Больше не последний

      Притаившись за кучей мусора, Тобирама в ужасе наблюдал, как его младший брат, держа в руках охапку грязных полотен, шагает следом за Учихой с мрачным и упрямым выражением на лице.       Еще вчерашним днем, увидев рядом с Каварамой шиноби из проклятого клана, он понял, что все пропало. Он сразу узнал врага, пусть и не встречался никогда с Учихами в бою, но чувствовал — целых три раза! — когда старуха Асука, сенсор их клана, ходила с ним на дальние границы для учебы. Он запомнил это — словно жгучие угли бросили в зеленую траву, и она чернела и сохла, сгорая.       Тогда Учиха были очень далеко, и наставница сказала, что сенсору сражаться с ними практически невозможно, потому, что их демоническая чакра (ну, не совсем демоническая, но похожа!) даже издалека кажется обжигающей, а уж вблизи, да еще в бою…       «Представь, что ты оказался прямо в сердце пожара, — говорила наставница. — Ты горишь заживо и задыхаешься от дыма — и при этом тебе еще надо отбиваться от живого и разумного огненного демона, жаждущего тебя прикончить. Мой брат был не только сенсором, но и одним из сильнейших воинов клана — и то старался не вступать с этими тварями в прямой бой. А тебе, слабосилку, даже пытаться не следует — сдохнешь без толку…»       Вчера он увидел демонов Учиха совсем рядом.       Он не ожидал этого — его чувства были перепутаны огромной толпой чужаков, в которой то и дело вспыхивали огни незнакомой чакры. И когда ощутил внезапно порыв горячего ветра, то даже не понял сначала, что происходит — подумал, что это просто от жары или открытой пекарни…       И только потом увидел брата, с испуганной робкой улыбкой прижимавшего к груди горстку монет, которые дал ему… дал Учиха.       Самый настоящий Учиха. Тобирама уже умел обострять чакрой обычные чувства — ему это было особенно важно, не только как сенсору, но и как больному слабосилку, который иначе просто ни с чем не справится. И сейчас он с болезненной четкостью разглядел все то, о чем рассказывали старшие бойцы клана — и волосы, похожие на перья или шерсть зверя, и белую кожу, словно у благородного аристократа, а не нормального шиноби, и глаза, не просто темные, какие бывают у людей, а бездонно-черные, как лучшая тушь, как самая глухая полночь без звезд и луны вдали от любого жилья…       Он увидел все это — и сложил с горячим ветром, дышавшим в лицо, словно какая-то хищная пасть, готовая сомкнуть клыки на горле. Он увидел и понял, что все пропало — что они провалились, и надо немедленно бежать, потому что иначе их схватят и будут пытать, а потом в лучшем случае убьют — а в худшем они останутся искалеченными уродами на цепи, для забавы жестоких врагов…       Но Учиха, казалось бы, на самом деле не понял, кто перед ним. Дыхание жара не превратилось в испепеляющее пламя, и враг улыбнулся его младшему брату, несомненно понявшему, кто перед ним, а потом развернулся и ушел вниз по улице.       Могло же быть такое? Могло же им повезти? — думал Тобирама, пытаясь унять трясущиеся руки и стучавшие зубы. Он, этот Учиха, выглядел… на самом деле! Он выглядел молодым. Бывают же молодые демоны. Он мог на самом деле не узнать, кто такой Каварама — потому, что все Учиха надменные и считают себя лучше других. И не считают нужным быть осторожными и приглядываться к чужакам. Поэтому они самоуверенные (но почему-то все равно побеждают) и могут вот так беспечно дать денег какому-то мальчишке, как аристократы, бросающие милостыню (это потому, что они богатые и не ценят свое богатство, как обычные шиноби, которым все достается тяжелым трудом)…       Тобирама пытался успокоить себя этой мыслью, но тревога не отпускала. Ему очень хотелось бросить задание и убежать вместе с братом, но для этого не было ровным счетом никаких причин: в самом деле, этот Учиха выглядел, наверное, ровесником Хаширамы, и конечно, они могли обмануть неопытного врага! Что они сказали бы отцу, если б вернулись и рассказали, что не выполнили простейшую миссию из-за того, что испугались Учиху, который даже не нападал на них, а просто мимо прошел? Тобирама подозревал, что в таком случае отец просто тихо удавит обоих — ну, или одного Тобираму, за трусость. И прикопает на грядке с редиской.       Им нельзя было отступать.       Денег хватило на целых три пирожка, а потом Каварама предложил проследить за Учихой, чтобы узнать его коварные планы — ну не будет же этот демон бродить по городу просто так? Наверняка здесь есть какая-то тайна, которую они смогут узнать — и конечно, они не забудут о собственной миссии! Просто… последят. И может быть, узнают важные сведения…       И отец их похвалит.       Тобирама сам не знал, почему согласился. Им следовало бы сосредоточиться на выполнении своего задания: прикинуться нищими (у Каварамы это уже получилось), осмотреть дом, выяснить, как лучше обустроить дело так, чтоб это выглядело случайностью…       На бегу дожевывая пирожки, они рванули туда, где в мешанине мутных и слабых присутствий простых людей с порой пробивающимися огнями шиноби из других кланов — вроде бы Хьюга? Кто-то еще? — Тобирама сумел почувствовать жгуче-горячие угли силы, чуждой всему живому и праведному. Учиха был уже не один — конечно, из-за того, что враги — трусы, они никогда не ходят на миссии поодиночке. Скрываясь за углом забора и сдвинув повязку, прячущую его красные глаза, Тобирама мрачно наблюдал, как враги стоят кружком и чему-то смеются — холеные, сытые, так хорошо одетые, и такие довольные, как будто эта улица принадлежит им, и весь этот город тоже!       …А потом тот Учиха, который дал Кавараме денег, обернулся, и улыбнулся, и помахал рукой — и Каварама шагнул вперед, как будто не враг это был, а друг или родственник! И его потянул за собой!       …А Учиха так ничего и не поняли, и решили, похоже, что они — просто какие-то сироты, которым можно «оказать покровительство», как говорил отец. И Тобирама обрадовался тому, что враги их не узнали, и подумал, что может быть, их простая миссия может стать намного значительнее — вдруг они на самом деле сумеют втереться в доверие к врагам и узнать их тайны?       Только потом Тобирама понял, как велико было коварство демонов.