Сокрытое внутри

PG-13, Романтика, Флафф, Пропущенная сцена Гидрофобия — боязнь воды

      Отправиться вместе с классом в поездку — идея хорошая, конечно, но вот чтобы прямо к океану, в Окинаву — ужасно, даже прискорбно. Слышится шум волн, бьющихся о каменный риф, превращающихся у линии берега в бежевую и серую пену — довольные крики одноклассников заглушают внутренний крик.       Нагиса возненавидел это утро: капающий всю ночь кран совсем не дал покоя, ноги свело долгой судорогой, а мама убежала на работу, забыв оставить деньги. Или не забыла, а специально? Прошло не так много времени, когда она поменяла свое отношение к Нагисе: женщина перестала наряжать его в девчачьи наряды, распускать волосы и, ставя перед зеркалом, восторгаться «обезображенным» образом; стала более равнодушной: исчезли разговоры про школу за завтраками, исчез ее контроль за его жизнью — теперь они будто чужие люди, двое незнакомцев, что живут под общей крышей.       Но в классе он улыбается, смеется, спрашивает непонятные ему задачи у Акабанэ или Коро-сенсея, которые любезно ему помогают. Все в порядке, так хочется думать, так он выставляет свое внутреннее беспокойство — преподносит в свои слова еще больше лжи, можно сказать, что притворства. Только вода раскрывает его истинную сущность — сущность труса, слабого человека.       Но вот, он смотрит на океан, чувствует запах соли, бьющий в нос, ощущает прохладные порывы ветра, из-за которых чуть краснеют его щеки и нос. «Холодно», — думает он, сжимая в руке спортивную сумку со своими вещами: он искренне не понимает как его друзья так могут радоваться этой поездке, ведь в ней он видел только опасность — вода всегда была его худшим врагом, который, не имея одной формы, начинает душить его, вселять панику и ужас, от которых кровь застывает в жилах.       Белоснежный песок под ногами царапает кожу, океан отталкивает, ставит невидимую стену, через которую Шиота и не хочет проходит — и на суше хорошо и спокойно: лучше царапать ноги, чем пребывать в воде, которая неприменно, он уверен, убьет его.       Акабанэ встает рядом, также устремляет взгляд вперед, но смотрит он не на темно-синюю гладь воды, не на солнце, лучи которого перестали давать тепло — смотрит куда-то сквозь все это, думает совершенно о иных вещах. Он начинает ухмыляться. — Хочешь поплавать? — Голос его охрипший, кажется, что сонный, но взгляд его ясный и пронзительный. — Нет, — кратко отвечает Шиота, отходя назад, подальше от источника его беспокойств и мрачных размышлений.       Но Карма его не слушает и, складывается впечатление, что даже не собирался этого делать: хватает цепко за запястье и тянет за собой; от быстрого бега в ушах слышен гул ветра. Нагиса роняет сумку, не сразу понимает его затею, долго думает, сильно удивившись, а потом начинает кричать, сильно краснея. — Карма-кун, нет!       Но Акабанэ смеется: смех его звонкий и чистый, словно капель, по доброму он щурит глаза и руки его теплые, нежные, так что Нагиса с неохотой пытается вырваться.       Раздается громкий всплеск, запечатленный, уж явно, в памяти, и вот Нагиса не видит ничего, кроме темно-серых камней под ногами, толщи воды, что давит его тело, и еле видного отблеска солнечных лучей на поверхности, которая находится так высоко над ним. Открывая рот, он заглатывает соленую воду, начинает кашлять: его легкие почти забиты, перед глазами постепенно чернеет, а сам он трепыхается в воде, пытаясь всплыть наверх. Если бы он мог описать свое состояние одним словом, то сказал бы «безумие». Вода поглотила его. Наконец-таки.       Карма подплывает к нему, в воде он становится еще красивее: волосы его приподняты вверх, колышатся в разные стороны, щеки надуты от задержки дыхания, а движения, с помощью которых он пытается удержаться в равновесии кажутся элегантными и хорошо отработанными; зрачки глаз видимо сузились, сам он нахмурился — не этот исход должен был произойти, совершенно.       Он подплывает поближе, хватает за руку и, притягивая к себе, касается своими губами губ Нагисы: темнота перед глазами пропадает — теперь только видно лицо Кармы вблизи; Нагиса буквально может разглядеть каждую деталь на его лице: смотрит только на Карму и, впервые за всю жизнь, понимает, что чувствует в воде себя как в безопасности: телу тепло, ощущается спокойствие и поцелуй, его первый, как кстати, так приятен, так восхитителен — он даже рад, что его забрал именно Акабанэ.       Коро- сенсей вытаскивает их из воды на берег с помощью своих тентаклей: оба начинают громко откашливаться, лежа на уже теплом, совсем не холодном песке. Все смотрят на них, видят, как тоненькая струйка стекает по подбородку Шиоты из прокусанной им (точно не им, а Акабанэ) нижней губы. Коро-сенсей спрашивает: — Все ли впорядке? Переглядываясь, начинают краснеть. — Д-да, — дрожащим голосом отвечает Нагиса. Его тело начинает сильно дрожать, видимо, замерз. Каяно накидывает на него свое темно-зеленое полотенце и, приобнимая за плечи, отводит к домику, в котором они остановились: если Шиоту не согреть, то он может заболеть. Карма смотрит ему в след, отказывается от кем-то протянутого полотенца и, убрав мокрую челку со лба, встает в полный рост, еще пару раз прокашливаясь. В воде у Нагисы волосы распустились, показалась его истинная красота, и Акабанэ даже подумал, что Нагисе идут длинные волосы, что это вовсе не по девчачьи — была бы его воля, он каждый вечер гладил бы их, перебирал пальцами, причесывал и заплетал. Щеки его покраснели от подобных мыслей. — Коро-сенсей, кажется, Карма простудился. — Вовсе нет!