Вулканец

      Спок остановил ховер. Златовласка и Анжела сидели на пассажирских местах. Анжела держала Златовласку за руку и поправляла ему волосы.       — Ну вот, теперь ты выглядишь солидно, — сказала она.       — Спасибо. Если не возражаете, я предпочел бы дойти до двери без помощи, — кардассианец улыбнулся. — Не хочу делать ничего, что может огорчить мою жену.       Он повернулся к Споку:       — Я всё ещё могу рассчитывать на твоё обещание о шахматной партии, мой друг-вулканец?       После всего пережитого кардассианец думал о шахматах? В Златовласке было много такого, чем можно было восхищаться. Что там сказал Новаш, допрашивавший его?       «Жаль, что мы не познакомились с ним при других обстоятельствах».       — Конечно, — ответил Спок.       Поведение кардассианца было далеко от вулканского, но он выносил боль и лишения с такой стойкостью, которую вулканцы всегда желали достичь.       — Отлично, — сказал Златовласка, вытаскивая себя с сиденья и ковыляя к двери. — Никогда не повредит иметь планы, выходящие за пределы того, что происходит сейчас.       Споку стало интересно, сколько таких «планов» Златовласка продумал. Он вместе с Анжелой наблюдал из ховера, как кардассианец добрался до вулканского временного убежища, которое делил с семьей. Дверь открылась, вспыхнул тёплый свет, затем его жена затянула Златовласку внутрь и закрыла дверь.       У Анжелы на щеках были слезы.       — Он будет в порядке?       Спок склонил голову над контрольной панелью:       — Да. Вулканцы не стремятся нанести непоправимый вред тем, кого допрашивают.       — Что именно они с ним сделали?       — Слияние разумов. Он сопротивлялся.       — Кажется, я слышала про это… оно позволяет прочитать чужие мысли, так? — спросила Анжела, массируя виски и не глядя на него.       — Это верно, — сказал Спок. Он вдруг осознал, что впервые оказался наедине с Анжелой с тех пор, как коснулся её виска и…       — Они вырубили тебя с другого конца комнаты… Я думала, что вулканцы — контактные телепаты? — уточнила Анжела.       Спок всё ещё чувствовал жар гнева Новаша и нити его мыслей.       — Мы не только можем читать умы, мы способны влиять на них, проецировать мысли… Вулканцы в серых робах, которых ты видела, обладают редкой силой и не нуждаются в физическом…       Анжела резко повернула голову.       — Ты можешь влиять? Прошлой ночью ты пытался повлиять на меня?       Спок хотел извиниться — думал об этом весь день. Ещё он совершенно нелогично хотел раствориться в червоточине. Возможно, существовали слова, способные уладить ситуацию. Но Спок устал. Он не медитировал четыре дня.       Слова, пришедшие ему на ум, были скупыми.       — Я проснулся от твоего плача и принял тебя за другую. Я пытался повлиять на неё, не на тебя. Я пытался её успокоить.       Анжела уставилась на него, сведя брови.       Спок вздохнул и опустил взгляд. Он оправдывался перед ней. Его поведение было нелогичным… он сам был нелогичным.       — Извини меня. Установление ментальной связи было неуместным…       — Прижиматься ко мне было неуместно, — сказала Анжела.       Спок моргнул.       Анжела подняла руки и начала изображать… это был тот же жест, что показывала Нийота.       —Прижиматься — это когда… — начала она.       Спок встретился с ней взглядом:       — Я знаком со значением этого термина.       Глаза Анжелы немного расширились, а Спок на секунду прикрыл свои:       — Как я сказал, спутал тебя с другой. Прошу прощения за все мои действия.       — Я почти решила, что ты пришел ко мне… после того, как Роланд… — Анжела тряхнула головой. — Если бы у меня тогда был фазер…       Спок наклонил голову. Эмпатия не была его сильной стороной, но он помнил своё раздражение на сестру Чепел, когда она коснулась его руки. Если сравнивать его проступок пропорционально…       — Учитывая обстоятельства, нанесение вреда мне было бы вполне… оправданно, и я бы не стал предъявлять обвинения.       Анжела удивлённо уставилась на него:       — Я не понимаю, шутишь ли ты или говоришь серьезно.       Спок почувствовал, что он не до конца контролирует свою речь. Слова вылетели прежде, чем он смог остановить их:       — Думаю и то, и это.       Он смотрел на консоль управления, восхищенный её мерцанием. Ему и правда надо помедитировать.       — Вулканцы прижимаются? — спросила Анжела.       — Понятия не имею, — ответил Спок, всё ещё глядя на консоль. — Я наполовину вулканец, а мой партнер — человек.       Он моргнул, удивленный своей нехарактерной откровенностью. Неожиданное воспоминание о прохладном теле Нийоты, прижатом к нему, было очень ярким. Её знакомые эмоции мчались по его пальцам, губы прижимались к её волосам. Сколько он её уже не видел? Его запланированный отпуск включал в себя три недели, два дня, четырнадцать часов, двадцать семь минут… Одобрят ли его сейчас, когда ситуация в Нейтральной Зоне была такой шаткой?       — Ты в порядке, Спок? — спросила Анжела.       Он предположил, что «в порядке» имеет переменчивое значение.

***

      Когда Нийота стояла в очереди в кафетерии Академии, на неё внезапно обрушились объятия, сдавившие ей кости и приподнявшие над полом. Она не возражала. Она прекрасно всё понимала.       — Спасибо, спасибо, спасибо, спасибо, что сказала мне о том, что моя сестра в порядке! — сказал Чанг-Хэ, поставил её на пол и отпустил. — Твой мужчина в порядке?       Нийота не знала, оговорился ли он, но не хотела отрицать того, что Спок был её мужчиной. Она улыбнулась… нет, ухмыльнулась от уха до уха.       — Он в порядке… шутит о том, что культурным посредником быть хуже, чем драться с клингонами…       — Коммуникация — это не для всякого! — счастливо сказал Чанг-Хэ, а потом вопросительно посмотрел на неё. — Он умеет шутить?       Прежде, чем Нийота ответила, позади неё раздался знакомый голос. Она почувствовала, как её улыбка исчезает.       — Ухура, если ты раздаешь обнимашки, думаю, я тоже заслужил их…       — Не смей прикасаться ко мне, Кирк, — велела Нийота, не оборачиваясь.       — Вы знакомы, ребята? — спросил Чанг-Хэ.       Джим Кирк неожиданно опустил руку Нийоте на плечо. Та повернула голову, секунду шокировано смотрела на неё, прежде чем натянуто улыбнуться, подхватить её указательным пальцем и отбросить от лица так, словно прикоснулась к чему-то отвратительному.       Джим изобразил безразличие.       — Знаю её? Я пошёл в Звездный Флот ради Кэтрин.       Нийота закатила глаза, затем взглянула на Чанг-Хэ.       — Это не моё имя.       — Но я уже близко, так? — спросил Джим. Он стоял рядом с ней, его лицо было лишь в нескольких дюймах от её собственного.       Он всегда пытался угадать её имя. Она повернула голову и зло посмотрела на него.       — Ты…       — Да ладно, Ухура. Джим нормальный парень… — сказал Чанг-Хэ.       Джим широко улыбнулся и поднял бровь.       Её взгляд вернулся к Чанг-Хэ. Он не смотрел на них. Он уставился в голо, которое обычно играло в кафетерии.       —…так что, — говорил диктор, — слухи о насилии в Нейтральной Зоне сильно преувеличены, также, как и слухи о нападении на Эпсилон-1235.       — Твою мать… — сказал Чанг-Хэ.       Нийота тоже уставилась на головидео.       — Что-то не так? — спросил Кирк.       Нийота едва услышала его.       Диктор на головиде продолжил:       — Передаем слово нашему корреспонденту, Тодду Родригесу из штаб-квартиры Звёздного Флота…       Сцена на головиде изменилась, и в прямом эфире появился корреспондент, стоящий перед штабом Флота. В обеих сторон от него были толпы протестующих. С одной стороны Нийота разглядела плакаты «Мир в наше время» и «Нет войне». С другой стороны — «Звездный Флот открой глаза» и «Сопротивляйтесь клингонской агрессии».       — Как вы видите, — сказал корреспондент, — люди разделились…       Кто-то щёлкнул на пульт, и всё резко сменилось на матч по теннису.       Когда Нийота вернулась на землю, её поразило выражение лица Кирка. Его взгляд метался между ней, Чанг-Хэ и голо… и… он выглядел… почти задумчивым.