Больше не последний

      — Не знаю, переживут ли Сенджу эту зиму, — тихо сказал кто-то.       Учиха Райто застыл на миг, но почти тут же расслабился, продолжая старательно крутить ручку мельницы, следя, чтобы из нее не летели мелкие крошки. Семена белоягодника нужно было перемолоть не слишком крупно, но и не слишком мелко — они шли в травяной сбор от лихорадки, и отмерять нужное количество, рассыпая по маленьким бумажным кулечкам, должен был сидящий рядом мальчишка одного с ним возраста — Норио, младший брат красавицы Митико. У него уже прорезался шаринган — и раньше Райто думал, что в его новом клане это считается крутым. А потом подружился с Норио, которому снились кошмары, а еще он не мог оставаться один в темноте — начинал задыхаться.       «Такое бывает, — сказал Саске-сэнсэй, и определил их двоих жить в одну комнату. — Плохо, что слишком рано, но с другой стороны — не тот у нас мир, чтоб дети успевали вырасти… это надо просто переждать, как болезнь, в конце концов, разум, — старший Учиха постучал себя по виску, — привыкнет и перестанет ходить по кругу. Дурманы и снотворные сделают только хуже, не вздумай что-то такое глотать, скорее отравишься, чем себе поможешь. Лучше делом займись, таким, чтобы требовало большой сосредоточенности на чем-нибудь мелком. Каллиграфию, что ли, потренируй… а ты, — сэнсэй обернулся к Райто. — за ним присматривай. Одного не оставляй!»       Райто серьезно кивнул, проникнувшись строгим тоном. А Норио возмутился.       «Что, и в нужник ему со мной ходить?»       «Привыкай, — усмехнулся сэнсэй. — Вдруг на миссии ногу сломаешь? На то и семья, чтоб при случае помочь до нужника добраться».       «Тьфу, сохраните Ками!»       Именно Райто придумал им дело — общее, чтоб не расставаться, и не слишком тяжелое — чтоб одновременно тренировка и не тренировка. В лекарском доме клана всегда нужны были руки на подхвате — подать, унести, помыть, подмести. А их посадили на помощь в изготовлении лекарств — пока несложную, всего с одним компонентом. Толченые семена, дробленые корни, сушеные травы… они перебирали сырье, толкли, дробили, измельчали, а потом Норио, как обладатель шарингана, отмерял нужные порции, засыпал в кульки, а Райто их быстро заворачивал. Дело несложное, но важное — часть лекарств шла на продажу, часть Учиха использовали сами.       И никто тут не говорил, что настоящий шиноби не должен болеть, а если заболел — то должен выздоравливать сам собой, иначе он слабак и не достоин называться воином клана…       А еще тут можно было подслушать разговоры взрослых. Старшие лекари, легко раненые и выздоравливающие с удовольствием болтали, собираясь во внутреннем дворике, и даже не вспоминали о правилах, по которым настоящий шиноби должен всегда сохранять бдительность. Это было странно и непонятно — Райто хотел спросить, как же Учиха борются со шпионами, но вспомнил о том, что он — сирота из гражданских, и по легенде вовсе не должен ничего знать ни про секретность, ни про то, каким должен быть настоящий шиноби. Да и как знать, правильно ли было то, что ему говорили раньше, если в итоге беспечные Учиха жили сытно и богато, а Сенджу с их правилами, порядками и бдительностью настоящих шиноби все равно голодали. И от предательства это их не спасло.       Саске-сэнсэй еще в самом начале сказал, что жизнь в клане Учиха будет сильно отличаться от того, что было раньше. Поэтому Райто старался больше молчать и присматриваться к тому, что происходит вокруг, хотя порой язык чесался от вопросов. Некоторые можно было задавать без опаски — например, о новых техниках, о способах медитации, о тренировках. А некоторые — такие, как например «у нас в клане было вот так, почему здесь принято по-другому» — требовалось обдумать и переиначить так, чтобы они не намекали на настоящее происхождение Райто, гражданского сироты.       Иногда это было сложно. Вот дома бы наверняка просто велели бы просто делать, что сказано, и не задавать дурацких вопросов…       Но из дома он сбежал. И даже не сильно скучал — не о чем было.       Семья? Отца он боялся, Хаширама был Наследником и у него была своя компания, Тобирама был вечно занят тренировками, Итама был слишком маленький. Друзья? Они хотели дружить в первую очередь с сыном главы клана и братом Хаширамы-Мокутон, а не с ним самим. Были мальчишки, с которыми он ходил на тренировки и в лес за грибами и ягодами, но они никогда не приглашали его к себе домой так, как друг друга. И никому из них он не решился бы рассказать действительно важную тайну, потому что не знал, будут ли они ее хранить, или растреплют семье и своим настоящим друзьям.       Конечно он любил Итаму и Тобираму. О них он скучал, но знал, что Тобирама рано или поздно закончит миссию и вернется к нему. И Итама тоже вернется — младший брат только казался глупым и наивным, а на самом деле очень много замечал и понимал. Даже больше его самого. Поэтому он не сомневался — с Итамой все будет хорошо. И с Тобирамой тоже.       Он подождет, они вернутся и будут жить вместе. У них будет новый дом, настоящий — где с ним и с Итамой будут дружить просто так, а не потому, что они сыновья главы и братья наследника. И Тобираму не будут дразнить из-за того, что его глаза похожи на шаринган.       Так он рассудил и приготовился ждать…       …но это все равно оказалось странно. Со стороны услышать такое про клан, который прежде считал своим…       Не страшно и не горько, нет. Странно — потому, что не было никаких сомнений, сожалений и желания сбежать, чтобы предупредить своих. Потому, что в жилой пристройке за лекарским домом было тепло, уютно и красиво, и красавица Митико учила его: в хирургию без шарингана рано, но преобразовывать чакру уже сумеешь…       А еще Норио поначалу хоть и поглядывал настороженно, но уже привык и подружился — не с сыном главы клана, не с братом Хаширамы — Воплощения Ашуры, а с Райто — сиротой из Мацуямы. И Саске-сэнсэй, когда говорил, что он хорошо справляется, улыбался так по-особому, с гордостью и радостью. Отец, например, так улыбался только Хашираме, а сэнсэй — всем своим ученикам. И ему тоже, хоть он и был не настоящим Учихой, а приблудным Сенджу, который сюда попал только потому, что хитроумный Тобирама уговорил сэнсэя, что они будут полезны…       И он точно будет полезен!       — Я слышал, наш глава со старейшинами решили готовить новое поле для семян из далекого края, — задумчиво и сипло донеслось из-за ширм.       — Целое поле? — усомнился кто-то. — По мне так и нескольких огородов хватит. Не так уж много тех семян, да еще могут вымерзнуть в зиму… тем более, что неизвестно, каковы окажутся плоды.       — Ну, одно зернышко уже прорастает… и выглядит полезным, — добавил сиплый голос со смешком, а Райто внезапно его узнал. Его звали Карасу, и несколько дней назад он лежал и кашлял кровью, надышавшись какой-то гадости на миссии в Стране Ветра, а Райто уговаривал его пить очень полезный (хотя и отвратный на вкус) настой. Однако… это что, он о нем говорит?       Ловить намеки, особенно такие простые, Райто умел. И, сообразив, о чем речь, ощутил, как губы сами собой расползаются в улыбке, а в груди поселяется горячая гордость.       А поле для новых семян… ну, хорошо, что будет. Главное, чтоб сорняков туда не забралось.