Я (не) хочу любить тебя

Мидория приложил руку к липкому лбу и рвано вздохнул. Рядом с ним на ветру стоял Иида, решительно попивая сок после еды. Мидория рассеянно наблюдал за ним, и опираясь на стенку, слушал щелчки, вызывающие тревогу. — Иида... а тебе не нужно будет в туалет, если ты так много выпьешь? — спросил Мидория. На самом деле он не думал, что это так важно, но если он не сосредоточится на чем-то другом, Мидория чувствовал, что просто сойдет с ума. — Нет, — торжественно ответил Иида, и раздался еще один щелчок в подтверждение сказанному. — Важно хорошо питаться, чтобы сосредоточиться. На самом деле ты не хочешь есть, ведь так? Хочешь энергетический батончик? — Нет, всё в порядке, — дрожащим голосом ответил Мидория. — Я не хочу сейчас есть. Щелчок.Звук того, как Иида пьёт сок. — Тодороки и ты в первом матче, — сказал Иида после того, как аккуратно вытер рот салфеткой. Это был не вопрос, а констатация. — Я буду против Хатсуме Мэй... Судя по её работе в твоей команде, она будет достойным противником. Её изобретения довольно таки необычны. — Они такие, — рассеянно согласился Мидория. Осталось несколько минут до вызова первых соперников. Он не встречался с Тодороки, потому что после того, как он увидел их имена рядом друг с другом на стенде, Мидория настолько перенервничал, что даже не смог посмотреть ему в глаза. — ....я знаю, что ты нервничаешь, — сказал внезапно Иида, пробиваясь сквозь задумчивость Мидории. — но продолжай бороться и покажи всего себя. — он пристально посмотрел на него, поблескивая глазами из-под очков. — Бакугоу и Тодороки — не единственные, кто видит в тебе соперника. Я тоже. Не забывай, что я бросил тебе вызов. И продолжай выкладываться на полную, Мидория. Мидория изумленно уставился на него, прежде чем его лицо озарила улыбка. — Да, — решительно ответил он, приложив руку к груди. — Ты сделал это, Иида. Хлопнув его по спине, Иида ушел прочь, громко топая ногами по залу. Мидория Изуку и Тодороки Шото, пожалуйста, займите свои места. Ещё раз, Мидория Изуку.. Мидория сглотнул, нервничая. Это был он. Он использует все свои силы, и на этот раз победа будет его.

***

— Твое вопиющее пренебрежение к силе, которая у тебя есть, ужасно. Тодороки потянулся к вороту униформы, чувствуя жар и раздражительность. На этот раз это было не из-за левой стороны. Позади него был обжигающий Старатель, и единственное, что было ярче его глупых огненных "волос" — это его эго (по мнению Тодороки). — Ты мог бы быстрее и эффективнее побеждать своих противников с помощью своего огненного квирка, — Старатель насмешливо фыркнул, позволив крошечным искрам пламени разлететься по воздуху. — Но ты не делаешь этого из-за своих детских принципов. Тебе нужно расти. Тодороки стиснул зубы и сосредоточил все свое внимание на большом квадрате солнечного света, который сиял через открытые ворота. На арену. И Изуку Мидория. Его левую сторону неожиданно начало покалывать, но Тодороки потушил ее. Он собирался победить без какого-либо использования огня. — Мне не нужно это, чтобы победить, — сказал Тодороки, пытаясь казаться уверенным, даже когда огонь Старателя стал более яростным. — Мне не нужна никакая сила от тебя, чтобы победить. Даже если это квирк героя номер два. Старатель ощетинился, и Тодороки подумал, а не слишком ли далеко он зашел, прежде чем понял, что на самом то деле ему всё равно. — Это ты сейчас так говоришь. Но это только вопрос времени. Нельзя отрицать то, кем ты являешься, — Старатель как резко вспыхнул, так же неожиданно остыл, и снова уверенно улыбнулся. — И я представляю Вам первый матч дня...! Класс 1-А: Мидория Изуку и Тодороки Шото!— голос Реального Микрофона звучал на весь стадион, и Тодороки почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. — Прошу простить меня, — сказал Тодороки и шагнул вперед. — Но у меня матч, который я должен выиграть. Даже когда он шёл вперед на встречу солнечному свету, Тодороки был сосредоточен на шагах своего отца, громких и коротких, потому что Старатель без слов ушёл на трибуны, следить за матчем. Тодороки покрыл кончики пальцев льдом, наблюдая как они блестят на солнце. Я собираюсь выиграть. Он мгновенно сосредоточил свой взгляд на дрожащем Мидории, но решительное выражение лица Мидории вернуло ему самообладание. Я. Собираюсь. Выиграть. — Мидория, — произнес Тодороки лениво, но глаза показывали его истинный характер. Мидория оглянулся, а губы его сложились в тонкую линию. — Должен ли я объяснить тебе, почему я собираюсь стать победителем в каждом предстоящем сегодня матче? Мидория взглянул вверх на трибуны, остановив взгляд на Реальном Микрофоне, а затем, как и ожидал Тодороки, он взглянул на Всемогущего. Герой Номер Один не сидел на почетном месте, и не смотря на его крупное телосложение, Тодороки не видел его в толпе. Логично, что только Мидория знал, где сидел главный герой. — Мой отец — второй по величине герой. Но ты это знаешь, — продолжал Тодороки, не обращая внимания на это краткое отвлечение. — Старатель, — сказал Мидория, наконец, обратив взгляд на Тодороки. — Верно. Но уверен, ты не знал, что единственная причина, по которой я родился — забрать у Всемогущего звание Героя Номер Один. Рот Мидории приоткрылся, а глаза расширились от удивления, прежде чем его взгляд опять метнулся к трибунам, смотря на большие экраны арены. Тодороки неодобрительно покачал головой. На экране по-прежнему показывали Сущего Мика, который с энтузиазмом рассказывал о правилах боя. Всё это было для зрителей, сами же соперники были проинформированы о правилах после того, как вывесили списки соперников. Теперь внимание арены сосредоточено на них и Реальном Микрофоне, но микрофоны были недостаточно близко к ним, чтобы поймать их разговор, а камеры прыгали между ним, Мидорией и ведущим. Никто не обращает внимания на этот короткий предматчевый разговор. Тодороки не знал, почему рассказывает все это Мидории так внезапно перед матчем. Чтобы застать его врасплох? Часть Тодороки знала, что он просто обязан рассказать Мидории, почему для него так важная победа. Почему победа для него важна так же, как дыхание. — Чтобы все стало коротко и понятно, мои родители не родственные души. Кого волнует настоящая любовь или даже дополнительная сила, когда ты можешь сделать своих детей сильнее, чем нынешний Герой Номер Один? — голос Тодороки был низким, поэтому Мидория неосознанно наклонился вперед, чтобы лучше расслышать его за ревом зрителей. — Моя мать ненавидела мою левую сторону, — голос Тодороки стал еще тише, но Мидория был так напуган и скован, что не мог слышать ничего другого, кроме Шото. — Ты напоминаешь мне своего отца, это то, что она сказала мне перед тем, как плеснула кипящую воду мне в лицо. Мидория побледнел, и Тодороки видел, что тот сдерживает из последних сил, чтобы не отступить и не прикрыть рот руками от изумления. — Итак, ты видишь, — уверенно сказал Тодороки, подмечая, что речь Реального Микрофона подходит к концу. — Я собираюсь победить, не используя причуду своего отца. Я собираюсь подняться на вершину без его помощи. Так что я сожалею... — Готовы, ребята? Иииии..... НАЧАЛИ! — Но тебе придется отойти в сторону, Мидория, — с внезапным взмахом руки, Тодороки послал стену льда прямо в Мидорию. Это конец. Слишком быстро. Со звуком похожим на гром, лед раскололся и разбился почти сразу, как только образовался; Тодороки зарычал и закрыл глаза, чтобы осколки летящего льда не попали в глаза. Он был слишком взбешен, чтобы обратить внимание на согнувшегося и сжимающего указательный палец Мидорию, с покрасневшим лицом от боли и напряжения. Зрители взволнованно кричали. — Я не..сдамся так легко, Тодороки! — крикнул Мидория срывающимся голосом. Рот Тодороки внезапно исказился, а сам он выглядел взволнованным и злым. — Ты. Всегда ты. Как у тебя получается всегда действовать мне на нервы? — прошипел Тодороки, и послал еще одну волну льда, на этот раз поменьше. — Я не знаю, — вскрикнул Мидория и отшатнулся, едва избежав падения. — но я думаю, что это и вправду про меня. Поверь мне, Каччан чувствует тоже самое. Тодороки нахмурился и побежал вперед, выпустив правым кулаком лед. Мидория передвигался по ледяной арене, пытаясь во время избежать попадания льда в лицо. Тодороки зарычал, мягко приземлившись на ноги, и уперев руки для равновесия в одну из своих ледяных стен. Он едва успел обернуться, чтобы заметить ударную волну, которую Мидория послал в него одним движением пальца, прежде чем его отправили в полет. Тодороки хватило ума создать стену льда позади себя, в которую тяжело врезалась его спина, всего в паре сантиметров от круга. Тодороки распахнул глаза, он был в ярости. Его левая сторона горела, требуя использовать силу отца, и он сделал паузу, чтобы усмирить ее, подавить ее. Не сейчас. Не когда-либо. Мидория ударил два раза за раз, хватаясь на этот раз сразу за два пальца — его лицо было искажено от боли. — Ты даже не можешь использовать свой квирк без сильных последствий, — презрительно кинул Тодороки. — Какой же герой не может использовать свой квирк правильно? — Я мог бы сказать то же самое про тебя! — закричал Мидория, заставляя себя стоять прямо и встречаясь глазами с Тодороки. Тодороки вздрогнул, потрясенно. — По крайней мере, я использую все 100% того, на что я способен. А ты тот, кто использует только половину. Глаза Тодороки вспыхнули. Его левая сторона горела — это был внутренний ад. Его правая сторона была ледяной пустыней. Он горел. Он замерзал. — Как ты смеешь.. — Это правда!— закричал Мидория, отчаянно желая быть услышанным из-за грохота толпы и самого Тодороки. — Мне жаль, что с тобой случилось. Мне жаль, что ты так себя чувствуешь. Но что еще ты хочешь сказать? Еще одна ударная волна. Тодороки сдавленно задышал, прежде чем увернулся вправо, создав другую стену, чтобы не вылететь из круга. — Мне жаль, что ты все это пережил. Я не могу даже понять, что ты пережил. Мне... Мне помогли добиться того, что сейчас есть, — голос Мидории был напряжен и пронизан болью, и Тодороки наклонился, избегая прикосновения со своей ледяной стеной. Его глаза остановились на руках Мидории, чтобы увидеть, что три его пальца сожжены и сломаны. Ох подумал Тодороки, почти сочувствуя. Но опять же, все это ради победы. Тодороки бросился к Мидории, выпуская правым кулаком лед, и расстроился, когда лед встретился с землей, потому что Мидория уклонился в последнюю секунду. Тодороки чувствует удар в бок, который отбрасывает его к другой стене, и он в ярости замечает, что Мидория не использовал свою причуду во время этого удара. — Моя мотивация может показаться слабой по сравнению с твоей, — продолжал говорить Мидория, как Тодороки. Сколько минут прошло с начала боя? Он чувствует будто прошел век — Тодороки вскидывает взгляд на часы. Восемь. Прошло восемь проклятых минут. — Но чувства людей, которые помогли мне и моей мечте — это то, что побуждает меня к победе. Это слезы в глазах Мидории? Тодороки в ярости. Это словно пожар. — Поэтому я не могу проиграть!— Ещё одна ударная волна. Тодороки должен прижаться ко льду позади него, чтобы не разбиться и не вылететь за линию. И я тоже. — Заткнись, заткнись! — закричал Тодороки, чувствуя близость к провалу. Он чувствовал, что его разрывает в две разные стороны. Будучи преисполненным решимостью не останавливаться, Тодороки встал, прислонившись к стене, и вышел вперед, чтобы встретится с Мидорией. С каждым шагом его левая нога немела от холода, а с каждым шагом правая нога превращала этот мир в ад. Неправильно. Чувствуя себя преданным, Шото поднял правую руку, желая, чтобы огонь исчез, и снова появился лед. Это неправильно. Его правая сторона не должна быть такой теплой, как сейчас.. сторона, которой он не должен доверять, и которую не должен использовать — это левая. Квирк его отца. — Квирк твоего отца? Волосы Тодороки вспыхнули, а глаза расширились. Он не сразу понял, что произнес последнюю фразу вслух, но выражение лица Мидории было смесью гнева и замешательства. — Причуда твоего отца, — повторил Мидория, прижимая свою раненую руку к себе. — Но это он тот, кто использует её. Твоя сила принадлежит тебе! — Заткнись! Что ты знаешь? — отрезал Тодороки пренебрежительно. Он поднял руку, готовый воздвигнуть огромную стену льда, чтобы положить конец битве. Он только надеялся, что ему хватит сил, чтобы сделать это еще раз. — Я знаю, что значит чувствовать себя беспомощным. И ты, у тебя есть две удивительных причуды! Только то, что ты унаследовал причуду своего отца не делает тебя им. Вы два совершенно разных человека. Почему ты не видишь этого? Тодороки потрясенно отшатнулся. Он должен был отомстить — он должен был победить— — Ты не твой отец, Тодороки Шото. У тебя есть выбор! — Достаточно! — закричал Тодороки. Он позволил своей ярости подпитывать свою правую сторону, и волна льда обрушилась вперед, пока не оказалось, что она покроет всю арену..и Мидорию.. Это было дежавю. Еще один раскат грома, и он прикрывает лицо руками, чтобы осколки льда не попали в лицо, — и снова Мидория. На этот раз он лежал на земле, лицо его скривилось от невыносимой боли. Вся его правая рука была сожжена и сломана, желудок Тодороки скрутило. — Если ты не выкладываешься на все 100%, — прошипел Мидория, явно сдерживая боль. — то ты не победишь. — Я...я... — заикался Тодороки, отступая назад. Каждый шаг — мороз, ад, мороз, ад. Рёв толпы был белым фоном на заднем плане, но он мог различить голос Реального Микрофона нервно спрашивающего Полночь, сможет ли Цементос вмешаться и остановить бой. — Давай, Тодороки,— ухмыльнулся Мидория, снова удивляя. Тодороки уставился на него, а потом на левую руку. Пламя оживилось. — Вот так, — обнадеживающе сказал Мидория. — Теперь мне придется это закончить как можно скорее, — продолжал он, чувствуя себя грустно от разговора с самим собой, и Тодороки истерично рассмеялся. Почему ты помогаешь мне? — Хорошо, Мидория, — сказал Тодороки, немея. Он не мог оторвать глаз от пламени на ладони и Мидории. — Это мое. Это мое. Этот квирк... находится под моим контролем. Его левую сторону обдало вихрем пламени, даже когда с правой стороны затрещал лед. — Эй, парень, — сказал Мидория и прыгнул вперед, держась низко, чтобы избежать натиска обоих элементов. Тодороки тоже отпрыгнул назад и увидел, как Мидория стиснул зубы и поднялся с земли с нечеловеческой скоростью. Время, казалось, замедлилось, и Тодороки отметил, что Мидория сосредоточил свой квирк в ноге, запустив себя в сторону Тодороки с поднятым кулаком. Он намеревался выкинуть меня за круг, понял Тодороки и поднял левую руку. Тодороки увернулся, как только Мидория был достаточно близок для удара, схватив его за плечо, чтобы остановить его. Квирк Мидории сразу же рассеялся из его ещё не пострадавшей руки, и он вздрогнул, когда попытался найти равновесие. Тодороки инстинктивно потушил пламя, опасаясь обжечь лицо Мидории.. И когда рука Мидории схватила голое запястье Тодороки, он почувствовал необъяснимое чувство завершенности. Казалось, что это был последний кусочек головоломки, и Тодороки почувствовал, как мир перевернулся. И только они снова соприкоснулись, как сразу же вместе упали на землю. — Чёрт побери, — ахнул Тодороки, пытаясь сесть. Он почувствовал, что эмоционально перегружен; слишком много событий сразу, и будто усугубляя ситуация, он почувствовал себя в десять раз хуже, чем тогда на пляже. Пляж. Глаза Тодороки метались из стороны в сторону, пытаясь выхватить вздрагивающего Мидорию, который казалось горел, потому что его квирк был перегружен. Он по-прежнему крепко держал запястье Тодороки, и краем глаза Шото видел, что Цементос находится около линии круга, готовый вмешаться. Толпа была шумной и беспокойной, внезапно осознавая, что что-то происходит, но толком не понимая, что именно. — Ты... Ты был на пляже и убирал кучи мусора? — прохрипел Тодороки. Он не был глуп, просто старался отрицать. Но никакое отрицание не могло ему помешать понять, когда все факты и чувства были прямо перед лицом. Он не мог объяснить это. Даже когда Тодороки почувствовал, что его квирк будто разрывает его в двадцати разных направлениях, он почувствовал себя целым...будто он наконец нашел место, где должен быть. Мидория посмотрел на него, и Тодороки мог сказать, что он чувствовал тоже самое. Даже сквозь боль, пот и слезы Тодороки мог видеть счастье Мидории, и в то же время то, как он запутался в этом счастье. Поэтому он не мог помочь себе, даже когда выкрикнул: — Мы родственные души. Вторая связь. Тодороки заметил цепную реакцию, которую вызвали его слова. Цементос отступил от ринга, пораженный. Выражение лица Полночи и Реального Микрофона громко и ясно показывали, что хотя они и не могли услышать его так далеко, они все прочитали по губам. На них двоих было направлено почти сотня камер, и лицо Тодороки было показано крупным планом, чтобы все могли увидеть. Толпа гудела из-за неразберихи, но раздавались восторженные возгласы, когда осознание происходящего передавалось от человека к человеку. Часть Тодороки чувствовал удовлетворение, и как бы смешно это не было, он хотел бы остаться так навсегда. — Я не... Я не знал, что у меня есть.., — говорил удивленно Мидория. — Я не могу в это поверить. Я всегда мечтал о ком-то, кто будет моим! — Я..., — начал Тодороки, сразу подстраиваясь под настроение Мидории, желая раствориться в своей родственной душе и никогда не отпускать. Внезапно он почувствовал беспокойство, и его взгляд метнулся к трибунам. Его отец стоял на трибунах, стиснув зубы, показывая всем триумф и ликование. Страх заставил его прикусить язык, и слова так и не были сказаны. Глаза Мидории взглянули на его лицо, широко и доверчиво, и всё, о чем мог думать Тодороки, это боль и путаница, которые он испытал на пляже. Он вспомнил о недостатке контроля, который у него был, и хотя его ледяная сторона была полностью под контролем, он практически не тренировался с левой. Усиленный и неконтролируемый, его огненный квирк мог навредить всему стадиону, полному людей. Сжечь всю школу. Он мог навредить Мидории. Тодороки вырвал свою руку из руки Мидории, и обе их причуды сразу стихли, радость от увеличившейся силы превратилась в ничто. Свет от квирка Мидории тоже уменьшился, и они оба вздрогнули от внезапного разъединения. — Тодороки...? — спросил Мидория, и без связи Тодороки мог сказать, что боль от сломанных рук и ног накатила на него сразу. Несмотря на это, Тодороки с трудом сдерживался от того, чтобы не схватить Мидорию, отчаянно заставляя себя вспомнить, почему он был так против своей родственной души. Почему он решил найти эту связь и разорвать ее. — Мне жаль, Мидория. Я... — что-то резко упало в желудке Тодороки, когда он увидел, как скривилось лицо Мидории при этих словах. Сначала в замешательстве, а потом в ужасе, когда он понял, что Тодороки начал говорить. — Я никогда не хотел... Я не хочу этого.., — продолжал Тодороки беспомощно. — Я не хочу быть с тобой. В следующую же секунду Тодороки пожалел об этом, потому что как только Мидория поднялся на ноги, черты его лица исказились от боли и предательства. — Ты не.. хочешь быть со мной? — повторил Мидория, и Тодороки понимает, что сделал глупость. — Нет, я имею ввиду.. Я не могу.. Мидория отшатнулся, это единственное что он мог сделать со сломанной ногой, в глазах его собрались слезы, и Тодороки был уже не так близко к нему, чтобы поймать его, когда единственная неповрежденная нога Мидории подводит его и он споткнулся, вылетая за край круга. Тодороки выиграл. Будь ты проклят, мысленно сказал себе Тодороки, наблюдая за тем, как преподаватели и медики окружили их, а зрители неодобрительно кричали на заднем фоне. Будь ты проклят.