Розы флориста

Проснувшись утром, я обнаруживаю себя на груди Киоссе. Его руки обнимают мое тело, когда я полностью лежу на нем. Интересно, ему нормально спать с пятидесяти килограммами жира на груди? События вчерашнего вечера проносятся в голове и заставляют меня закусить губу. Не буду скрывать, что я испугалась, увидев плачущего парня, потому что раньше никогда с этим не сталкивалась. И, черт возьми, почему? Почему мужчины боятся показывать истинные чувства? Почему они все время скрывают эмоции и говорят, что «мужчины не плачут»? Я благодарна Никите, что он открылся передо мной. Я тихонько сползла с груди Киоссе и посмотрела на парня. Его губы были слегка выпучены, а темные волосы разбросаны на подушке. Я сплю с ним в одной кровати уже ни один раз, но все равно картина спящего Никиты меня умиляет. Он такой невинный. Я оставила на губах парня мимолетный поцелуй, и встала с кровати. Полседьмого утра. Отлично. У меня есть еще час, чтобы принять душ, приготовить завтрак и поесть. Первый пункт плана — принять водные процедуры — выполнен. Завернувшись в полотенце, я пошла на кухню, чтобы приготовить поесть. К слову, отца дома нет. Либо он вообще не ночевал сегодня, либо рано ушел. Но ночью я не слышала, как он приходил. Я решила удивить своего мужчину и приготовить яичные рулетики. Он любит домашнюю еду. Через полчаса завтрак стоял на столе, и я решила разбудить своего соню. — Эй, доброе утро, — прошипела на ушко я, касаясь ладонью нежной кожи парня на щеках. Он лишь немного поморщился и улыбнулся. Его глаза еще были закрыты, но он не спал. — Вставай. Мне через сорок минут нужно быть на работе. — Женщина, какая работа? — сонным голосом пробормотал Никита и потянул к себе. Я сразу же упала на его грудь. — Давай полежим еще.…Как вы это называете.…Понежимся? — Я не хочу нежиться в постели, точнее нет на это времени. Иди завтракать. Яичные рулетики ждут тебя на столе. — Давай я поговорю с отцом и попрошу взять тебя на работу? Мне не нравится, что ты целый день проводишь с ребенком. Я тебя не вижу, — внезапно заявил парень, продолжая лежать под одеялом. — Отец хоть и говнюк, но платит достаточно и удобный график. К тому же есть обеденный перерыв, и ты можешь свалить пораньше с работы. Но это в том случае, если моего папаши нет на рабочем месте, а его не бывает почти всегда. — А почему твой отец не появляется на работе? — я продолжила разговор. — Он целый день валяется дома и спит с проституткой, которая приходится ему женой, а мне мачехой. На лице Никиты заиграло отвращение. Было видно, что ему неприятно говорить об этом. — Почему ты так относишься к ней? Женщина-проститутка — не самое приятное сравнение. — Это правда, — на его лице не было теперь никакой эмоции. — Она моя ровесница и отец познакомился с ней в ночном клубе, когда та вертелась вокруг шеста. Ему понадобилось две недели, чтобы купить ей машину за пять миллионов, подарить кучу драгоценностей, свозить на Кубу и жениться там. Этот козел даже не пригласил меня на свадьбу. Я узнал о «союзе» от его секретарши. — Мне жаль, — единственное, что сейчас могла сказать я. В моих словах не было искренности, но то, что бурлило внутри меня, было необъяснимо. Гнев и ярость смешались с грустью и сожалением. — И могу я сказать спасибо? — За что? — За откровенность. Это очень важно для меня, правда. Я встречаюсь с тобой уже четвёртый месяц, но по-настоящему узнала тебя только вчера. Я села на кровать и посмотрела в карие глаза парня. — Мне стало легче после вчерашнего разговора, — он сел рядом и взял меня за руку. — И я вчера не договорил: я люблю тебя и не позволю никому обидеть тебя. Он потянул к себе и нежно поцеловал в щёчку. — Я не хочу, чтобы ты общался с отцом из-за меня. Давай больше не поднимать эту тему? Я продолжу работать нянечкой. И это не обсуждается, — строго произнесла я, открывая шкаф с одеждой. Джинсы, футболка, свитер — обычный образ для нянечки. — А что, если ты не будешь работать? Зачем тебе это? — Если ты забыл, то я поругалась с родителями, и они меня больше не обеспечивают. А для удовлетворения физических и биологических потребностей нужны деньги. — У меня есть деньги. Много денег. Ты всегда можешь взять их у меня, — твёрдо заверил Никита, надевая футболку. — Не могу. Я не хочу висеть на твоей шее и думать, что обдираю тебя, — после фразы Никиту будто ошпарило водой. Он подбежал ко мне и резко взял на руки. Мое лицо было в нескольких миллиметрах от его. — Не смей больше думать о подобном. Если я захочу купить тебе мороженое — я его куплю; захочу снять квартиру — сниму. Если понадобиться — куплю для тебя квартиру в центре Москвы или на Шри-Ланке, — видимо, Киоссе увидел мой испуганный взгляд и сразу смягчился. — Я веду к тому, что ты всегда можешь попросить оплатить любые счета. Не нужно скрывать что-то от меня. Хорошо? — Хорошо, но я все равно хочу работать. Сидеть дома и заниматься всякой всячиной уже надоело. — Тогда давай улетим? Как тогда в Вену. Только сейчас куда-нибудь далеко. Например, на Бали. И не на три дня, а на несколько месяцев. Мы снимем дом на берегу Индийского океана, и никто не будет нам мешать. Только ты и я. Давай? Я впала в ступор и не могла ничего сказать. — Соглашайся. Пожалуйста. Неужели тебе нравится этот мороз, непостоянная погода, ссоры с родителями? Этого всего не будет, если мы сбежим. — Никита, спокойно. Ты сильно завёлся. Мне очень понравилось в Вене, но давай повременим с Бали? Мы можем полететь туда в любое время, но только не сейчас. Он, поджав губы, кивнул и коротко ответил: «Хорошо». — Я не хотела тебя обижать. — Что? Нет, ты не обидела меня. Я просто задумался над тем, что сказал. Ты права. Я слишком спешу с событиями — У меня нет высшего образования. -У меня тоже, но это не мешает работать. Тем более отец не смотрит на это. Ему плевать. Видела бы ты, каких он даунов нанимает. Ты среди них будешь самая умная, после меня, конечно, — усмехнулся он, за что получил по голове подушкой. Я хотела ударить его еще раз, но он перехватил руку и отобрал подушку, кинув ее на кровать. Он подбежал ко мне и оставил невесомый поцелуй на носу. С начала рабочего дня прошло чуть больше четырёх часов. Таня, нарисовав картинку, устала и уснула на диване в гостиной. Я тем временем сидела на полу рядом с тем же диваном и била баклуши. По телевизору шли «Барбоскины», которые служили «фоном» пока я копалась в телефоне в поисках чего-нибудь интересного. Я скачала пару игр — не понравились, перелазила множество групп ВКонтакте — ничего подходящего, посмотрела разные видео в Instagram — почти села батарея. Хорошо, что пару лет назад я купила себе беспроводной аккумулятор и теперь в любое время могу подзарядить телефон. Как только телефон включился, пришло уведомление о сообщение в WhatsApp от Никиты. «Можешь после работы подъехать в One Teaspoon Cafe? Я буду за тринадцатом столиком. Пожалуйста. Это важно». Эм… Что такого важного может быть в кофе.? Ну, ладно. Оставшийся день прошёл, на удивление, спокойно. Таня проспала ещё полтора часа, пока я возилась на кухне в процессе приготовления обеда. Покушав, вы отправились во двор лепить снеговика и играть в снежки. Во время игры меня настигла ностальгия по детству… До сих пор помню, как не могла сидеть на месте и постоянно бегала, что ни мама, ни папа не могли успокоить меня. Или как однажды я вдохновилась уборкой мамы, что сама решила протереть ноутбук отца водой. Вы, наверное, уже догадались, что ноутбук после моей «уборки» ремонту не подлежал, и его пришлось выбросить. Или как сломала зуб об дверь, когда увидела паука на любимой кукле. Или как разрисовала обои в спальне родителей. Тогда они меня ещё не ругали… они вели со мной беседы, что такое делать нельзя, и я больше ничего подобного не вытворяла. А что произошло сейчас? Аргумент «выросла» не в счёт. Я и раньше совершала сумасшедшие поступки. Вы думали, если я была почти отличницей, то вела себя хорошо? Пф, я бывала в кабинете директора каждый день. Иногда по несколько раз. Однажды дело чуть не дошло до исключения, когда я ворвалась в школу после десяти часов вечера. Не спрашивайте: зачем и как. Все равно не скажу. Но суть в том, что родители только сейчас стали наезжать на меня по каждому поводу. Я злюсь на них, но не могу находиться рядом и молчать. Последний раз разговор с родителями состоялся почти месяц назад, столько времени прошло, а они продолжают игнорировать меня. Пару недель назад я как-то пыталась заговорить с отцом. Он фыркнул и ушел к себе в комнату. Почему они меня отталкивают? В полдесятого вечера Мария Андреевна вернулась домой и отпустила меня на свободу. Я решила вызвать такси. Нужно заехать домой и переодеться, и только после этого поехать в кафе. Будет не очень красиво находиться в джинсах и в свитере в приличном месте. Через сорок я уже расплачивалась с таксистом, который привёз меня прямо к дверям заведения. На улице зима. Ещё только середина декабря, а снега уже по пояс. Я решилась надеть темно-синие штаны и светлую блузку. В дополнении к этому взяла на сменку нежно-розового цвета босоножки на каблуке. — Извините, а вы не подскажите, где я могу найти тринадцатый столик? Молодой парень молча указал пальцем в самый дальний угол. — Спасибо, — я развернусь и пошла. Теперь понимаю, почему я сразу не заметила это место, оно было за ширмой. Как только я вступила на «территорию» заказанного столика, открыла глаза от количества людей, сидящих здесь. Почти все стали смотреть на меня, как я в то же время с открытым ртом всматривалась в каждого, в надежде найти Никиту. Либо я перепутала рестораны, либо Никита столики. — Лар! — воскликнул знакомый голос, с правой стороны от меня. Киоске сидел между двумя парнями и махал мне рукой. — Иди ко мне. — Что происходит? — слегка заторможено спросила я, все ещё оглядываясь по сторонам. Здесь человек тридцать, и все младше тридцати. Ну, мне так кажется. — Это мои коллеги по работе. Нашему отделу сегодня два года. Я пригласил тебя сюда, чтобы ты со всеми познакомилась и присоседилась к коллективу. Я поговорил с отцом. Он согласен нанять тебя. — Что? — Ты можешь выходить на работу хоть завтра, — его улыбка была шире, чем после нашего первого секса. — Только у меня просьба: никто не должен знать о наших отношениях. Ты сюда пришла, как новый сотрудник. Это очень важно. Никто не должен знать о нас. Тем более отец. Я все это время стояла в ступоре и не понимала, что происходит и почему это так секретно. — Никит, стой. Хватит. Я ещё не сказала, что согласна работать в компании твоего отца. Неожиданно Никита взял меня за руку и потянул в сторону мужского туалета, а затем насильно затолкнул в одну из кабинок. — Ты, блять, должно быть шутишь?! — глаза парня потемнели. — Я почти целовал ноги отца, лишь бы он дал тебе эту чёртову работу, а ты ещё, блять, думать собираешься? За одну неделю тебе будут платить больше, чем за два месяца работы нянечкой. Разве ты не этого хотела?! — Я хотела не этого! Работа должна приносить не только прибыль, но и наслаждение! — говорила я в тон Никите. — Все, что я знаю о твоей работе — это то, что там дох*я платят, и всем заведует твой отец. Больше ничего. Я понятие не имею, чем буду заниматься, какие функции выполнять и, что вообще от меня требуется. Но, учитывая то, что твой папа миллионер — это какое-то предприятие, где требуется человек с высшим образованием, которого у меня нет. Я оттолкнула Никиту от себя и покинула кабинку. Однако решила закончить разговор следующими словами: «Зря ты все это затеял. Я не хочу работать в этой компании. Прости, что из-за этого тебе пришлось целовать ноги отца». Я оставила Никиту одного в мужском туалете. Нет смысла больше находиться здесь. Я не хочу знакомиться с этими людьми. Взяв из гардероба куртку и сменную обувь, поспешила покинуть ресторан. Нужно вызвать такси. Как только я хотела достать телефон, поняла, что забыла сумочку на столе. Черт. Я поспешила вернуться в помещение, чтобы забрать свои вещи, но окаменела, когда глазам предстала картина: Никита сидит на кожаном диванчике, а рядом с ним девушка, которая при каждой возможности трогает моего парня. При этом широко улыбаясь. Медленно она стала водить своими грязными пальцами по щетине Киоссе, как бы успокаивая и соблазняя его.