструктора? Как только я ответила на все вопросы, она поставила подпись и печать, и я радостная побежала в кабинет, куда меня послали. В кабинете пятьдесят семь мне отдали деньги на неиспользованные часы. Выплатили около тридцати пяти тысяч. В подробности я не вдавалась, мне просто дали чек и сказали снова идти к директору — Селезневой Татьяне Афанасьевне. Ее не было на месте. Как потом оказалось, у нее сейчас обед, и Татьяна Афанасьевна приедет на работу не раньше чем через час. Отлично, просто зашибись! Изначально я хотела пойти в ближайшую кафешку и попить чай, но потом подумала и решила подождать директора здесь, возле его кабинета. Вдруг ее кто-нибудь другой перехватит, а мне потом еще ждать. Ну уж нет, я домой скорее хочу. И Татьяна Афанасьевна пришла, пришла через полтора часа ожиданий. За это время я успела позвонить маме, поболтать с Никитой, пройти больше двадцати уровней в игре, побить рекорд в другой игре и посмеяться над мемами ВКонтакте. Еще я опубликовала несколько фотографий в Instagram. Женщина взяла копию одного документа, положила в одну из папок, что хранятся у нее в шкафу и сказала, что я могу идти. Итого я забирала документы больше трех часов. Мда, а я надеялась, что в два часа буду спать в кроватке. Выход удалось найти не сразу. Я снова потерялась в этих лабиринтах и кучке людей, которые шли туда-сюда. Никто не обращал на меня внимания, просто проходили мимо. Даже никто не помог, пришлось собой выбираться. Только я могла заблудиться в помещение, где была не один раз. Хотя о чем я говорю?! Я в школе никак не могла выучить местонахождение кабинетов, только к классу восьмому выучила. Не так уж и просто запомнить больше шестидесяти кабинетов, предназначенных для определенных предметов. Особенно, когда каждый день все меняется и ты путаешься. Через несколько минут удалось найти выход, только там я столкнулась с тем, с кем вообще не хотела сегодня видится… -Лариса? — удивленно посмотрел на меня Анатолий Васильевич, осматривая меня с ног до головы. — А ты что здесь делаешь? Неужели, все выучила? — Вы, наверное, подумали, что он издевается и шутит, но спрашивал он вполне серьезно. — Нет, — коротко ответила я и продолжила пялиться в пол. Ну не хочу я смотреть ему в глаза!!! Меня это угнетает. — А что ты тогда тут делаешь? И что за бумажки у тебя в руках? — продолжал засыпать вопросами преподаватель. Может я покажусь грубой, но какого фига он интересуется этим?! Вчера он кричал на меня, а сегодня играет в святую мамашу, где логика?! Но через несколько секунд лицо Анатолия Васильевича сменилось удивлением. Видимо, он и без меня догадался: что я здесь делаю, и что это за бумажки. — Только не говори, что ты решила все бросить? — грубый голос заставил меня вздрогнуть. — До свидания, — я решила не отвечать на очевидный вопрос, а просто уйти на такой ноте. Мне ни под каким предлогом не хочется с ним беседовать на эту тему. Пусть все будет так, как есть. Не нужно все усложнять (сказала так, будто рассталась с парнем). — Серьезно?! Ты вот так вот все бросаешь? — крикнул вслед Анатолий Васильевич. — Не верю. Ты не могла просто так сдаться. — В смысле? — резко развернулась я и крикнула вопрос следом. Между нами было довольно большое расстояние — около десяти метров, а я, однако, быстро хожу. — Когда ты только вошла в кабинет, я сразу понял: с тобой будет тяжело, — мужчина сделал паузу, а потом снова продолжил. — Так оно было. Сначала ты просто строила из себя крутую девчонку, грубила, сарказм из тебя лился рекой, потом наедине ты стала более спокойной что ли… Я мог с тобой нормально общаться, ты слушала, пыталась что-то делать, старалась, я тебя хвалил. Но потом в твоей голове что-то екнуло, и ты стала снова другой. Вечные недовольства, отвлекания, жалобы мол «я устала», «хочу спать». Ты перестала что-либо делать, а я перестал тебя хвалить. А потом ты обижаешься на мою правду. Я не могу работать с человеком, который так себя ведет, но еще я не могу работать, зная, что мои слова кто-то воспринял всерьез, — я стояла приклеенная к земле и внимательно слушала Анатолия Васильевича. — Вчера я сказал: «Ты необучаемая» лишь для того, чтобы ты мои слова превратила в цель и начала учиться. Но вместо этого ты просто все бросаешь. Хоть я тебя знаю каких-то две недели, но уверен в одном: настоящая бы Лариса так никогда бы не поступила бы. Она показала бы средний палец и доказала, что все может. А сейчас передо мной стоит не Лариса, а жалкая слабачка. Одумайся и прими верное решение. Я сказал тебе: «Я не допускаю тебя к своим занятиям, пока все не будешь знать назубок!». Так вот, учи. Учи месяц. Учи два. Учи год. Но чтобы ты вернулась сюда и сдала этот чертов экзамен. Ты поняла меня? Я лишь покачала положительно головой, не в силах что-то сказать и продолжила в шоковом состоянии таращиться на Толика. Он улыбнулся краем рта и кинул короткое: «Удачи».