Нордки для нордов, или Неестественность естества

Полыхнуло синее пламя, и в шахте, излучая ауру погибели, вызывая животный страх одним лишь своим присутствием, будто бы испепеляя одним своим яростным взглядом, появился лорд-дремора. Он был очень рассержен. Его брови хмурились, а губы сжимались в нитку. Он скрипел зубами и шумно дышал. Он оглядывал заключенных так, будто бы он был быком, а они – красными тряпками. Он был совершенно голый, намыленный белой пеной, и в руке у него были миленькая желтая резиновая уточка. - Снова ты, Эйргеллон? – еле сдерживая злость, спросил он. - Эм… Ну… да. И альтмер улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой №8. - Что я обещал сделать с тобой, если ты еще раз меня призовешь? - Эм… Сжечь мой дом, изнасиловать мою бабушку и убить мою собаку? - Именно. А значит… - Бабуля, беги скорее! – завопил Эйргеллон и, оттолкнув в сторону Сольвейг, бросился к орку. Дремора прикрыл уточкой срам и недоверчиво скривился: - Ты думаешь, я поверю в то, что орк – твоя бабушка? - Это не орк! Это старенькая альтмерка! Вы, дорогой мой лорд, просто смотрите на мир по-другому. - Да? – удивился дремора. – Сейчас проверим. И он направился в сторону Боркула. - Эй, чувак, ты с ума сошел? Какая я тебе бабушка? - Альтмерская, - радостно объявил эльф. Один из заключенных, старичок с длинной бородой, помог Сольвейг подняться. - Новички? – шепнул он ей на ухо. - Ага, - пробурчала в ответ девушка. - За что посадили? - За заговор с Изгоями. А этот дебил еще и дремора призвал. Вот что с ним делать, дедушка? - Даже не знаю, - пожал плечами тот. – Пороли мало в детстве, видать… Дедушка сделал шаг вперед и зычным голосом произнес: - Изыди в Обливион, дремора! Лорд исчез, оставив на земле клочья белой пены. - Спасибо, дедушка! – обрадовалась Сольвейг. – А можете теперь альтмера выпороть? - Я его сам сейчас обработаю по полной программе! – зарычал орк и бросился на Эйргеллона, размахивая кулаками. Тот завизжал и исчез в пыли под нападающим. - Боркул, перестань, - повелительно сказал старичок. Орк тут же бросил эльфа и подошел к дедушке. - Прости, Маданах. Не удержался. Сольвейг округлила глаза: - Так это ты – Маданах, Король-в-лохмотьях?! - Он самый. - Где? Где этот королишко?! Эйргеллон поднялся с земли, выплевывая песок. Вокруг его глаза красовался здоровенный фонарь. Однако альтмер, как и подобает персоне из высшего общества, мгновенно выправил осанку и, преисполненный праведным гневом, подошел к Маданаху. - Я требую объяснений! Почему нас посадили в тюрьму, прикрываясь Вашим именем? Почему у вас здесь нет порядков? Мерзкий орк делал моей телохранительнице недвусмысленные предложения, а когда я попросил его остановиться, он попытался меня убить! - Спокойно, сынок, - лучезарно улыбнулся дедушка. – Пойдем ко мне, у меня в камере заныкана бутылка хорошего старого вина. Посидим, обсудим, все друг другу расскажем… Эйргеллон надменно кивнул. - Сольвейг, я поговорю с Маданахом, а ты принеси мне льда – глаз болит. - Где я тебе в шахте лед найду? - О, Магнус… - вздохнул альтмер. – Ну придумай что-нибудь, мы же в Скайриме, тут везде либо лед, либо снег, даже в шахтах. Давай, ты же умная, - отмахнулся он. Маданах лишь тонко усмехнулся и, когда Эйргеллон отвернулся, покрутил пальцем у виска. Сольвейг хихикнула и закивала. - А Маданах-то классный дядька, - произнесла она, когда Король-в-лохмотьях и альтмер ушли. - Это да… - согласился Боркул. – Так это… Мне совсем-совсем не перепадет? - Совсем-совсем. - Жаль.