Девятнадцатая глава.
31 января 2018 г., 13:02
Находя ответы, Забываешь все вопросы…
Сэм только схватила кого-то тёмного и безликого за горло, цепляясь когтями, как трель телефона заставила её, замешкавшись, помотать головой и, открыв глаза, оказаться на диване перед телевизором, по которому шла уже знакомая концовка «Химеры». Опять она заснула на самом интересном. И опять упускает самое интересное из своего сна. А Пейдж так надеялась, что ей, может быть, приснится то самое лицо, которое видела Молли перед падением на землю… Вздохнув, Саманта смотрит на экран телефона. Неопределенный номер. Не хочется брать, но что-то подсказывает, что Дерек, номер которого уверенным движением оказался в чёрном списке, скорее прислал бы телеграмму с одним из своих клоунов с когтями. Взяв в руку мобильник, Сэм мазнула пальцем по дисплею и небрежно плюнула: — Кто это? А в ответ тишина. Такая, которой даже не веришь. Абсолютная то есть. Ни звука, разве что только те звуки, которые собрались в её квартире: приглушенный рассказ женщины о пользе детского питания, шорох пледа в ногах и напряженный металлический вой холодильника с кухни. Всё. — Алло, — устало протянула девушка, скользнув языком по своему небу и сердито сжав зубы. Сбросив вызов, Сэм неосознанно накрутила себя с версией о том чудовище, которое она видела в бассейне, до такой степени, что телевизор сразу же прекратил вещать, а торшер, тысячелетиями служащий для декора, вдруг засиял уличным фонарем прямо в доме. Поднявшись, девушка подняла плед, бросила его на диван и прислушалась. Ворчал все тот же холодильник, на улице гавкала собака и какой-то природный, звенящий шорох свистел в ушах ветром, быстрее разгоняя кровь по телу. Сэм помнила, чем окончилась её прошлая встреча с чертовой канимой, и понимала, что решение этого существа прогуляться у дома девушки может окончиться тем, что Пейдж не просто окажется на лопатках — она окажется на лопатках голая и в морге, с номером, привязанным к большому пальцу. Стиснув зубы, Саманта чувствовала как злость быстро валится на неё, обнимая за лёгкие и слегка поглаживая по мелкому-мелкому сердцу, которое и без того работало только благодаря надежде. Сэм стало так противно, что она не меняется, что её по-прежнему пугает любой шум и гам и что… Господи, как же нелепо звучит «я хочу защищать тебя» от той, кто не уверен, что может защитить даже саму себя, от той, кто даже и не представляет, как это — защищать! Сэм — одно сплошное обещание. Ни единого действа — просто потому что не приходилось, от детского, совершенно невинного незнания. Саманта Пейдж — простая девчонка, которой, как и любому человеку нужны лишь мечты о приключениях, — но поняла она слишком поздно: когда уже выбила себе путевку на самые экстремальные горки. И это чувство не сравнить так точно ни с чем, кроме как и вправду с аттракционами, — ты думаешь, что аттракцион, где все кричат, будет для тебя в самый раз, но на самом деле… Потом ты просто не можешь оторвать взгляда от жёсткой карусельки — той самой, с лошадками. Хмурясь так, что морщинка между бровей стала больше походить на нервно бьющуюся жилку, Сэм поправила футболку и снова собралась попытаться прислушаться к звукам с улицы, как её буквально оглушил дверной звонок. Дернувшись, девушка тихо зарычала: перепонки едва не лопнули. Снова став нормально ориентироваться в звуках через пару секунд, Сэм направилась к двери. Её шаги, как в фильме ужасов, были слишком громкими, как и чужое дыхание, иногда смешиваемое с кашлем, за дверью. И не было ни дверного глаза, ни цепочки, которая могла бы спасти от нежелательного гостя. Сэм даже передернуло от зла на свою мать, которая всегда была до одури гостепиимной, отвергая предложения на счёт цепочки под всевозможными предлогами. Сосредоточившись, Сэм на всякий случай пустила когти на левой руке, а правой быстро и легко приоткрыла дверь. Мэтт Нортан, чувствуя себя очень неуютно под злым взглядом оборотня, чуть постукивал носами серых кедов и с перерывами в несколько секунд посматривал в глаза Сэм, которая… Ох, лучше бы она его не узнала. Этот парень с самого начала оказывался не в то время не в том месте, но сейчас, уже запомнившись девушке, как Мистер-сую-свой-нос-не-в-свои-дела, он побил все рекорды. И Саманте почудилось, что она уже знает его невнятно оправдание — «Я перепутал дом и…» Но Мэтт даже не собирался оправдываться. Напротив: он был готов легко сдаться и даже сдать Мелиссу МакКолл, которая улыбчиво восприняла просьбу Нортана рассказать ему о Сэм. — Что вы тут делаете? — спросила рыжеволосая девушка и неспеша убрала когти, но дверь шире не открыла. Нортан вздохнул и, пытаясь пойти в некоторое наступление, сказал: — Мне кажется, что вам кажется, что я вас преследую. Но Сэм не нашла это ни смешным, ни милым. Это были простые слова, которые, по мнению девушки, не должны быть произнесены. — Плюс к этому, вы меня страшно бесите, — кивнув, Пейдж холодно улыбнулась парню и вздохнула. — Ещё раз: что вы тут делаете? Тот самый длинный нос шумно втянул в себя воздух — Сэм чудом не засмеялась. В глазах незванного гостя сверкнула такая решимость, что Пейдж невольно подумала, что прямо сейчас парень полоснет её чешуйчатым хвостом, парализуя, а потом и убьет. — Я хотел увидеть вас, — на выдохе сознался Мэтт. Это не удивило Сэм. Она всегда здраво оценивала себя и понимала — да, она симпатичная настолько, что может нравиться парням чаще, чем раз в двадцать лет, но вот только её симпатия, кажется, имела обратный характер. Потому что Пейдж едва-едва начинает отдаляться от Стайлза, но, увы, не для того, чтобы к кому-то приблизиться. Просто так. Просто из-за того, что нужно, что пора бы уже… И сейчас, смотря на Мэтта, девушка думала лишь о том, что его симпатия — это не её дело. Он может смотреть на неё, может ходить за ней по пятам, но… лучше ему не знать, что он проигрывает мальчишке из школы. Для Сэм все чувства других людей уже давно не касаются её самой. Привычка такая: Я могу влюбляться — в меня влюбляться не могут. Саманта смотрит поверх головы Нортана — на улице сияют фонари, и за одним из соседских заборов (за тем, что днём обычно кажется покрытым желтым золотом) беспокойно шастает старый пёс. С трудом опустив глаза на чужое лицо, девушка пытается выглядеть сердито. — Не думаю, что разделяю ваш… ваше желание пересекаться не только в больнице, — запнувшись из-за провальной попытки подобрать нужное слово, Пейдж скрестила руки на груди. — Доброй ночи, мистер Нортан, — сказала она чуть тише и ласковей, закрыла дверь и тут же забыла своего нежеланного визитера, как страшный сон. Все-таки права когда-то была Кэтрин Гир: Сэм слишком черствая для моментов, которые трогали бы её сердце и навсегда застывали бы в нем.***
Лениво подпирая голову рукой и грозясь вот-вот рухнуть прямо в опустевшую тарелку, Сэм продолжала сверлить Эллисон уставшим взглядом в то время, как девушка с большим удовольствием использует чужой телефон, как средство общения со Скоттом. Лидия, сидевшая рядом с Арджент, несколько обеспокоенно и довольно незаметно поглядывала в сторону компании Джексона, которая в данный момент осталась без лидера. Несмотря на собственные предрассудки и гордость, Мартин все же была разбита и, конечно, была расстроена: раньше она, как истинная королева, чувствовала руку на своём колене и была счастлива уже от завистливых взглядов. А сейчас… Словом, тяжело без короля. Особенно сейчас, когда королеву так и стремятся переименовать в городскую сумасшедшую, а этот чертов король оказывается в центре внимания, и у девушек будто бы появляется настоящая школьная форма, — цветастые топики и мини-юбки — которую отказываются носить лишь серые мышки, сама Лидия и Эллисон. Сэм носила форму частично. Ну не может же она расстаться со своей любимой юбкой! — Держи, — Эллисон с улыбкой вернула Пейдж её телефон. — Спасибо. — И как долго тебя будут держать под тотальным контролем? — лениво интересуется Лидия, которой надоело безмолвие за столом. — Повезёт, если до отъезда в колледж, — слегка виновато ответила брюнетка. Ей все ещё было неудобно перед Мартин за разговор по громкой связи при её матери. — Наверное, должно случиться что-то еще серьезней, чем отъезд, — предположила Сэм, нарвавшись на взгляд Виктории Арджент, ворвавшейся в кафетерий. — Например, апокалипсис, — съязвила девушка, у которой на языке невольно осела горечь от взгляда суровой и хладнокровной женщины. Лидия неопределенно хмыкнула на слова Саманты, откинув волосы назад. И будто бы случайно этот жест совпал с тем моментом, как Джексон занял место в центре стола со своими друзьями. Немного напряженно захихикала Эллисон, которую фраза Пейдж чуть-чуть задела. Сэм держалась без эмоций, лениво похрустывая хрящами пальцев и периодически вздыхая. — Нужно поговорить, Сэм, — голос Скотта вдруг осел где-то в сознании. Помотав головой, Пейдж нашла друга у выхода из кафетерия. Едва она посмотрела — МакКолл скрылся за дверью, и взгляд девушки невольно задержался на Джексоне, который с сомнением посмотрел на неё в ответ. Дернув бровями и не понимая того, что её заметили, Пейдж схватила рюкзак за лямку и поднялась. — Скотт, — немногословно ответила Сэм на не озвученные вопросы девушек и быстро направилась на выход. Едва Пейдж вышла, Джексон схватил свою сумку, закинул на плечо и последовал за ней. — Ага, — несколько рассеяно протянула Лидия, взглянув на Уиттмора, стремительно исчезающего. Эллисон, спешно принимаясь за свой ещё не тронутый обед, не услышала Мартин. Почесывая шею, натертую воротником блузки, Саманта лениво вышагивала по коридору, наблюдая, как Скотт и Стайлз исчезают за поворотом, и совершенно не спешила. Именно поэтому Джексон, принявший движение бровями за знак, легко мог нагнать Сэм, замечая её, как будто бы игриво, заманивающе вышагивающую по притихшему школьному коридору. Невольно улыбнувшись, Уиттмор в пару шагов приблизился к девушке и схватил её за руку. Пейдж хоть и слышала чьи-то шаги позади, все-равно перепугалась — она и подумать не могла, что это к ней. — Чего тебе? — несколько напряженно спросила девушка, совсем не понимая жеста Джексона. — Ты сама мигнула мне, — нисколько не растерявшись, ответил парень. — Или забыла, Пейдж? — Я? Тебе? — не брезгливо, скорее неверяще спрашивает Саманта. — Жест бровями, — усмехнулся Джексон. — Не пытайся опираться, Пейдж. То, что ты от скуки шляешься с Мартин, не делает тебя близкой ей настолько, что стоит заражаться её глупостью. — Глупостью? — выдернув руку из чужой хватки, сердито уточнила Сэм. — Лидия перестала быть глупой, как только рассталась с тобой. Подумай над этим. Джексон искренне не понимал, что происходит, почему Сэм отрицает свой сигнал, почему уходит, но на лице его это никак не отразилось. Он лишь неопределенно хмыкнул и, скрестив руки на груди, понял, что возвращение обратно к друзьям ни с чем будет сильным ударом по его гордости. И даже Пейдж не имела права рушить его гордость. По крайней мере Джексон считал неправильным позволять ей это тогда, когда она все ещё значится для него Пейдж. — Даже не скажешь «спасибо», Пейдж? — Зачем? Мне нравится, когда меня называют Сэмми.***
— Прости, что? — Сэм делает шаг в сторону, шарахаясь от Айзека, и придирчиво наблюдает за тем, как парень, улыбаясь, приваливается боком к её шкафчику. Жалобно скрипнув, синяя дверца легко захлапывается, подталкивая внутрь книгу по истории Греции. Лейхи лениво касается холодного замочка, зажимая его двумя пальцами, а с губ не сходит странноватая ухмылка. Пейдж силится, чтобы не зарычать, и смотрит прямо, в лоб оборотня. — Дерек хочет, чтобы ты дала Мартин попробовать вот это, — лёгким движением рук парня перед девушкой на секунду появляется маленький флакончик на четверть наполненный прозрачной жидкостью. — Яд канимы. Вы же подружки, — хмыкает Айзек, — подольешь ей куда-нибудь, и если её не парализует… На этом фраза обрывается. Не только для Сэм. Айзек просто решает, что девушка и сама прекрасно знает итог его речи. Он был прав. Саманте на ум сразу же пришло слово «смерть» и ничего более. Один флакончик с прозрачной жидкостью перед глазами. И так хочется… и так неправильно, что даже омерзительная усмешка Лейхи становится невидимой для ореховых глаз. Парень понимает, что для девочки, от которой за милю несёт симпатией к Стайлзу, его предложение, как запретный плод для Евы. И последствия тоже почти такие же губительные, но разве можно думать о своей совести в тот момент, когда ещё ничего не ясно; когда ты пока лишь просто хватаешь весы и укладываешь в две чаши груз? Сэм сразу же замечает, как рука Айзека лезет в карман и выныривает уже сжатой, с выбором внутри. — Сделаешь? — как ему казалось, для галочки уточняет парень, приглаживая кудряшки свободной рукой, и протягивает Пейдж флакончик. — Нет, — резко машет головой Саманта, неожиданно осознавая, что может произойти благодаря её заслугам. — Пошёл на фиг, — скалится девушка, рукой отпихивая Лейхи от своего шкафчика и хватаясь за замочек. — И от Лидии отвали. Она не может быть канимой. — Канимой, которая отправила в больницу твою мать и убила моего отца? — со злостью уточняет парень, наклоняясь к профилю Сэм. — Может быть, набросаешь список из тех, кто точно не канима, раз так хорошо разбираешься? Глаза золотятся, когда плечо уходящего Айзека ударяется о плечо Сэм, а на замочке остаётся широкий след от звериного когтя. Скотт, Эллисон и Стайлз, словно куклы, одновременно оборачиваются на Айзека и Эрику, стоявших у дверей кабинета химии, а потом также синхронно смотрят на Сэм, которая будто бы приветливо кривит губы в улыбке, предназначенной для Лейхи, взглянувшего на неё. Удрученно потирая пальцами край кофты, Стайлз хмурится и вздыхает. — А если этот яд убьет Лидию? — возмущённо и встревоженно вопрошает парень. — Этот Дерек… пускай проводит эксперименты на своих кроликах, — шипит он. — Я думаю, что не все так плохо, — резонно отмечает Эллисон, озираясь по сторонам в поисках Мартин. — Нам просто стоит находиться рядом с Лидией. Тем более, сейчас химия. Мы же все ходим на химию. Сэм с неудобством поджимает губы. — Я исключила Харриса из своего расписания пять дней назад, — виновато сознается она, аккуратно демонстрируя друзьям обложку учебника по физике. — Ты серьёзно, Сэм? — возмущается Стайлз. — Почему сейчас?! — Стайлз, — в миг осуждающе тянет Скотт, до этого молчавший. — Все в порядке. Нас и так трое. Сэм кивает. Ей было бы очень плохо, если бы она вправду подвела Стайлза. И только сейчас она понимает, что под графой «подвести Стайлза» ее совесть нервно и верно скребет «задуматься над предложением Айзека больше, чем на три секунды». А там все двести три! Там столько секунд, столько мыслей о смерти Лидии, что стоит ужасаться самой себе и бояться саму себя, особенно тогда, когда твои глаза в прямом смысле зеркало твоей души. Но Сэм чувствовала, оправдывалась, что её вина мала. Это были бы чужие руки! Не ее ухоженные и наманикюренные Лидией Мартин па… Лидией Мартин. Маникюр. Не это ли признак дружбы у девушек? Даже противно. Эта детская, наивная мечта, что парень разочаруется в королеве школы и найдёт в тебе что-то, чего нет в ней, породившая такую же детскую ненависть… Лидия ведь не тупая пробка, как королевы школ в подростковых комедиях, рождающих тупую надежду. Возможно, если бы Сэм могла найти время на здравое оценивание Мартин, то она бы даже сама между собой и девушкой выбрала бы Лидию. Но она тоже была девушкой. И поэтому тоже с тараканами. Со своими, слишком часто твердящими, что она тоже интересная и, как любят сейчас выражаться, прикольная, и порождающими эгоизм тараканами. Но если бы Пейдж знала, что это не потолок, что она может быть интересной не только тогда, когда доказывает это самой себе. Она — это мужество, погребенное в немощном теле; это жестокость, пылающая огнём, но, также она — это горе, в котором потонет любой. И самое важное, что она — человек, которого тоже можно любить. Только не всем, не как в сладкой мечте. Как в жизни, в которой нужно ждать, как бы сильно не казалось, что ты уже заждался. Ждать никогда ни поздно, ни рано, но, увы, скучно… — Так, я пошла на урок, — решительно сообщила Сэм и, бросив мимолетный взгляд на Айзека и Эрику, требовательно сказала. — Информируйте. Эллисон Арджент: У нас проблемы, Сэм. Лидия не прошла проверку, поэтому собираемся у джипа Стайлза сразу после звонка. Стайлз Стилински: У моего джипа сразу после звонка беги со всех ног нужно действовать быстро Лидия Мартин: Очень жаль, что ты отказалась от химии, Сэм. Сегодняшнее задание было очень интересным. — Мисс Пейдж, будьте добры отключить телефон, — недовольно попросил учитель физики, отвернувшись от доски и посмотрев на свою ученицу. Кивнув, Сэм быстро отключила звук на телефоне, убрала гаджет в карман джинсов и шумно вздохнула. Джексон, сидевший справа от неё и находящий в СМС-сообщениях не раздражение, как учитель, а беспокойство, оторвал кусочек от листа в своей тетради и начал писать. Через секунды Сэм с сомнением развернула скомканную бумажку. Что-то произошло? Скосив взгляд на Уиттмора, Пейдж недоверчиво поджала губы. Очень быстро записка вернулась к парню с припиской другим почерком: Это касается Лидии, но твоей помощи хочу попросить именно я — Зачем мы приехали сюда? — интересуется Лидия, нервно касаясь своих волос и оглядываясь на Сэм, вылезавшую из «Порше». — Просто… Пообщаться, — неуверенно ответила Эллисон, как можно скорее заводя подругу в дом семьи МакКолл и озираясь по сторонам — она сама бывает тут слишком редко, чтобы быть убедительной в том, что лучше места для общения не найти. Особенно для общения с бывшим парнем. Но Лидия пытается упрямо игнорировать подобные мысли, медленно вышагивая по чужой гостиной и всматриваясь в узорчатые обои, как в картины из галереи. Не придирчиво, со скукой и лёгкой раздражительностью. А причины раздражения только сейчас переступили порог чужого дома. Сэм, тихо рассказывая Джексону о случившемся, нервно хрустит пальцами, а парень старается быть внимательным к каждому слову, пока Стайлз, мешая своими тихими вскриками, ругается и запирает дверь и ближайшие окна. Эллисон, которую слышит только одна Сэм, проделывает то же самое на втором этаже. — А если она и вправду… канима? — шепчет Уиттмор на ухо Пейдж и хмуро глядит в спину Лидии, сам себе не веря. — Если она обратится? Скосив взгляд на чужое лицо, Сэм поджала губы и слегка дернула Джексона за локоть. — Я уверена, что этого не случится, — заявила девушка, когда серые глаза со скептизмом заглянули в её глаза, грозящиеся пожелтеть. — На все сто. Джексон фыркнул. — Ты — настоящая дура, Пейдж! — закатив глаза, вздохнул Уиттмора слишком громко. Лидия, услышав эту фразу, невольно заулыбалась и тут же взяла себя в руки. За секунду. Наверное, она слишком хорошо умеет держать себя в руках. — «Ты — настоящая дура, Сэмми!» — тут же улыбчиво поправила Пейдж, взглянув в чужое лицо. — Сэмми! — Молодец, что соглашаешься с умным человеком, Пейдж, — отстраненно кинул Джексон, хотя улыбки скрыть не смог. Со второго этажа быстро и громко вернулась Эллисон. Поджав губы, она посмотрела на Сэм, а потом кивнула ей на окно — туда, куда нерешительно пялился Стайлз уже минуту. Пейдж посмотрела, куда ей указала Арджент. Силуэты Эрики и Айзека отразились в черных зрачках. — Лидия, — несколько истерично позвала Пейдж, — Джексон хотел тебе кое-что сказать. На втором этаже. Названные парень и девушка одновременно вздернули брови, но Джексон быстро переключился на другое: руки Сэм впились в его руку в районе локтя. И он бы воспринял это прикосновение по-другому если бы не когти. Чертовы звериные когти. Джексон поначалу не поверил своим ощущениям. Но поверил глазам. И Сэм, всегда такая, кому не нужна помощь, не нужна сила, вдруг стала для него эпицентром слабости. Что же ещё, кроме слабости, может заставить сделать выбор в пользу противоестественного? Но Уиттмор не оправдывал Пейдж. Он её не понимал. Не понимал, почему ей проще самой стать сильной, чем довериться кому-то сильному. — Так о чем ты хотел поговорить? — недоверчиво проронила Лидия. Джексон рассеяно моргнул, посмотрел в встревоженное лицо Эллисон, убрал от себя руки Сэм и поправил воротник куртки. — Там, — неопределенно кивнул он в сторону лестницы. — Мы должны поговорить там. Эллисон, Стайлз и Сэм проводили парня и девушку взглядами и синхронно выдохнули, обращаясь к окну. Эрика улыбчиво махнула им ладонью. — Эллисон, ты взяла арбалет? — спросил Стайлз, которому все чудилось, что они забыли что-то слишком важное у него в «Джипе». — Вы собираетесь их поубивать? — нахмурилась Сэм. — Просто обезвредить, — отмахнулась Арджент. — Стайлз, отойди от двери. Айзек явно намерен выбить её, — сказала она. Парень с деревянной битой, легко повинуясь, отступил к двум девушкам и проронил: — А я надеялся, что Скотт доберётся к этому моменту. — Здесь хотя бы ещё нет Дерека, — отозвалась Пейдж одновременно с первым ударом тела оборотня о дверь. — О, Господи, — вздохнула или взмолилась девушка. Очень ожидаемо дверь поддалась Лейхи со второго раза, влетев в дом со скоростью пробки от шампанского. Но и два незванных гостя не задержались на пороге надолго: точно также двумя пробками они кинулись вперёд. Едва успев, Эллисон пустила стрелу в плечо Айзека, не подпустив его к лестнице. Сэм перехватила руку Эрики, которая явно рассчитывала на подобную драку. Личные обиды, как нам кажется, всегда стоят того, чтобы отступиться от первоначального плана. Стайлз, попытавшись оказаться полезным, кинулся к Айзеку с битой, но стрела Эллисон оказалась и быстрее и надежней. Саманта в этот момент ранила Рейес, погрузив когти в перехваченную ею руку, но также получила в ответ: блондинка слишком хорошо подготовлена, чтобы не воспользоваться моментом и не вцепиться в чужое плечо. — Зачем же ты ее защищаешь, Сэм? — сквозь плотно сжатые зубы и не слишком внятно для человеческих ушей проговорила Эрика, когда Пейдж резко вытащила когти из её руки и ударила ногой по ее колену. — Пока Лидия жива, Стайлз будет смотреть только на нее. А ведь действительно. Ещё некоторое время назад Сэм едва не согласилась влить в Мартин яд канимы, а сейчас так пытается защитить её. Может, это все напускное? Что-то вроде стадного чувства? Нечто «Все помогают, и я помогу»? Но у Саманты не было времени думать. У неё никогда нет времени на мысли о том, почему она беспокоится о Лидии, но если бы она только знала, что это так просто. Просто так. Никаких эгоистичных факторов. Никаких собственных помыслов, собственных выгод. Просто так. И если бы не нелепая напускная ненависть, она бы знала об этом. — Она — моя подруга, Рейес, — бросается, как думает, клише. Лидия недоверчиво глядит на Джексона уже пару минут и то, что происходит внизу, её едва волнует. Сейчас ей больше важны слова, которые он хочет ей сказать. Или… не хочет? Мартин смотрит на миленькие настенные часы, круглые с кошачьими пластиковыми ушками, и понимает, что нет, не хочет. — Скажи хоть что-нибудь, — потребовала девушка, не имея привычки молить. — Хоть слово. Иначе я буду думать, что ты все это выдумал, весь свой важный разговор. Джексон попытался не усмехнуться. Лидия серьёзно? Она, правда, решила, что её привезли сюда именно для того, чтобы он завёл очень трогательный и восхваляющий её разговор? Нутро Уиттмора так и жаждало объявить правду, чтобы Лидия услышала от него, как все было на самом деле: о том, что он здесь случайно, о том, что он здесь по просьбе Сэм. Но он не мог. Джексон не хотел подводить Пейдж. Свою Пейдж. Сделав шаг навстречу Лидии, парень аккуратно коснулся её плечей своими ладонями, приобнимая, и посмотрел в зелёные глаза. — Лидия, я… Громкий женский крик с первого этажа перенастроил обоих. — Что это было? — испуганно спросила Мартин и, не дождавшись ответа, побежала вон из комнаты. Джексон хотел пойти следом, но в голове будто бы что-то щелкнуло, и он потонул в собственном сознании. — Что здесь происходит?! — воскликнула Лидия, вылетев на крыльцо дома и удивлённо оглядев улицу. Её друзья, стеной, во главе которой был Скотт, закрывали её от Бойда и Дерека, стоявших у машины. Эрика и Айзек валялись на асфальте, тесно прижимаясь друг к другу. — Лидия, — со вздохом обернулся Стайлз. — Лидия, пожалуйста, вернись в дом. — Что здесь происходит? — повторила Мартин, с гневом оглядывая и друзей, и врагов. — Дерек, послушай, — в очередной раз начал Скотт, замечая, как альфа смотрит на рыжеволосую девушку, но стоило Хейлу решиться вступиться с доводами для доказательства своей правоты, как со второго этажа дома послышалось шипение. Все, включая Лидию, быстро оказавшуюся близко-близко к Эллисон, посмотрели туда. Ужасное, чашуйчатое существо глядело желтыми глазами пару секунд и шипело. Потом, легко запрыгнув на крышу, медленно скрылось в темноте. — Джексон, — с сожалением прошептала Сэм. — Это же Джексон. Девушке показалось, что ей было бы легче, если бы она этого так и не узнала.
