Я (не) хочу любить тебя

Бесполезный... Без квирка... Мне очень жаль, но для тебя стать героем невозможно. Но что-то же можно сделать?! Боюсь, для него нет никакой надежды. Мне жаль, Изуку... Мне так жаль! Без квирка и без родственной души! Никто никогда не захочет быть с тобой.. ....сломано несколько конечностей.. и рука...у такого молодого человека... Словно радио с помехами, слова доходили до Мидории, который не мог понять, где реальность, а где воспоминания. ...чтобы такая реакция... задерживается... Голос Всемогущего. Мидория пошевелился, чувствуя легкий укол боли от оставшихся ран, которые заставили его полностью взбодриться. Голова чувствовалась по-особому тяжелой, и он не мог двигаться. Мидория смог слегка приоткрыть веки и внутренне содрогнулся от яркого света, бросившегося в глаза. — Он не мог... нет.. Шото. Тодороки. Теперь он почувствовал боль в области груди. — Айзава пытается найти его, — раздался мягкий голос Исцеляющей Девочки, и Мидория четко и ясно слышал в ее голосе тревогу. Она волновалась больше остальных, когда он приходил к ней в лазарет, и это о многом говорило. — Узнать это так рано, и перед таким количеством человек... не говоря уже о том, что это одна из главных тем, кроме победы, волнующая этого безумца. Сын Старателя находит свою родственную душу во время соревнований.. — она громко цокнула языком, и Мидория услышал щелчок ее кресла, которое она поворачивала туда-сюда от волнения. Сын Старателя... Тодороки. Моя родственная душа. Мысли Мидории разлетелись, и он снова попытался открыть глаза. Я не нуждаюсь в тебе. Будто ударило током как от Каминари, Мидория издал сдавленный вздох, когда его глаза полностью открылись. Послышался шорох одежды, и звук отодвигаемой занавески рядом с постелью. Мидория немного успокоился, когда увидел Всемогущего, но впалые глаза мужчины все равно одновременно передавали облегчение и беспокойство. — Мидория, мой мальчик, — сказал Всемогущий, и сделал паузу, будто растеряв все слова. Исцеляющая Девочка слегка нахмурилась и отвернулась, чтобы проверить бинты на руках и ногах Мидории. — Все...мо..., — Мидория торопливо остановился, осматривая лазарет. Всемогущий покачал головой и поднял руку вверх, будто хотел погладить Мидорию. — Здесь нет никого, кроме Исцеляющей Девочки и меня. Мидория, мальчик мой, всё хорошо, — Всемогущий остановился, и Мидория заметил, что тот был поникшим и нерешительным. — Всё в порядке, Всемогущий, — сказал Мидория, пытаясь проглотить ком в горле. — Я чувствую себя намного лучше благодаря Исцеляющей Девочке. И меня не беспокоит...Я-я не беспокоюсь о том, что произошло во время боя. Честно. Всемогущий не ответил, вместо этого он наконец-то решился, и осторожно положил руку на голову Мидории. Мальчик не мог не задаваться вопросом, а была ли у Всемогущего родственная душа, и если была, то что с ней случилось. А если... если его, как и Мидорию, тоже отвергли. Мидория больше не мог встретиться взглядом с героем, и он обратил свой взгляд на гипс на руке. В любых других случаях у Всемогущего была обнадеживающая улыбка на лице, заставляющая Мидорию поверить, что он поправится в мгновение ока и станет еще сильнее. Даже не смотря на это, Всемогущий знал серьезность отказа, и невозможность такого случая. Похоже это не так уж и невозможно, предположил Мидория. — Твои одноклассники с нетерпением ждут тебя, — сказал Всемогущий, убрав руку с волос Мидории. Мидория чувствовал недостаток прикосновений, и ему пришлось физически заставить себя не двигаться, чтобы не опираться на героя. Он не был слабым. Он не мог проявить слабость. Он был избран преемником Всемогущего. Но это не остановило слезы, которые начали скапливаться в уголках его глаз. — Если... если со мной всё в порядке, Всемогущий, и Исцеляющая девочка... думаю, я бы хотел вернуться домой, — глаза Мидории горели от непролитых слез, и его горло сдавило, когда он говорил. — ...действительно, мой мальчик, — сказал Всемогущий, его тон резко изменился, когда он продолжил говорить. — Мы немедленно отправимся домой, и я уверен, что твоя мать как можно быстрее хочет оказаться рядом с тобой...Но я должен сказать, что есть журналисты, которые ожидают снаружи. Сердце Мидории сильнее застучало в груди. Его спросят о том, что произошло, когда он еще сам не понял... Он не мог даже посмотреть в лицо своим одноклассникам, что уж говорить о группе агрессивных незнакомцев... — Не волнуйся, — сказал Всемогущий, пробившись сквозь панику Мидории. — Я отведу тебя домой, — и когда Мидория снова поднял взгляд, Всемогущий как и в его детстве стоял гордый и высокий, опуская руки вниз, чтобы забрать своего крошечного ученика. — Осторожнее с его бинтами, — подняла голову Исцеляющая Девочка от своего компьютера, в который недавно вбивала текст, и скрип ее кресла прозвучал на весь лазарет, когда она повернулась к ним, рассматривая суровым взглядом. — Надеюсь увидеть тебя снова, Мидория, но уже не в лазарете. Отдохни, ты слышишь меня? Мидория тихо согласился, и в следующее мгновение, слишком быстро даже для него, он понял, что они поднялись и вышли. Вскоре Всемогущий вышел на вечерний воздух, и Мидория вспомнил последний раз, когда цеплялся за ногу Всемогущего изо всех сил. Получив Один-за-Всех — моя мечта сбылась, — подумал Мидория, бесцельно наблюдая за вершинами зданий, когда они проносились мимо. Я мог бы стать героем о котором всегда мечтал. Этого должно быть достаточно для меня. Единственное, что могло бы быть лучше этого — это ... — Не думай так много об этом, ребенок, — сказал Всемогущий, и Мидория поразился, когда заметил, что они приземлились перед домом Мидории. Такой быстрой поездки можно было ожидать только от Всемогущего. — Ты еще молод. Обладание родственное душой это то, что еще не полностью изучено, но одно можно сказать наверняка, это не то, что определяет, кем ты являешься, Мидория, мой мальчик. Мидория с широко распахнутыми глазами посмотрел на Всемогущего, и не мог не улыбнуться, хотя и подавил желание обнять героя. — Изукууууууууу! — Ах, мама, — Мидория подавил крик, когда его мать бросилась на него. Голова матери качнулась, когда она увидела Всемогущего со своим сыном, как бы не уверенная, на ком именно сосредоточить внимание. — Боже! Всемогущий, как я могу поблагодарить вас? Вы привели моего маленького Изуку домой — ох Изуку! Твоя рука! Твоя нога! Ты когда-нибудь сможешь обходится без травм? — Ах, — сказали одновременно Мидория и Всемогущий, глядя друг на друга немного смущенно. — Не бойся, — буркнул Всемогущий, быстро поправляясь. — Я гарантирую, что кое-кто будет ходить с парочкой костылей еще до твоего возвращения в школу. Хорошо отдохни, мой мальчик ... Увидимся в классе. — Спасибо, Всемогущий, — ответил Мидория в знак благодарности за то, что его мать немного повозмущалась на Всемогущего. А затем герой исчез, еще до того, как Мидория уселся в ближайшее кресло. — Ох, Изуку. — его мать снова вздохнула, когда начала беспокоиться, и Мидория вдруг не смог посмотреть ей в глаза. — Изуку... — Мама, — но Мидория остановился, вспоминая свое детство. Подавляющая печаль, разочарование...если его мать сейчас скажет тоже самое, что и тогда, то Мидория был уверен, что просто сломается. — Изуку..., — его мать снова заплакала и наклонилась, чтобы нежно обнять его. — Изуку... мой сильный, сильный мальчик. Ты был удивительным сегодня. Я так горжусь тобой. Мидория застыл с недоверием, прежде чем чувства от сегодняшнего отказа накатили на него, и он обнял мать в ответ, заглушая тихие рыдания.

***

Тодороки стоял перед классом 1-А и как мог тянул время до последней минуты. В буквальном смысле, потому что прошло меньше минуты, и уже в пустом коридоре раздался звонок, и даже Айзава вошел в класс. Он почти убедил себя не приходить. Но потом внутренне и сердито ругал себя за то, что он такой трус. Герои не могли быть трусами. Герои должны сталкиваться с любыми последствиями, которые вызывали их действия, даже если последствие — это разбитое сердце единственного предназначенного для тебя. Из-за этого его отец был просто в ярости. (Не то чтобы даже сейчас Тодороки заботило его мнение) Тодороки застыл, чтобы натянуть на лицо маску безразличия, когда он одним движением открыл дверь и шагнул в класс. Все разговоры сразу же прекратились, а когда раздался звонок, глаза Тодороки обратили внимание на пустое место Мидории. Лицо Айзавы было нечитаемо из-за бинтов, которые все еще покрывали его раны после битвы со злодеями на тренировочном стадионе, поэтому он просто помахал рукой, нетерпеливо предлагая занять свое место. Когда Тодороки проходил мимо своих одноклассников в конец класса, чтобы занять свое место, он не мог не обратить внимание на их различные реакции. Иида Тэнья с каменным лицом не поленился встать и прочитать лекцию о том, что заходить в класс и быть на своем месте нужно вовремя и задолго до звонка. Урарака Очако — обычно такая мягкая, сейчас явно выглядела неловко, и не сводила глаз со своих сложенных рук. Бакугоу был самым оживленным из всех, открыто смотря на Тодороки чуть ли не с пеной у рта. Чёрт возьми, двумордый! Ты даже не пытался выложиться на полную во время нашей битвы, или эта глупость с Деку так отвлекла тебя?! — Он в лазарете, — Тодороки поднял взгляд от стола на Яоёрозу. Айзава начал читать лекцию, неохотно показывая на доске правила английской грамматики, а Яоёрозу даже не смотрела на него, яростно записывая что-то в блокноте. — Мидория. Он пошел на осмотр к Исцеляющей Девочке в лазарет, перед тем как прийти на занятия. Он вернется в ближайшее время, — пояснила Яоёрозу низким голосом. — Я.., — Тодороки не знал,что сказать в ответ... но ему это было интересно. — Эм. Спасибо. Яоёрозу посмотрела на него вопросительно, карандаш остановился над бумагой. — Ты знаешь, многие люди расстроены из-за тебя. Но я уважаю тебя... и я не осуждаю личные дела других людей. Просто многие из нас еще даже не встретили родственную душу, поэтому я полагаю, что большую роль тут играет шок, — она закусила губу, выглядя неуверенно. — Как бы то не было, я уверена, что у тебя были причины для... для того, что ты сделал. Но Мидория не... — она покраснела, выглядя смущенно. — Что? — прошептал Тодороки, чувствуя нетерпение. — Ничего. — Я уверен, что не должен слышать разговоры, пока читаю лекцию, — прозвучал невозмутимый голос Айзавы. — Еще раз, и вам придется столкнуться с последствиями и бла-бла-бла. Просто заткнитесь и обратите внимание. Наказанная, Яоёрозу полностью повернулась к доске, изображая идеального ученика. Тодороки чувствовал себя тревожно и неспокойно, и он даже не мог обратить внимание на записи на доске. Вместо этого он упрямо повторял: мне все равно, мне все равно, мне все равно, как мантру в голове, и не смотрел на входную дверь в класс. Он не должен был беспокоиться, но Тодороки чувствовал, как его пальцы начинают дрожать. Вскоре по его телу разлилась сила, и Тодороки покрылся румянцем, чувствуя, что связь усиливается, так как воспоминание от недавней связи во время боя осталось свежо. Тодороки поборол желание лечь на парту и закрыть лицо руками, когда дверь в кабинет распахнулась, и на пороге стоял безучастный Мидория Изуку, выглядя болезненно и нервозно. Выражение его лица было точно таким же, как Тодороки чувствовал себя внутри, только его губы были необычно искривлены по непонятным причинам. — Мидория, — проворчал Айзава, никто не мог пропустить тот минутный взгляд его глаз на стол Тодороки. — Поторопись и сядь. — Х-хорошо! — быстро ответил Мидория и спотыкаясь пошел к своей парте. Урарака облегченно улыбнулась ему, и некоторые из одноклассников потянулись к нему, чтобы мягко похлопать его по спине, когда он проходил мимо, как бы в знак молчаливой поддержки. Конечно Тодороки знал почему, потому что Мидория был брошен своей родственной душой. Брошен бессердечным Тодороки. Ничего нового, внутренне вздохнул Тодороки. Если для того, чтобы стать героем, так важна популярность, то я просто получу ее, когда люди начнут восхищаться моим мастерством. Что-то вроде этой ситуации будет быстро забыто после выпуска из U.A. Несмотря на это, Тодороки не мог не смотреть на макушку Мидории, наблюдая, как он торопливо достал письменные принадлежности и открыл чистую страницу, пытаясь догнать лекцию. Застенчивый, с густыми волосами, нерешительный Мидория. Что-то ведь делает его достойной родственной душой Тодороки? Трусливый и неуверенный Мидория, который в одно мгновение отказался быть старостой класса. Тодороки вспомнил напряженный взгляд темных глаз, который передавал гнев и решительность, даже несмотря на боль от нескольких сломанных конечностей. Твоя сила принадлежит тебе, вспомнил Тодороки. Ты не твой отец, Тодороки Шото. У тебя есть выбор! Уши Тодороки горели, а левую сторону покалывало от волнения. Весь в веснушках, сильный и решительный Мидория, который почти убедил его использовать свой огненный квирк по собственной воле. Это моя... моя сила. Мой квирк. Разочарованный, Тодороки водил карандашом по бумаге, бесцельно вырисовывая линию в углу. Я собираюсь поговорить с ним, решился Тодороки, сверля взглядом дыру в спине Мидории. Это было странно, но чем дольше смотрел Тодороки, тем краснее становилась шея Мидории. Я собираюсь поговорить с ним и объяснить, почему мы, как родственный души друг друга, невозможны. Я просто обязан это сделать и потом держаться от него как можно дальше. Кончик его карандаша сломался, и маленький треск дерева привлек внимание тех, кто сидел вокруг. Яоёрозу деликатно покашляла и краем глаза взглянула на Тодороки, когда тихо протянула руку и подала точилку. Тодороки почувствовал, что его левая сторона горит от смущения, и он непроизвольно взглянул на Мидорию, чтобы понять, не заметил ли он. Цоканье языка дало Тодороки знать, что Яоёрозу заметила, куда он смотрит, он поспешно уткнулся в тетрадь и быстро потянулся за точилкой. Какого черта я делаю.

***

Какого черта он делает. Мидория почти склонился над своей тетрадью, когда осознал, что Тодороки пристально смотрит в его сторону. С самого начала утренних занятий, Мидория пытался сосредоточиться, и мысленно отогнать от себя ненависть Тодороки, потому что по другой причине он просто не может смотреть на Мидорию? Он предположил, что взгляды, которые он чувствовал, могли исходить как обычно от сердитого Бакугоу, но какая-то часть Мидории знала, что это Тодороки. Сердитый, обиженный Тодороки. К тому моменту как раздался звонок и началось обеденное время, желудок Мидории скрутило в узел. Стремясь пойти быстрее на обед с Ураракой и Иидой, Мидория быстро встал и вздрогнул, от резкого стука стула о пол. — Деку, — закричала Урарака, мгновенно подходя к Мидории. Иида ненадолго отстал, пробираясь через столы, чтобы возвыситься над друзьями, его губы сжались в линии, а сам он казался беспокойным. — Ребята! — сказал Мидория с облегчением, наконец-то он сможет поговорить с обоими. Он с удивлением заметил, что вокруг них стала образовываться толпа из его одноклассников, которые с любопытством смотрели на него. Мидория категорически отказывался смотреть на дверь, чтобы узнать, вышел ли Тодороки. Тем не менее вспышка красно-белого перед глазами Мидории дала понять, что Тодороки вышел. Часть его поникла — от разочарования? Нет, облегчения. Это было облегчение. — Рада тебя снова видеть, Мидория, — сказала Асуи, протягивая руки под руки Мидории. — Ты заставил нас поволноваться. — Исцеляющая Девочка полностью вылечила тебя? — резко спросила Урарака, но несмотря на это осторожно взяла запястье Мидории, чтобы рассмотреть руку. Лицо Мидории обдало жаром, от прикосновения он потерял дар речи. — Ай—я—уе—о — Уео? Кто? — вмешался Киришима. — В любом случае, смотри, Бакугоу! Он ведь друг твоего детства, и разве ты не выздоровел? Мидория вовремя поднял взгляд, и успел поймать усмешку Каччана, прежде чем тот выбежал из класса. Киришима вздрогнул. — Ну, думаю, я попробую. Я имею ввиду, что все были потрясены тем, что произошло. Кто-нибудь сказал тебе, Мидория? Бои продолжались, и последний раунд был между Бакугоу и Тодороки. — Твой мозг такой же твердый, как и твой квирк? Почему ты такой бесчувственный? — Асуи ударила Киришиму и оттолкнула в сторону. — Эм, нет. Всё в порядке, — поспешно сказал Мидория. — Я хочу знать, что произошло... после. — Ну, Бакугоу выиграл, — быстро ответил Киришима, потирая ушибленную сторону, и их одноклассники беспокойно зашевелились. — И, эмм, вот и все. — Ладно..? — ответил Мидория, ожидая чего-то большего. — Но что-то еще..? — Мидория, — внезапно сказал Иида. — Мы можем пойти в столовую? Я знаю, что ты выздоровел, но поддерживать свою выносливость правильным питанием является обязательным. Тоже самое касается всех нас. — Слушайте, слушайте старосту класса! — Ашидо поднялась со своего места и пробралась мимо Аоямы, чтобы первой оказаться в дверях. Остальные последовали за ней, дружно переговариваясь. — Я не думаю, что это хорошая идея рассказать Деку о соревнованиях, — прошептала Урарака Ииде, который немного наклонился, чтобы лучше ее услышать. — Я согласен, конечно, — Иида посмотрел на свои руки. — Это соревнование было эмоционально тяжелым для него, даже без постоянного напоминания о нем. Мне нужно поговорить со всем классом, чтобы больше никто не поднимал эту тему. — Я даже не хочу думать, что произойдет, если он и Тодороки приблизятся друг к другу, — вздрогнула Урарака, и мгновенно нахмурилась. — То, что он сделал с Деку, было ужасно! Сначала плохое отношение со стороны Бакугоу, а теперь Тодороки! Деку заслуживает лучшего! — Кстати, говоря о Бакугоу, — сказал Иида, и Урарака сразу же успокоилась, смотря на свои туфли. — Урарака... Я думаю, Мидория хотел бы знать об итоге твоей битвы с Бакугоу. — Ты прав, — сказала она тихо, подняв глаза. — Я хочу, чтобы Мидория узнал, что я... проиграла. — Урарака повернулась, ища Мидорию в конце их маленькой группы. Она застыла на месте. — Эм, Иида? — Да? — Где Деку?