Знак трех

…шрамы темнеют, поток снова уносит тебя. И ты исчезаешь, и исчезаешь, и исчезаешь… В безмолвных криках и безумных снах…

                           Сэм, замявшись, подняла на Стайлза взгляд, сжимая в руках ладошку Коры и решительно не зная, что делать, но также решительно убеждая себя в обратном. Она мяла пальцами кожу, считала кости, о которых знала, и абсолютно не думала в нужном направлении. Пейдж успела подумать о том, какая она неудачница, даже успела вспомнить, с каким осуждением смотрела на неё Кэтрин Гир во время их незапланированной встречи, но никак не могла вспомнить слов Дитона. Она смотрела на Стайлза, внушала ему веру, которой не было в ней. И неожиданно злоба Пейдж нашла другой предмет, на который должна литься — Дженнифер Блейк.       Девушка вцепилась в это имя, как в спасательный круг, гневно оттолкнула от себя локтями всех других претендентов на круг и решительно подумала, что именно она оторвёт голову Горгоны сегодня. Вздохнув, Сэм отпустила руку Коры, укладывая её ей на грудь, и удивлённо вздрогнула, наклонив голову к девушке. — Не получается? — спросил Стайлз. — Она дышит, — пораженно заметила Пейдж, выпрямляясь. — Слабо, но это уже хорошо.       Сэм поджала губы, задержала дыхание и снова прислушалась. Дышит.        — Сила друида — это клятва, Сэм, — вздохнул Дитон, настойчиво опуская руку на чужое плечо и держа её на нём несмотря на настойчивые попытки расстроенной девушки скинуть её. — А клятвой может быть любое чувство… Сил дарака это тоже касается, если честно. И зачастую их клятва — это ненависть. Ненависть — это взрыв, импульс, который порождает действие. Ты ненавидишь и твоя сила чувствует это. Но ненависть не всегда… ненависть тоже способна обратить силу на благое дело. Обычно это ненависть к себе, разочарование…       Пейдж поджала губы, настойчиво не принимая этого варианта. Она никогда не разочаровывается в себе. Она всегда великолепна. И у неё всегда всё получается, но с опозданием. Но обязательно получается просто от того, что она сильная. И она хорошая.       Сэм обернулась, настойчиво дёргая ручку на задней двери Скорой. — Куда ты собралась? — спросил Стайлз, сжимая руку Коры в своей и еле отрывая взгляд от её лица, по которому он хотел читать надежды на лучшее, для того, чтобы посмотреть на Сэм. — А если ей станет хуже? — А если Дженнифер и Альфы сговорятся и перебьют всех? — по одной опуская ноги на асфальт и выходя прямо под бурю. — Просто запрись, а с Корой… Ничего не случится, — быстро бросила девушка, направляясь вперёд. — Точно не случится?! — крикнул Стайлз, но Сэм уже неслась, не обращая внимание на его крик.       Перегнувшись через Кору, Стилински закрыл дверь, громко ей хлопая, а потом снова обратил всё своё внимание на Хейл. — Будем надеяться, что Сэм не ляпнула это, чтобы отделаться, — пробормотал парень и наклонился к Коре, пытаясь слушать её дыхание, но постоянно ошибочно принимая за его звук звук собственных вздохов и ударов сердца. Бешеных ударов сердца.              Сэм вошла в больницу и тут же потеряла свою изначальную миссию. Зачем она здесь? Доказать себе, что не зачерствела окончательно? Тогда как? Сэм, ты бросаешь Кору и Стайлза, которые нуждаются в твоей помощи. Сэм, ты можешь испортить чей-то гениальный план или просто сама умереть здесь. Сэм, ты идиотка.       Но, сделав глубокий вдох, девушка пропустила эти замечания, заменяя их нелепыми мыслями о том, как она окажется здесь нужной. В тот момент, несомненно, ещё рак на гору взберётся и свистеть станет. Но и эта шутка сознания была заброшена в тайник и перекрыта попытками вслушиваться в звенящую тишину, которую прерывали лишь собственные движения, дыхание и стук собственного сердца.       Так, в полной уверенности, что стоит быть бдительней, Сэм добралась до второго этажа больницы, где, как ни старалась, всё же уступила своей лени и, теперь не особо вслушиваясь в звуки, пошла дальше. Набредя на дверь, плотно закрытую, Пейдж подобралась к ней, ясно различая два сердцебияния и почти с полной уверенностью в том, что это был Скотт и кто-то ещё, толкнула дверь. Но Пейдж увидела лишь мужчину, который сидел на стуле, придерживая в руках трость, чьё лицо в её голове отпечаталось словом «опасность». Посчитав, что он мог и не заметить её, Сэм постаралась бесшумно закрыть дверь, но глухое «Кали» было сказано слегка небрежно, и девушка, перехваченная за руку, с глухим стуком была повалена на пол и придавлена когтистой ногой.       Задрав голову больше для того, чтобы острые когти не впились в глотку, рыжая внимательно посмотрела на мужчину, а он опустил в свою очередь голову так, будто бы тоже хотел рассмотреть её. — Мы не причиним тебе вреда, — спокойно, даже в какой-то степени мягко произнёс мужчина. — Нам просто нужен Дарак. — Ну так убейте её, — тут же отозвалась Сэм и на миг задержав взгляд на Кали и получив в ответ ужасающий оскал.       «И меня заодно», — подумала Сэм и вдруг ощутила болючий ком в горле. Нижняя губа её некрасиво оттопырилась, а глаза стали судорожно смаргивать непрошенные слёзы. — Вы всех… Дараков убиваете? — спросила она, стараясь не всхлипывать. — Что-то вроде доблестных охотников на зло, да? — съязвила она, и всё её лицо сморщилось. Послышались всхлипы, покатились слёзы.       Пейдж пропустила сквозь себя всё, что давно должна была отпустить, снова и выдумала идеальную жизнь, которую у неё отняли, такую идеальную, какую бы никогда не смогла застужить. В слезах, мешавших ясно видеть, девушка выдумывала образ родителей, которые были с ней рядом и которых она ценила. Они проводили время вместе, что Сэм не было в тягость, делали вместе что-то невероятно типичное и быстрое. Выдумки лились искрами, слезами. На большее девушка не была способна. — Ты почти угадала, Сэм, — неожиданно зазвучал голос Девкалиона, и девушка захотела увидеть его, но не смогла из-за слёз. — Твой отец умер не только потому, что был частью стаи Эйдана и Итана, но и потому, что заслужил это больше любого из неё. Просто хочешь ли ты об этом слушать? Многие считают, что детям вредно разочаровываться в своих родителях.       «Именно поэтому тебе нельзя заводить детей». — Говори, — слабо попросила Пейдж. — Пожалуйста, — яростно добавила она после минуты молчания.       Девкалион хмыкнул, махнул рукой, чего Сэм не видела, и нога Кали сдвинулась на её грудную клетку, слабо удерживая. Пейдж могла бы вскинуть её руками, свободно распластанными по полу, но не хотела. — Твой отец многим врал, Сэм, — тихо начал мужчина, и уже на этом месте Пейдж захотелось превратить голос мужчины в невоспринимаемый её слухом, но она всё же была внимательно к каждому слову, ища заветное «но». — Возможно, поэтому стая убийц и стала ему ближе, чем любая другая. Эта стая была неуправляема и до прихода твоего отца, но с ним они просто свихнулись. Если друид — это советник, который равен альфе, то дарак настолько изворотлив, что, найдя себе временное убежище среди волков, обязательно становится их главой. Кроме того, твоему отцу повезло оказаться в стае тупых кровожадных убийц, которые почитали старые волчьи законы, даже ели человечину.       Мужчина неожиданно прервался, вздыхая, и долго не мог подобрать верных слов. — Поэтому Джозефу было нетрудно сподвигнуть их на убийство нужного ему человека, — продолжил Девкалион. — Ты ведь знакома уже с порядком жертв в жертвоприношении. Дараку достаточно одного жертвоприношения, чтобы увеличить свои силы, но и жертв должно быть больше двенадцати. Твой отец готовился к начала третьего обряда, когда Эйдан и Итан начали перебивать свою стаю. И, возможно, если бы он не решил сбежать, то мог бы остановить их. Одна волчица из стаи, когда умирала, постоянно ждала его. Она обещала нам, что Пейдж вернётся к ним на помощь, как только найдёт предлог отправить жену и ребёнка в другой город одних. Эйдан вырвал ей сердце, чтобы она, наконец, замолчала. Ей было, возможно, чуть больше, чем тебе, Сэм. — Я должна этому верить? — тихо спросила девушка. — Нужно же было занять тебя чем-то, — усмехнулся Девкалион. — Кали.       Сэм схватила женщину за ногу, чтобы предотвратить удар, но волчица изогнулась и приложила её об пол, заставив потерять сознание.                     Стайлз дёрнулся, не сразу понимая, кто потянул на себя дверь с уличной стороны, но увидев Скотта, помогавшего забраться Питеру, вздохнул со спокойствием. Парень слегка удивлённо заметил оживленный интерес Хейла к своей племяннице и посмотрел на МакКолла, спрашивая: — Вы не столкнулись с Сэм по пути? — По пути? — уточнил Скотт, забираясь в машину, и заметил, как Питер с вниманием посмотрел на Стилински, со вздохом заговорившего о девушке.        Когда Стайлз сказал о том, что Сэм убежала, чтобы помочь им, лицо Хейла на миг изменилось так, что будь бы Пейдж сейчас рядом, наконец сказала бы ему это дурацкое «Я тебя люблю». Она непременно бы сказала эту сентиментальные глупость, которая давно осела на её языке с привкусом крови. Она бы обязательно сказала это, глядя в обеспокоенные голубые глаза, сказала бы импульсивно, как умеет. Но потом не пожалела бы                            Пейдж села, приведённая в чувство громким звуком разбившегося стекла, и часто заморгала, пока ещё не совсем понимая, почему осталась жива. Глаза её напали на пространство перед ней. Уши уловили тихую усмешку сзади. Поднявшись, Сэм обернулась и увидела Девкалиона, который сидел всё на том же месте и пальцами скользил по острию, которым оканчивалась его трость. — Сэм снова с нами, — произнёс мужчина, слыша, как звучит сердце, в один момент переживающее и страх и сомнение, и задумчиво замолчал.       Пейдж была так труслива, что не могла увидеть почти полную беззащитность мужчины в эту минуту, но при этом могла быть беззащитна сама. Она смотрела на оборотня, отражаясь в тёмных стёклах его очков, и думала, что не верить ему не было смысла. Она снова крутила в голове все его слова, собирала по частям в неверные цитаты, и неотрывно следила за глазами слепого, которые не могла видеть. Как Сэм и ожидала, в определённый миг сквозь тёмные пятна блеснули красные радужки.       Взгляд мужчины несколько секунд был сосредоточен на лице девушки, а затем радужки потухли. Сэм снова нашла в тёмных стёклах лишь своё отражение. — От Джозефа в тебе ничего существенного, — сказал Девкалион. — Значит, ты вся в мать.       Сэм затрепетала от упоминания о матери, и одна догадка зажглась в её голове, как огонёк тлеющей сигареты. Пейдж почувствовала этот ожог и сцепила зубы, сжала кулаки. — Спроси, — будто бы читая среди клубка мыслей в голове Сэм самые значительные, произнёс мужчина. — Я был в городе тогда. И я отвечу тебе.       Сэм вздохнула шумно, при этом высоко поднимая грудь и быстро её опускаясь. Чувство безысходности разлилось по телу быстрее крови, быстрее крови оно достигно его и заставило несщадно колотиться. Или это была всё-таки злоба? — Ты напал на мою… мать?       Сэм не могла, просто не умела пользоваться ласковым «мама». Тем более сейчас, когда это казалось слишком по-детски. — Не я, — Пейдж смотрела, как мужчина аккуратно поднимается с насиженного места, и слышала, как скрипел от этого старый стул. — Но альфы, которым нужна стая, — он стал приближаться, а девушка лишь слушала, — способны на безумные поступки, Сэмми, — он прошёл мимо, Сэм даже не ощутила соприкосновения с чужим плечом.       Она лишь внимательно смотрела, как чрез разбитое окно в кабинет кидается ветер, как косой дождь бьёт по полу чечётку. Её мама когда-то очень хотела поучаствовать на ярмарке в честь дня семьи в конкурсе танцев и поэтому месяц таскала Сэм на её уроки. В то время девушка и возненавидел чечётку. Но дождь отбивал именно её ритм, именно те заветные быстрые скачки «громких туфель», те самые скачки, которые ни она, ни Молли так и не смогли выучить в совершенстве.       Возможно, если Сэм поищет дома, то найдёт где-нибудь в хламье запись с отцовской видеокамеры с того конкурса, где они невероятно провалились. Возможно, она посмеётся, возможно, найдёт ещё что-то из семейного архива и хотя бы на один вечер создаст иллюзию семьи. Возможно, в следующий вечер она будет пересматривать эти записи, но уже со слезами, потому что «Это действительно всё, что у меня осталось?»       Семья Дерека горела. Он до недавнего времени думал, что у него остался один сумасшедший дядя, но он разорвал матери Сэм горло, когда собирал стаю? Ради какого-то недооборотня, который будет предпочитать статус омеги и ненавидеть себя за сделанный выбор? Не-ет. — Скотт, останься.       Сэм оглядывается. Стайлз. Почему всегда именно он выдирает её из желания сойти с ума? — Скотт, ты веришь ему? Ты серьёзно веришь ему? Мы можем справиться с этим самостоятельно!       Сэм не слышала в голосе душевного подъёма, который всегда в нём присутствовал. Уверенность Стайлза в собственных словах была смешана с мольбой, значит, почти с грязью. Пейдж поняла, что обязана сейчас же найти Стилински, и направилась на звук его голоса прочь из кабинета.