Розы флориста

Вернувшись домой ближе к пяти часам вечера, меня, как оказалось, ждал серьезный разговор с отцом. Он специально ушел с работы пораньше, чтобы достать дочку дома. Я заметила, что в последние время слишком много серьезных разговоров. Раньше мы собирались в кругу семьи раз в год, и только в этом месяце: день — новый разговор. — Лариса, — на этой страшной ноте начался наш разговор. Если папа начал его с моего имени — намечается что-то плохое. — Мама сказала, что ты забрала документы из автошколы. Это правда? — он развернулся на сто восемьдесят градусов и посмотрел строго на меня. Знаете, такое чувство, будто я нахожусь в плену у какой-то крутой шишки. Папа в деловом костюме похож на миллионера, которому я перешла дорогу и сейчас он со мной расправится. Ну, знаете, как это в фильмах бывает? — Да, правда. Вот эти документы, — я протянула папе папку и по-царски развалилась на кожаном кресле в гостиной. — А что, какие-то проблемы? — И зачем ты это сделала? — спросил он, не отрываясь от бумажек. Как будто он что-то в них понимает… — Сама же две недели назад бегала радостная: «Я поступила, я поступила. Через два месяца буду крутой чикой за рулем дорогого кабриолета». А сейчас что? Ты заплатила за обучение пятьдесят три тысячи, а отдали тридцать три. На что ушли двадцать тысяч рублей? На простые катания по территории автошколы?! — голос папы уже переходил на крик. — Так вот в чем дело. В деньгах, — своим поведением папа постепенно выводит меня из себя. — Позволь напомнить, что ты с самого начала был против обучения, а сейчас, когда я все бросила, тебе жаль потраченных денег. Ясно все с тобой, — я встала с кресла и хотела уйти, но тяжелая рука отца схватила мое запястье и повалила обратно. — А вот мне ничего не ясно! — закричал отец. — Я вижу, мать совсем тебя избаловала. Огрызаешься, грубишь, тратишь деньги куда попало, пьешь. Поди еще за нашими спинами куришь да с мужиками спишь, — сказать, что я была в шоке — ни сказать ничего. Я открыла рот от наглости отца. Да кем он себя возомнил?! Пупом земли?! — Ну, раз сегодня день откровений, то и я, пожалуй, выскажусь, — вы не представляете, как долго я ждала этого дня. — «Мать совсем тебя избаловала», — почему ты сказал только о маме? Есть же еще и заботливый папочка. Ах да, забыла. Папа все время пропадает на работе, так как папочка боится потерять денежки. А в перерывах кувыркался со своими сотрудницами прямо в кабинете. Как же думать о жене и дочке, когда двенадцать часов в день перед тобой крутят задницами и сиськами двадцатилетние прошмандовки. — вы бы видели глаза отца, когда я это сказала… Как будто вкололи наркотик после нескольких дней ломки. — Ты даже не заметил меня… Flashback *Полтора года назад* — Здравствуйте, Мария Николаевна, — я вбежала в приемную отца и поздоровалась с секретарём. Она всегда мне нравилась: милая и приветливая женщина с белыми волосами. На ее висках еле-еле пробивалась седина. — Папа у себя? — Лариса, здравствуй, давно тебя не видела, — взаимно улыбнулась женщина, отрываясь от целой кипы бумаг. Как она только понимает во всем этом?! У меня б давно голова взорвалась от такого напряжения. — У всего дома вырубило свет, мне стало скучно, и я решила порадовать папу его любимыми картофельными сырниками со сметаной. Он целый день на работе, устал, наверное, — я подмигнула Марии Николаевны и направилась дальше по коридору, к кабинету папы. Он работает директором по развитию. По развитию чего я понятия не имею. Это неинтересно, главное — папа работает, и он имеет свой офис с сотрудниками. Как только я подошла к кабинету, послышались потусторонние звуки, которые серьезно меня напрягли. Я бесшумно потянула вниз ручку и одним глазом заглянула в кабинет. От той картины покосились ноги, а руки задрожали: папа целовал шею сидящий на столе девушки и медленно растягивал пуговицы с ее рубашки. Он каждую секунду что-то шептал ей на ухо… Папа никак не мог заметить меня, так как стоял спиной к двери, а у девушки были закрыты глаза от наслаждения. Я смотрела на это еще несколько секунд, пока папа полностью не снял блузку с тела девушки. Потом я также ушла бесшумно, как и пришла. Но перед тем как покинуть офис, попросила Марию Николаевну никому не говорить о моем приходе. *Настоящее время* — Пошла вон, — сквозь зубы приказал отец, указывая на дверь. — Я тебя видеть не могу. — Хорошо, я уйду. Но обязательно вернусь, чтобы рассказать маме правду. Я не хотела ей рассказывать, но ты сам этого добиваешься, — проговорила шепотом. Дальше я просто развернулась и медленными шагами начала отдаляться от отца, но перед тем как окончательно удалиться — развернулась и добавила: — Это было не впервой, я права? — папа уставился на меня. — Ты и раньше изменял маме… Не удивлюсь, если это продолжается и по сей день. Просто я не понимаю: зачем быть с человеком и делать ему больно, пусть он об этом и не догадывается? *** Я поехала на другой конец Москвы. Не знаю, зачем я так поступила. Наверное, мне хотелось уехать туда, где меня никто не узнает и не побеспокоит. Я долго бродила по улицам города, но потом решила немного выпить. Слишком тяжело, чтобы держать все в себе. Я нашла самый ближайший ночной клуб, где был самый разгар вечеринки. Охрана без лишних слов пропустила меня, даже паспорт не попросили. Сквозь толпу тщетно пробиралась к бару, но меня постоянно толкали: то в спину, то в живот, но по рукам и ногам. Пару синяком на теле прибавиться к завтрашнему утру. — Бутылку водки, — коротко попросила я бармена, кладя на стойку тысячу рублей одной купюрой. Бармен и два парня, сидящих рядом посмотрели на меня, как на шестиногую собаку. За стойкой стоял довольно молодой парень с темными кучерявыми волосами. Он достал бутылку алкогольного напитка и поставил напротив меня. Я, не теряя ни секунды, открыла и с горла выпила все, до последней капли. Водка сильно обжигало горло и легкие, но не обращала на это внимание. Алкоголю потребовалось меньше десяти минут, чтобы завладеть моим телом и разумом. Точнее, почти завладеть. Я все еще могла идти, лишь иногда «уходя в сторону». Еще через минут пятнадцать, когда окончательно опьянела, заказала бутылку виски и снова опустошила ее за пару минут. Мне хотелось выпить еще чего-нибудь, но был бы перебор. Я решила оставить эту затею и выйти из этого ужасного места. Все танцуют, обжимаются, противно становиться. В воздухе чувствуется запах алкоголя. Кое-как вышла из клуба, но голова сразу же закружилось, и тошнота поступила к горлу. Плохо, слишком плохо. В кармане лежит еще около трех тысяч рублей. В метро с моим состоянием не пускают, а значит, до дома я могу доехать только на такси. Но делать этого не буду. Дома я сегодня не появлюсь. В нескольких кварталах отсюда живет Никита. Он сам это сказал и добавил, что ждет меня в любое время дня и ночи. Я достала из кармана мобильный телефон и зашла в приложение «2ГИС». Если ему верить, то идти до Никиты четырнадцать минут, но в таком состоянии я дойду за час. А сколько вообще времени? Я посмотрела на дисплей телефона. 22.54. Не так уж и поздно, как я думала. Вперед. *** В среду, когда мы с Никитой гуляли весь день по городу, он упомянул свой адрес проживания. Я запомнила: Алтуфьевский район, улица Бегичева, дом 217, квартира 41. И вот я здесь. Прямо напротив его входной двери. Собравшись с мыслями (которых на данный момент нет), постучала в дверь. Послышались тяжёлые шаги. Надеюсь, я его не разбудила. Как-никак уже почти двенадцать часов ночи, большинство людей давно спят. И, надеюсь, я не перепутала адрес. — Лариса? — удивлённо спросил Никита, открыв дверку. — Ты чего здесь? Ты живёшь на другом конце Москвы?! Что ты здесь делаешь? — он начал засыпать меня вопросами, но я ничего не соображала, голова сильно болит. — Я просто немного поссорилась с отцом и залила это горе в двух бутылках водки. И сейчас я чувствую себя очень-очень-очень хреново, — я взялась за голову и облокотилась о стену в подъезде. Побелка сразу же осела на чёрной куртке. — Можно переночевать у тебя? Я не дойду до дома, — кое-как выговорила я и медленно начала сползать вниз по стене. — Какая же ты глупая, — сказал Никита, взяв меня на руки. — Ты всегда решаешь проблемы с помощью алкоголя? — Да, — шепотом ответила я. — Так легче все принять, — он посадил меня на тумбочку и начал снимать с меня кроссовки. Как только он расправился с обувью, аккуратно понёс в комнату. Скорее всего, это была его комната. Никита положил мое тело на кровать и потихоньку начал снимать с меня одежду. Сначала он стянул куртку, затем тёплую толстовку. — Хорошо, что ты додумалась ко мне прийти, — разрядил тишину парень. — А то склонялась бы по улицам, как собачонка. Моя голова постоянно висела на плече у Киоссе. Мне хотелось просто уснуть и проснуться в трезвом состоянии. Я чувствую, как тошнота снова поступает к горлу, но старательно переборола её и обессилено свалилась на подушку. Никита вытащил из-под меня мягкое одеяло и накрыл ею меня. — Прости, пожалуйста, — протянула я, пока парень не вышел из комнаты. — Мне просто, действительно, не к кому пойти. Я чувствую себя ужасно и мне очень стыдно за своё поведение, — я чувствую, как несколько капелек слез скатились по щекам. — Полтора года назад папа изменил маме, и я все видела, но никому ни сказала об этом. А сегодня поссорилась с отцом и рассказала все, что таила эти годы. И теперь я не знаю, что делать: промолчать, и смотреть, как папа обманывает маму, глядя в глаза или сказать правду и разрушить нашу семью, — из-за слез стало тяжело дышать, в глазах помутнело. Никита лёг напротив меня и нежно провёл рукой по моей мокрой щеке. — Ты сильно устала. Нужно поспать, а завтра с утра мы с тобой обо всем поговорим, — он слабо улыбнулся. — Спокойной ночи, — он поцеловал меня в щёчку и направился к выходу из комнаты. — Ты куда? — Я скоро приду. Нужно закончить кое-какие дела. Спи, — он вышел из комнаты, а я повертелась ещё несколько минут, но все-таки уснула.