Сокрытое внутри

PG-13, Даркфик, учебное заведение; Паранойя - навязчивое ощущение преследования

Карма часто получал любовные открытки, находя их в своей сменной обуви, рюкзаке или шкафчике, и они совсем не надоедали, наоборот, поднимали настроение, и тогда, взяв в руку одну из многочисленных открыток, он рвал ее на кусочки, усмехаясь. — Неужели им это не надоедает? — Повеселевшим голосом говорил он. Многих его жестокость угнетала, многих вдохновляла на стремление добиться от него ответных чувств. Карма думал, что так будет всегда: бесконечные признания в любви, скрытые восхищенные взгляды и множество завистников, что лишь и шепчутся за спиной, не смея высказать в лицо, открыто показать всю свою ненависть. У Кармы всегда были отличные оценки — он был одним из лучших в школе; красивый, но такой свирепый и кровожадный — учителя часто закрывали глаза на драки, в которые он ввязывался, на избиение других учеников, кто пошатнул его чувство спокойствия или справедливости. Так бы и жил он этой жизнью, наполненной круговоротом однообразных событий, если бы не Нагиса, с которым он познакомился лишь из-за его длинных и непослушных волос, который ворвался в эти «события», словно ураган. «Ну совсем как девчонка». Для Акабанэ он был чем-то с роду мышки: тихий и неприметный, с сияющими глазами, бегущий от проблем, слабый и миниатюрный. Он любил хватать его за тонкие запястья, разглядывать их подолгу и нежно гладить, усмехаясь. «Точно как девчонка». Со временем Карма понял, что кто-то стал навязчиво бегать за ним — один из тех чудиков, которых называют «сталкерами». Это ни коим образом жизни не мешало, но каждую минуту Карма оборачивался, чувствуя прожигающий взгляд, обращенный ему в спину. Но позади себя он видел только читающего комикс Нагису, который шел за ним, словно хвостик. — Что-то случилось, Карма-кун? — Нет, ничего. Вскоре записки стали вываливаться из его шкафчика, все чаще он, открывая рюкзак, обнаруживал свои любимые, далеко не дешевые, трюфельные конфеты, а взгляд того самого сталкера не переставал пресследовать и дома: Карма просто сидел в своей комнате, закрыв дверь на ключ, но он все также чувствовал, что кто-то смотрит на него; иногда, поздней ночью, так и не сумев заснуть, Карма вслушивался в тишину и ему казалось, что он слышит чье-то дыхание, совсем не его. Он сходил с ума. Дружба с Шиотой стояла на грани. Паранойя съедала Карму заживо да и Нагиса вдруг стал опасен для него: нет, мальчик совсем ничего из ряда вон выходящего не делал, но, оставаясь рядом с ним, Акабанэ чувствовал необъяснимую ему опасность. «Как змея. Может выждать и наброситься». В какой-то момент, сидя в столовой и слушая, как Нагиса рассказывает о каком-то боевике, вышедшем совсем недавно, на который он так хочет сильно сходить с Карма-куном, Акабанэ закричал, вскочив со стула и ударив кулаками по столу — его ноги буквально вросли в пол. В тот момент в столовой воцарилась тишина, а Нагиса, замерев, испуганным взглядом смотрел на своего друга. — Не могу. Карма выбежал из столовой, ни на кого не обращая внимания, а шум и гам, царившие ранее, снова воцарились — только Нагиса смотрел в след Карме привычным ему прожигающим взглядом.

***

Карма и Нагиса впервые поговорили нормально только после окончания старшей школы, сев на лавочке в местном парке. Они разговаривали о многом: о Коро-сенсее, прошедших временах и планах на недалекое и далекое будущее. Карма старался больше слушать Нагису, вслушиваться в его прекрасный бархатистый голос и рассматривать каждую изменившуюся черту во внешности — его отстриженные волосы привлекали больше всего внимания. — Так, тот сталкер перестал преследовать тебя? Карма хмыкнул. — Совсем недавно. Мне кажется, что теперь я могу облегченно вздохнуть, — Карма улыбнулся, — еще несколько месяцев назад он подбрасывал сырое мясо с букетом цветов под дверь дома, и мама усиленно настаивала на том, чтобы мы переехали — даже убедила отца. Хорошо, что я остался непреклонным. Мы выдержали эту пытку и теперь все хорошо. — Пытку? Голос Шиоты стал тише. Показалось, что что-то в нем поменялось, но вот что — вопрос на миллион. Внезапно стало очень холодно — Карма не знал, виной тому холодный ветер, надвигающийся ливень, который обещали синоптики еще сегодня утром, или мрачный взгляд Нагисы, направленный куда-то сквозь него. С этого момента Нагиса перестал всячески связываться с ним, оборвав все всевозможные пути их общения. Карма напивался всякий раз, как только вспоминал о нем — на мать он уже не обращал внимания, как и на ее замечания, строгий взгляд отца пытался игнорировать. Что-то с громким треском сломалось в нем. Одной ночью, когда Карма даже пошевелиться не мог от усталости во всем теле, он услышал дыхание. Не его. Снова. Он впервые решился встать в этот момент с кровати и, нагнувшись через силу и стон боли сквозь сжатые губы, посмотреть в темноту под кроватью. Он увидел голубые волосы, блеск синих глаз и указательный палец, который Нагиса поднес к губам в знак тишины. — Тсс, — услышал он. Только и всего. Акабанэ выпрямился. Страх заставил его сердце забиться в бешеном танце. Он снова попался. Снова пытается вырваться из паранойи, как рыбка, схваченная в сети.