Розы флориста

Будильник прозвенел ровно в восемь утра. Мне пришлось очень сильно постараться поднять свою тушу с постели. «Ночные похождения» в три часа утра дали о себе знать. После того сна я пробыла в ванной комнате минут пятнадцать, а потом ещё около получаса вертелась в постели в раздумьях. Я поняла, что зря так взъелась на Никиту. Это был просто сон. Не знаю почему полностью не помню вчерашнего вечера, но подозреваю — всему виной алкоголь. Я слишком часто употребляю его в последнее время, и он начинает ударять в голову. С раннего утра мы с Никитой не разговаривали. Я хочу с ним поговорить. Он, наверное, злиться после вчерашнего, точнее сегодняшнего… Он принял душ, как я в это время красила свою рожицу. Дальше, когда вышел Никита с душа, зашла я. Мне не потребовалось много времени на водные процедуры, поэтому уже через минут шесть сушила волосы, изображая из себя певицу. И пока я сушила волосы, в моей дурной голове возник план, как помириться с Киоссе. Он, конечно, тупой, но думаю, парень не догадается, что все было подстроено… Вальяжной походкой я вышла из ванной комнаты и направилась к рюкзаку, где лежало платье, которое должно сыграть важную роль в плане. Сняв с себя пижамную одежду, натянула платье… И тут совершенно «случайно» заел замок. — Черт, — скулила я, надеясь, что Никита обратил внимание на возникшую проблему. И он обратил. Парень без лишних слов подошёл и с легкостью застегнул замок на платье от поясницы до лопаток. В смысле? Он и слова не скажет? Ни такого результат я ожидала, нет, нужно что-то другое придумать… — Спасибо, — Никита ничего не ответил… Я себя чувствую такой виноватой… Мне стоит просто извиниться, и все закончится, так чего же я тяну?! Женская гордость как-то не позволяет… — Никит, ты обиделся? — и я не нашла ничего лучше, как вместо извинений задать вопрос, на который ответ очевиден. — Что? Нет, я не обижался. На что? — чуть возмутился Никита, застёгивая пуговицы на рубашке. — На то, что я вчера без причины наехала на тебя. Прости, я просто испугалась, — я села на край кровати и запустила пальцы во взъерошенные волосы. Они всегда такие после мытья. — Ты расскажешь про свой сон? — Никита подсел рядом и посмотрел в мои глаза. И я рассказала ему. Все в мельчайших подробностях. Он слушал меня очень внимательно. Казалось, что я рассказываю ему не сон, а тайну, от которой зависит вся жизнь человечества. — Ну, что я могу сказать, — задумчиво произнёс Киоссе после рассказа, — сон, действительно, неприятный. И это всего лишь сон. Я не козел, чтобы так подло поступить с девушкой. Я слабо улыбнулась. — Никит, можешь обещать мне кое-что? Говори, мне всегда правду, пожалуйста, даже если она будет горька, — парень недоумении посмотрел на меня и немного замешкался, переваривая сказанные мною слова. — Да, хорошо, тогда ты обещай тоже самое, — улыбнулся Никита и поцеловал меня в макушку. — Обещаю. — Отлично, — губы Киоссе сомкнулись в единую полосу. — Тогда я хочу тебе сказать: мне не нравится твой цвет волос, — что? Нет, вы не подумайте, что мне неприятно… хотя нет, немного неприятно… — Я не хочу обидеть, просто я всегда считал девушек с разноцветными волосами несерьезными. Хоть мое мнение о тебе противоположно, мне все равно не нравится радуга на голове. Прости, если слишком резко, я давно хотел это сказать. — Тебя не нравится мой цвет волос? — я была немного ошеломлена таким поворотом событием. Никогда не думала, что кому-то не нравится мой цвет. Я почти ни с кем не общаюсь в повседневной жизни помимо родителей и Никиты… Маме и папе голубые волосы не понравились сразу, но я никогда не думала, что такого мнения придерживается и мой молодой человек. — Я не против окрашивания волос, но не в яркие цвета. Например, блонд или темно русый, почему нет? Ты очень красивая и любой цвет будет тебе к лицу. — Нужно подумать над этим моментом позже, а сейчас пойдём погуляем и с чистой совестью вернёмся домой? Более пяти часов мы бродили по уютным улицам города. Погода стояла довольно неприятная: холодный ветер, периодически шёл дождик. Мы промерзли насквозь, но это намешало продолжать путь. Казалось мы обошли весь город. К шести вечера на улице потемнело, и мы поспешили вернуться в отель. Тем более наш рейс через три часа. Нужно собраться вещи и добраться до аэропорта. Но как только я зашла в номер отеля, открыла рот от удивления. Повсюду стояли ароматические свечи и были разбросаны лепестки роз. В номере была такая романтическая обстановка… — Я все понимаю, но этого не понимаю, — еле сорвалось с языка. Мое внимание до сих пор было приковано к такой красоте. Я обернулась и увидела довольную мордашку Никиты, который стоял около двери и наблюдал за мной. — Я подумал, быть в таком прекрасном городе и не заняться любовью — это грех, — Киоссе, наконец, отлип от двери и подошел ко мне вплотную. — Предложение заманчивое, но у нас самолёт через три часа. Мы опоздаем. — Нет. Я поменял билеты. Мы улетает завтра в одиннадцать часов. У тебя же нет на завтрашний день никаких планов в Москве? — на самом деле — нет. Я ничего не планировала на тот случай, если мы задержимся по непредвиденным обстоятельствам в Вене. — Ну, ты и хитрюга, — Никита прошёл вглубь комнаты и, взяв меня чуть выше колена, посадил на край стола, не переставая целовать. Его челка спадала на лицо, и мне приходилось все время её убирать в сторону. — - Тебе пора подстричься, — сквозь мимолётные поцелуи сказала я, обнимая парня за шею. — И побриться, — добавила и засмеялась. А что? Его щетина больно колется. — Я обязательно все сделаю по прибытии в Москву, — он медленно начал расстёгиваться ту самую молнию, которую застегивал утром. — А пока тебе придётся принять меня таким, какой я есть. Я засмеялась и, взявшись за край Никитиной рубашки, стала медленно ее расстёгивать. Пуговицы очень маленькие, и они постоянно соскальзывали из рук. И Никита смеялся с этой картиной. Ему было весело наблюдать, как восемнадцатилетняя девчонка не может расстегнуть пуговки на мужской рубашке. — Черт, — получилось так, что я резко дернула за край вещи, и все пуговицы вмиг оказались на паркете. — Прости, я не хотела. Никита лишь засмеялся в ответ и продолжил целовать мое тело. *** — Мы на такси? — спросила я, укутывая шею в Никитин шарф. — Нет, нас уже ждёт Толик, — Толик? Его-то я никак не ожидала увидеть… Мы с ним, считай, три недели не виделись. Ох, за это время я учебник по вождению раза два только открывала. Надеюсь, он спрашивать про подготовку не будет… В полдвенадцатого дня мы вылетели из Австрии. И поздравьте нас, мы чуть не задержались в Вене еще на один день. Почему? Мы проспали. Из-за вчерашней занятости никто из нас не вспомнил про будильник, и сегодня мы проснулись в полдесятого. Вы представить себе не можете, с какой скоростью мы торопились на регистрацию. И, Слава Богу, каким-то чудом, нам удалось ее пройти. Полет занял чуть меньше шести часов, включая пересадку в Белграде. Наконец-то мы вернулись в родную страну. Мы вышли из здания аэропорта и пошли к парковке. Никита сразу же нашёл машину брата и, взяв меня под руку, повёл к ней. А я как маленький ребенок вертела головой, осматривая дорогие машины. — Привет, — Киоссе ловко запрыгнул на переднее сидение, а я полезла на заднее. — Здравствуйте, — а что мне ещё сказать? Он как бы старше меня на одиннадцать лет, и мне в дядечки годиться… это странно немного. — Привет, как отдохнули? — перед этим братья обнялись и сделали коронное рукопожатие. — Нигде не заблудились? — на лице Толика заиграла ухмылка. — Анатолий Васильевич, Ваши плоские шуточки никому не нравятся, поэтому, будьте добры, заткнуться и отвезти нас домой, — пробубнил Ник, играя со своими бровями. — Вот и делай после этого добро людям. Я как дурак, проснулся в пять вечера, чтобы приехать и слушать оскорбления в свою сторону. — Не делай из себя неженку, — засмеялся Киоссе. — Ларис, а почему ты молчишь? Я впервые тебя такой вижу. Этот индюк тебя обидел? — Толик повернулся ко мне лицом и улыбнулся. — Что? Нет? Я просто очень сильно устала и хочу немного поспать, — я положила голову на стекло и закрыла глаза. Веки были тяжелыми, и держать их открытыми не было сил. Всю дорогу братья разговаривали о своём — мужском. К концу поездки я откинулась на сидение и задремала. Разбудил меня Никита, когда подъехали к подъезду. — Принцесса, вставай, — он легонько тряс мои плечи. — Открывай глазки, — как только я открыла глаза, надо мной стоял Никита, держа в правой руке рюкзак с моими вещами. — А? — я потёрла сонные глаза и вылезла из машины через минуту. — Спасибо, что подвезли. — Я тебе позвоню, — сказал Киоссе и нежно чмокнул в щечку. Я поднялась к себе на этаж, открыла ключом дверь и столкнулась с радостной мамой. — Я так соскучилась по тебе за эти дни. Будто годы прошли, — мамочка крепко обняла меня и поцеловала в каждую щеку два раза. — Я купила тортик. Мы сейчас будем пить чай, и ты мне обо всем расскажешь. Я улыбнулась с мамы и, сняв всю верхнюю одежду, поплелась к себе в комнату. Как же здесь тепло, прямо вах. Мама, как я погляжу, не скучала. Она выдраила мой свинарник за выходные. И я говорю не про пропылесосенный ковер, протертую пыль на полках; она аккуратно сложила все вещи по шкафам, разложила всякое барахло на полках, прибралась в тумбочках, где творился хаос. Да я так никогда в жизни не убиралась. Блин, вот я же приехала, и уже к вечеру здесь будет твориться черти что. Так стойте, уже вечер — семь часов. Скоро спатеньки!!! — Мамуль, а где мои любимые домашние штаны? — чуть прикрикнула я, чтобы мой вопрос дошёл до мамы. — Они в стирке, надеть что-нибудь другое, — зашибись. И что другое мне надеть? Может легинсы, спадающие с моей плоской задницы или рваные джинсы, а может дома в мини-юбке походить?! «Мой бомбеж» закончился только тогда, когда я нашла другие спортивные штаны у себя в шкафу. Эм, а почему я их раньше не видела? Нужно будет потом ещё раз в шкаф залезть, может, что ещё новенького найду. — Ларис, ужин готов, — прикрикнула мама. — Иду, — крикнула я в ответ. Не успела я из комнаты выйти, как телефон начал вибрировать. Кому я еще понадобилась? Наверное, Никите, он же говорил, что позвонит. Но это был не Никита. Номер неизвестен. Обычно в таких случаях я не принимаю вызов, но что-то пошло не так, и я ответила. — Алло, — нервно произнесла я в трубку, ожидая ответа на другом конце провода. — Привет, Пончик, — послышался писклявый голос… о нет-нет-нет-нет. Только не она, пожалуйста. Хоть бы она позвонила спросить, как мои дела. — Тебе же мама сказала о моем завтрашнем приезде? Готовь кровать для своей любимой сестренки, — твою мать… Помните ту двоюродную сестру, которая кинула в меня камнем. Это она. Марина. Неделя обещает быть веселой или на сколько она там приезжает? Короче, я переезжаю.