Знак трех

Было предрешено, Что что-нибудь пойдет не так.        Within Temptation — Forgiven

       — Ты не представляешь, как мне хочется разодрать его в клочья, — шипит Сэм, травясь заправочным кофе в стаканчике, который ей заботливо преподнес Стайлз, и золотистыми глазами сверлит ещё не пришедшего в себя Джексона.       Стилински неопределенно хмыкает, сжимая пальцы в замок и чуть толкая подругу бедром в бедро. Пейдж быстро возвращает парню кофе, подпирает подбородок кулаком и сглатывает слюну. Она никогда в жизни не подумала бы, что её мать в больнице из-за Уиттмора, который пытался сбежать даже тогда, когда вел «Порше», несшийся к лесу, как думали Сэм и Стайлз, по доброй воле. Неужели это вообще возможно, чтобы парень, который едва не умер, держа на руках истекающую кровью Лидию, смог в принципе прийти к решению получить укус? Этот чертов подарок, который ни фига не спатает жизнь, а лишь создаёт иллюзию, сказку о безопасности и новых возможностях.       Стайлз вздрагивает и начинает таращиться на Сэм, как на сумасшедшую, когда её лицо утыкается ему в плечо. Парень совершенно отвык от подобного. Точнее сказать, ему и привыкать к подобному никогда не приходилось. Но сейчас брюнет старался казаться собранным и, понимая, что нелегко бездействовать, смотря на своего врага, аккуратно и нелепо потёр плечо Пейдж. Девушка, решив, что её хотят отстранить, обиженно засопела, но дезориентированный Стайлз посчитал это слезами. — Сэм, — мягко протянул он, чуть качая головой. — Ты же понимаешь, что в здравом уме он бы точно…       Громкая ухмылка, будто бы отбившись по пустые белые стены фургончика, смачно заряжает по барабанным перепонкам Стилински. — Я не виновен: виновен бес, что управлял моим телом, — шепотом произнесла девушка, отстраняясь от парня и глядя на него особенно яркими карими глазами. — У всех найдутся причины, Стайлз. И что, никто не виновен, получается?       Парень предпочел не отвечать на данный вопрос, поджимая губы и не замечая, как Пейдж неожиданно начала подниматься с места. — Пойду я, — посмела объяснить она только у выхода. — Все-равно же вцеплюсь, как очнется, — утверждает совсем тихо и тут же исчезает, хлопая дверью.                     Сэм никогда не думала, что при встрече с напавшим на её мать человеком её руки свяжут тугие веревки жалости. У девушки даже никогда не было этой жалости ни к кому, кроме матери, которую каждый ребёнок жалеет от природы, а сейчас она вырисовывается синими узорами на ногтях, будто бы закрепляя их, запрещая деформировать в когти. Бесит.       Именно бесит, что Пейдж не из тех девушек, кто виртуозно перерезает артерии ухоженными ноготками.       Вздохнув, Саманта рассеяно хмыкает на собственную мысль и растерянно глядит на аватар Джексона на его страничке в фейсбуке, которую девушка уже две минуты просмотривала на ноутбуке. У них же был шанс.       Шанс добраться до дружбы даже сквозь поганые тернии, полные гордости и глупости, что по сути — одно и то же. Одно и то же.       Они же с Джексоном — одно и то же. Одинаково эгоистичные, напористые и… разбитые. У них нет жизни вне своих миров, которые, на удивление, различны. У него это школа: его личный подиум, по которому он шастает с лицом кинозвезды и хранит за занавесом тайны похуже тайн Дориана Грейя. У неё же это её дом: её крепость, из которой маленькому ребёнку не хочется выходить ещё с тех пор, как соседские дети затоптали цветы на её клумбе.       Пейдж зевает в исхудавшую ладонь и невольно хмурится: она никогда не замечала насколько у неё длинные и худые пальцы. Но это, увы, мелочь — попытка убежать от осознания того, что смазливое личико Уиттмора, на которое девушка любуется, по всем её познаниям о справедливости, должно быть белым, возможно, уже гниющим. Это будет справедливо для Сэм.       Почему она считалась убийцей, когда не помнила своего первого полнолуния, а Джексон всего лишь… Как выразился Скотт? Был неуправляем? Все так просто? Почему, чёрт возьми, кто-то неуправляем, а кто-то УБИЙЦА по всем статьям?! Почему человек, который не заслуживает доверия, получает и его, и еще защиту в качестве бонуса?       Почему он вообще что-то получает?!       Сэм гневно отворачивает лицо от экрана ноутбука и ястрибиным взором цепляется за полочку с книгами просто для того, чтобы найти точку опоры и концентрации.        К тому же уж очень хотелось обнаружить в себе способность испепелять взглядом.       Не глядя на экран ноутбука, Сэм попыталась закрыть страницу Джексона, но все, что у неё получилось — это кликнуть на совместную фотографию парня и Лидии, которую он, кажется, не удалял специально, чтобы показать Мартин, что их разрыв — не повод скрывать фото, где он так хорошо вышел. Но Пейдж об этом даже не думала. Повернув голову и посмотрев на открывшееся фото, она вдруг поняла, кому будет больно от смерти Уиттмора.       Ну конечно… Кто, если не Лидия? Кто, если не девушка, от которой, как оказалось, несёт приятным ароматом влюбленности при каждом столкновении с Джексоном? Сэм стала замечать это ещё неделю назад, когда в столовой, не понимая ничего, она вдруг с лёгкостью определила, что от Лидии, смотрящей на Джексона, пахнет также, как от Эллисон, переписывающейся со Скоттом по её телефону. Ну конечно…       Щелкнув мышкой, Сэм попала на страничку поисковика и шумно вздохнула. Ей вдруг стало так неприятно и тоскливо от того, что ни Скотт, ни, кто бы подумал, Стайлз ни фига её не поддержат, что захотелось анонимно позвонить дяде Джеффу и, не представляясь, рассказать ему обо всем, что произошло. Пейдж знала, что он в любом случае выслушает: ему давно хотелось написать какой-нибудь трагический роман; попробовать себя в чем-то новом. Но звонок был невозможен. Сэм не могла рассказать дяде все-то, что было у неё на душе, пусть и анонимно.       Но, тем не менее, схватилась за телефон, вспомнив другой, более спасительный номер. Сэм запомнила номер Дерека, когда удаляла его. Раз и навсегда.       Несмотря на старания Скотта и его клятвы, именно Дерек ассоциировался у девушке со словом «Спасение». Возможно, это больше волчье, чем человеческое. Хотя не возможно, а точно. Точно волчье.       Набрав цифры, Сэм не ожидала, что ей кто-нибудь да ответит, но почти сразу она услышала грубое и недовольное: — Чего тебе, Сэм?       Сэм.       Ей Так непривычно слышать своё имя, сказанное с недовольством. Обычно все говорят Пейдж. Так почему он не сказал?       Но было совершенно не до этого. Саманта спешила не передумать; спешила перейти грань, на которой все ещё можно передумать; спешила успеть до того, как не растеряет уверенности.       Она сказала: — Я хочу помочь тебе убить Джексона. Скотт, Стайлз… Им плевать на тот факт, что сдохло много людей, а моя мать в больнице, они… фиговы спасатели этого убийцы, что ли. — Я знаю, — не смотря на своё плохое отношение к девушке, Дерек не может не усмехнуться. — Если тебе хочется быть полезной, Сэм, тебе стоит сблизиться с Уиттмором. — Мы и сейчас близки как никогда, — фыркнула рыжая. — Моя мать в больнице по его вине. — А отец Айзека в гробу, — прорычал альфа, не одобряя выпада беты (?). — Хочешь убить его — делай то, что я говорю.       Не давая ясных ответов, Сэм завершает вызов и шумно вздыхает, подпирая голову рукой и поднимая глаза на окно. Небо чернеет. Канима вот-вот выйдет на охоту.       Может, волку тоже поохотиться?