Больше не последний

      Незадолго до Зимних Праздников в клане Сенджу случилось одно крайне неприятное происшествие: прямо в селении, чуть ли не на пороге родных домов были убиты двое из сильнейших шиноби клана. Убиты тихо, но исключительно грязно — и те Сенджу, чьи дома оказались, так сказать, в радиусе поражения, долго с руганью отчищали заборы и стены.       — Не могли подальше отойти, биджу их вылюби! Идиоты!       И конечно, ситуация была крайне скверная: ладно бы, погибнуть на миссии или даже в пограничных землях. Но в своей деревне! Чуть ли не в собственных домах!       Хорошо еще, что гости из Хагоромо уехали!       Убитых обнаружила племянница главы: она, выйдя из дома на раннюю тренировку, решила пройтись по селению, поглядеть на заснеженные дома, ну и это… с женихом повидаться. Обычно они встречались недалеко от пустующего дома, где поселился гость, болтали и целовались под прикрытием густых зарослей боярышника. Но в этот раз встретиться им не довелось: уже подходя к цели, молодая куноичи почувствовала сильный запах крови и потрохов, потом заметила на дороге чьи-то голые ноги. Отдельно от туловища.       После чего решила в одиночку не рисковать, по-тихому вернулась в дом, и уже оттуда ее отец объявил общую тревогу. Место события оцепили, обыскали окрестности (насколько могли), и принялись разбирать на две кучки кусочки валяющихся вдоль улицы тел, пытаясь по ним определить, что это было. На первый взгляд казалось, что их просто разорвали…       И дело было даже не в том, как именно это было проделано — а в том, что это было проделано тихо! Ладно — печати, они, если подумать, в селении Сенджу достаточно старые… но сами шиноби? Пусть сражение (или, верней говоря, расправа) произошло на окраине, где народу живет немного, а те, кто живет, талантом и силой по большей части не отличаются… но все же не за оградой! Какими бы слабаками ни были жители окраин, должны же они были что-то почувствовать!       Но всех как будто сон сковал. Что, учитывая возможного виновника переполоха, казалось особенно страшным.       И поначалу все, разумеется, были в ужасе. Как же, такое нарушение безопасности! Все, способные держать оружие, перешли в состояние особой бдительности, собравшись в отряды для защиты себя и близких…       …а потом кто-то отыскал головы убитых. Довольно… пожеванные, но для опознания вполне пригодные. И уже на головы эти полились благие пожелания соклановцев, испытавших сложную смесь стыда и досады, изредка прорывающуюся наружу ядовитым хохотом.       — Наверняка пленника после утех плохо привязали, недоумки!       Это предположение немедленно подтвердилось: в головах, точнее, в ртах этих голов, обнаружились отрезанные… точнее, оторванные… так сказать, мужские части. Принадлежавшие, очевидно, им самим. Версия с местью сбежавшего пленника обрела еще больше доказательств — все ведь знали, что с Учихами следует быть крайне осторожным, если уж сразу не вырвать глаза — члены проклятого клана порой даже полностью обессиленными могли выдать нечто смертоносное, такие способности давало им проклятое додзюцу. Но два идиота любили острые ощущения.       Вот и получили их полные кишки. А заодно — все селение вместе с ними.       Ведь никто из лучших ищеек клана так и не сумел понять, куда подевался злосчастный пленник. Сбежал в лес или затаился в чьем-нибудь сарае? Мстить за этих двоих не горели желанием даже их семьи — как и оказаться на пути загнанного Учихи, который уж точно не станет разбираться, хотят ли его убивать или потихоньку выпроводить. Громогласные призывы главы клана к поиску и уничтожению негодяя, посмевшего не только удрать, но и убить насильников, звучали на все селение — но выполнять их никто не спешил.       Все знали о страшных способностях шарингана, даруемых в моменты величайшего гнева — и знали, что против этих техник привычные приемы защиты в лучшем случае работают слабо, а в худшем не работают вообще. Никто не хотел собственным телом проверять, кончилась ли у беглеца чакра, или сил хватит на то, чтоб раздавить еще одного или двоих?       Поэтому члены клана Сенджу очень старательно, тщательно и неторопливо обыскивали все уголки селения, где мог бы, например, затаиться сбежавший Учиха. Особенно, собственные подвалы, да! Ведь всем понятно, что в заброшенных домах прятаться удобнее всего, а значит, там искать будут в первую очередь, а значит, Учиха наверняка будет прятаться не там! А значит, означенный Учиха это все прекрасно понимает, следовательно, при обыске подвалов и сараев собственных домов риск столкнуться с обладающим неведомыми силами беглецом минимален…       — Не бойся, отото! Мы его обязательно поймаем! — бодро заявил Хаширама, когда шум затих в отдалении.       — А я не боюсь, — Итама поежился и шмыгнул носом — когда поднялась тревога, он выбежал в сад, и на него с дерева упала здоровенная куча снега. — Как думаете, папа скоро вернется?       — Не думаю, — Тобирама оглядел опустевшую улицу: здесь, в центре селения, по общему решению, было достаточно безопасно. Даже если Учиха и сунулся бы сюда, рассчитывая, что здесь искать не будут, печати, настроенные на предупреждение о чужаках, неизбежно подняли бы тревогу. Да, печати были старые, но еще вполне работали… по крайней мере, на их доме.       — Они пошли обыскивать окраины, а здесь… здесь еще долго будет тихо.       — Тогда… может, я пойду, поменяю одежду? В мокрой холодно.       — Иди-иди, не жди, пока сопли заведутся, — проворчал Тобирама, пристально вглядываясь во мрак зимнего утра, откуда ветер доносил отдаленные голоса. Итама кивнул и юркнул в двери. По чакре прошла странная мелкая дрожь: и если бы не приобретенная за последние полгода привычка постоянно вслушиваться в мир, опасаясь пропустить соглядатая, Тобирама бы ничего не заметил.       Суматошное утро постепенно перетекало в наполненный усталостью и досадой день. Учиху не нашли, хоть и перевернули вверх дном все, что можно и нельзя, после чего решили, что беглец таки удрал — а после и подтверждение этому отыскали, в виде странного выбеленного пятна с пятном крови посередине на полу одного из заброшенных домов и неровно срезанного обрывка тряпки. Вероятно, шаринган подарил своему владельцу способности к технике дальнего перемещения…       Обнаружив такие дела, Сенджу всерьез задумались о том, чтобы не хоронить двух мастеров допросных техник, из палачей превратившихся в жертв, а попросту выбросить останки подальше в лес — на поживу диким зверям. Упустить пленника — ладно, хоть и достойно малолетки, впервые взявшего в руки кунай… но даровать ему заодно новую ступень проклятых способностей?       …А Итама все-таки простудился. Впрочем, не так плохо, как было в прошлом году — без страшной лихорадки, всего лишь с соплями и осипшим голосом. Отец на это внимания почти не обратил — только раздраженно велел заварить лечебный чай и взять дополнительное одеяло. Обрадованный младший брат сипло пообещал выздороветь как можно скорее, и скрылся в своей комнате, уволочив с собой сверток с одеялом и котелок с травяным отваром.       И снова Тобирама почувствовал в чакре странную дрожь, о которой, впрочем, почти сразу забыл, когда отец пожелал проверить их с Хаширамой боевые навыки.