Знак трех

      Когда карие глазки, от природы влюбленные в темноту, впились в небольшую, едва видимую трещинку на грязном, тёмном потолке, их обладательница поняла, что все вышло удачно. Конечно, любой человек понял бы, что все удалось, как только осознал, что жив, но не Сэм. Она всегда была человеком, который ни за что не начнёт думать раньше, чем сможет видеть.       Сделав довольно глубокий вдох, Пейдж тут же села, понимая, что находится на полу, и мысленно пожурила Дерека за то, что он даже не удосужился положить её на близ стоящий диван, а потом пожурила и саму себя — что она за девушка такая, которую не хочется переместить с пола на диван. Но, уделив этим глупостям целых две минуты, девушка наконец поднялась на ноги и тут же грохнулась на диван, чувствуя себя слишком не собой, чтобы удерживать равновесие. Все её тело было не таким, как вчера. Сэм не знала, как это объяснить, но она, чёрт возьми, чувствовала себя до неузнаваемости другой. В голове постоянно читала мысль, что теперь она точно лучше всяких Мартин, но Пейдж почему-то не соглашалась с ней, стараясь наконец разобраться во всем, что произошло.       Неожиданно обострившийся слух, словно у старушки, слишком сильно настроевшей слуховой аппарат, уловил скрип уцелевших дощечек, которые устилали пол. Саманта обернулась на звук, думая, что ей есть, что сказать Дереку, но как только глаза слишком внимательно уцепились за хозяина столь изувеченной обители, девушка поняла, что все это было ложью.       Хейл в это время небрежно взглянул на свою новоиспеченную бету и кинул на диван что-то, в чем Сэм с раскрытым ртом тут же признала свой телефон и схватилась за него, как человек, измученный жаждой, хватается за протянутую ему флягу. — Я вбил тебе мой номер, — проинформировал девушку Дерек, при этом не замечая её в упор и начиная подниматься по деревянной лестнице вверх. — Иди, я найду тебя, когда ты мне понадобишься.       Саманта даже не отреагировала на слова альфы, которые очень хорошо слышала. Она вдруг вообразила себя губастой проституткой в блондинистом парике, в дурацкой одежде и с дурацким макияжем. Продолжая изумленно глядеть на свой чертов телефон, Пейдж сглотнула тяжёлый ком из собственных размышлениях о последствиях её решения, и пискляво, но не нарочно пискляво, воскликнула: — У меня же пароль стоит! — и взглянула на экран — действительно, пароль. — Ага, — подал голос Хейл уже со второго этажа и громко усмехнулся. — «Стайлз».       Саманта даже не смогла покраснеть. Она настолько сильно привыкла к своей любви к Стайлзу, что уже давно считала это простой привычкой, правда, какой именно — вредной или невредной? — сказать девушка не могла.       Шумно вздохнув, Пейдж поднялась на ноги и, сжав телефон в руке так, что волей преобретенной силы он едва не треснул, направилась к выходу из дома. Теперь она — оборотень. И, в лучшем случае, такой же, как Скотт.                            Хлопая голубой дверью, Стайлз уселся за руль своего «Джипа» и взволнованно посмотрел на друга, будто бы тот вот-вот должен был сказать что-то очень важное. Но Скотт молчал, ожидая, когда Стилински переварит не очень хорошо преподнесенную ему новость и будет готов завести машину. В общем, в тесном «Джипе» повисла звенящая тишина, которая лишь для слуха оборотня иногда перебивалась ещё более напряженными вздохами. Наконец, пересилив себя и глубоко вздохнув, Стайлз дрожащими, влажными руками ухватился за руль, как за спасительный круг, и сказал: — Нет, она точно что-то с собой сделала, Скотт.       МакКолл поджал губы, посмотрел на своего друга и, аккуратно опустив руку на чужое плечо, уверенно заявил: — С Сэм все хорошо.       Конечно, оборотень не был уверен, что Стилински ему поверит, поэтому Стилински собственно и не поверил, напряженно дернув плечом, и тут же завёл машину. Стараясь выглядеть спокойным, парень аккуратно выехал со школьной парковки, ненароком вспомнив Харриса, который назначил на сегодня контрольную и, к несчастью, видел двух друзей, и, уже езжая по дороге, снова озлобленно гаркнул: — Мама Сэм попала в больницу с очень тяжёлым ранением, Скотт. У неё есть причина, чтобы сделать глупость, — Стилински вздохнул, быстро приглаживая взмокший ёжик тёмных волос рукой. — И почему твоя мама не сказала нам вчера…       Стайлз не стремился обвинить Мелиссу в чем-то, но Скотт увидел в его речи именно это и ощутил, что если его друг продолжит говорить, то он, может быть, потеряет контроль. Вцепившись руками в свой рюкзак и поджав губы в невероятно тонкую линию, МакКолл посмотрел вперёд, на дорогу, по которой мчался «Джип» и неожиданно осознал, что именно говорил Стайлз. Нахмурив брови, парень посмотрел в сторону своего друга. — Ты имеешь в виду, что понимаешь Сэм?.. То есть, понимаешь, что у неё есть веская причина…наложить на себя руки? — предположил МакКолл, напрягая своими словами и себя, и Стайлза. — То есть, когда твоя мама… — Нет! — тут же взвизгнул, вклиниваясь в чужую мысль, Стилински, но продолжил, как ни странно, вести машину очень спокойно. — У меня есть папа, а у Сэм, если Молли умрёт, никого, понимаешь, Скотт? В этом разница, — сухо сообщил парень. — У неё нет никого, чтобы жить. Уже нет, потому что Сэм всегда хоронит заранее.       Скотт понял мысль Стайлза, вспомнив, как в детстве Саманта считала мертвым своего дедушку уже тогда, когда он только-только заболел раком крови, и не смел её оспаривать. Замечая домик Пейджей, к которому «Джип» Стилински неумолимо приближался, МакКолл почувствовал невероятное желание проехать мимо, просто забыть о существовании Сэм, чтобы не видеть её такой, какой её уже давно в панике представлял его друг — мёртвой.       Резко хлопнув по тормазам, Стайлз остановился прямо перед подъездной аллеей у дома семьи Пейдж, и вылетел из «Джипа» не позже, чем Скотт. Не закрывая машины, парни устремились на крылечко дома. МакКолл по привычке хлопнул ладонью по дверному звонку, но, поймав на себе недоуменный взгляд Стайлза, влетел в открытую дверь, и оказался в доме. Стилински тоже зашёл следом, прикрыл дверь за собой и громко прокричал: — Сэм!       Никто не ответил. И без того до жути напуганные подростки столкнулись взглядами и понеслись в гостиную. Саманта была именно там: сидела на диване перед телевизором и без всякого смысла глотала джин, когда-то перелитый в бутылку из-под энергетика, чтобы Молли даже и не думала спрашивать. Увидев подругу, растрепанную и совсем не мертвую, Стайлз и Скотт снова столкнулись взглядами, но уже с легко читаемым облегчением.       Пейдж слышала каждое движение их рук, разрыващее воздух, слышала каждый шаг и вздох, но не оборачивалась. Глотая джин, смотря в телевизор и не получая ни от чего из этого того удовольствия, которое было раньше. Ещё вчера Сэм бы легко развезло от половины бутылки джина, випитой ей сегодня, и ещё вчера телешоу про любовь было любопытным… — Сэм! — снова воскликнул Стайлз, облегченно вздыхая и садясь рядом с девушкой на диван. — Почему ты не позвонила нам вчера?       Саманта не ответила, напряженно подмечая то, что Скотт все ещё не присоединился к Стилински, расспрашивавшему, как девушка себя чувствует, и чувствуя, как сердце воспаляется, начиная бешено стучать. Прикусив губу, Пейдж нервно улыбнулась и резко повернула голову в сторону МакКолла, поднимаясь с места. Смотрясь в напряженное, хмурое лицо, как в зеркало, которое отражает её саму дневной давности, рыжеволосая девушка насильно растянула губы в широкой улыбке и плюнула прямо в душу Скотту своей фразой: — У меня был выбор.       Стайлз тут же поднялся с дивана, медленно переместившись к Скотту, который сдал руки в кулаки, и зыркнул на подругу так, что она невольно усомнилась в своём решении на десятую долю секунды. — Это плохой выбор, — искренне помотал головой МакКолл, вздыхая и мысленно проклиная Дерека просто потому, что «А кого же, собственно, ещё?» — Погодите, — задумчиво представая теперь между двумя оборотнями, Стайлз посмотрел на Сэм с искренним непониманием. — Ты теперь оборотень? А…мх… Зачем? — Действительно, зачем? — тут же подхватил Скотт, неосторожно хватая друга за запястье и резко меняя себя и его местами. — Сэм, о чем ты думала?!       Девушка допила свой джин, раздавила пластмассовую бутылку и, бросив её на диван, ответила: — О маме.       Саманта понимала, что это не оправдывало её поступок, но зачем оправдываться, когда ты говоришь чертову правду? Пусть и глупую, но правду. Да, рыжая не слишком любила свою маму, когда рядом с ней был, казалось, самый прекрасный человек на свете — её отец. Да, она обманывала её, расстраивала и обижала ещё больше, чем чужих людей, но…девушке казалось, что если Молли умрёт, то она даже не задумается о чем-то постороннем — разревется и все. Может быть, это и не было настоящей любовью, а лишь привязанностью на генном уровне, но Сэм была уверена, что все будет именно так, как она думает. — Я люблю её, — вздохнула Пейдж, смотря на двух своих друзей. — Она дорога мне настолько, что я не хочу, чтобы, если она, конечно, выживет, подобное повторилось.       Стайлз неожиданно решил, что поступил бы точно также, если бы что-то случилось с его отцом, и невольно опустил голову, понимая, что Сэм поступила относительно правильно, но Скотт с этим согласиться не мог. Он знал, что такое быть оборотнем, знал, что такое существовать наполовину чертовым волком и, чёрт возьми, он знал, что такое быть рядом с любимым человеком в шкуре чудовища. Несомненно, на ум подростка приходила не столько Мелисса, сколько Эллисон — человек, которого он каждый раз, не желая, покрывался убить. Именно поэтому МакКолл убеждён, чем дорогой человек — не причина быть чудовищем.        Дорогой человек — это причина быть человеком.       Глубоко вздохнув, Скотт сделал неосторожные шаг к Сэм. Неосторожным он был, потому что при желании новообращенная легко могла напасть на парня и растерзать не только его в порыве неконтролируемой злости. — Тебе не стоило этого делать, Сэм, — снова повторил подросток и шумно вздохнул. — Ты не можешь быть уверена, что не убьешь её сама в одно из полнолуний. — Я научусь контролировать себя, — холодно огрызнулась Пейдж. — Не ты один, Скотт, можешь пересиливать себя ради других. — Да ты же самовольно испортила себе жизнь! — не сдержавшись, воскликнул МакКолл, Стайлз тут же выплыл перед ним и схватив за плечи, всхряхнул, при этом самовольно передвинув в сторону.       Сэм на слова друга не ответила, сжимая руки в кулаки. Скотт, которого с усилиями и бормотаниями утаскивал из теперь чужого дома Стайлз, почувствовал запах крови и наклонил голову вниз. — Ты слишком легко взрываешься, чтобы быстро научиться контролировать себя, — неосознанно пролепетал МакКолл вслух, оказываясь на крыльце. — Но я не буду чудовищем, — также тихо отвечала ему Сэмми, усаживаясь на диване. — Как и ты.