burnt

кто же пал? кто остался из нас навсегда велик? для меня этот взгляд — обезумевший сердолик, зажигая который, расплавятся провода. ты не помнишь, что явная тяжесть простого «да» — не иллюзия. ворны дают миллион причин, чтоб понять, разобраться в любой из своих личин. парадокс? только факт, что я всё же тебе не лгал. ты же сам, позволяя металлу крушить металл, стали — биться о сталь, микросхемам — гореть в огне, разбудил вековечно-стремительный дикий гнев. твоя искра со временем скрылась во тьме войны. в этом вроде бы нет ни моей, ни твоей вины, но свою должен был я захлопнуть и запаять. стиснуть крепче клинок, эту звёздную рукоять, избегая последствий. прости, я тебя подвёл: так внезапно притих, стал забывчив, поспешен, квёл. мы ведь знали прекрасно, каков у всего итог. покидает меня мой последний железный бог — и я больше не верю в исправность впускных систем. чтоб прожить весь актив, ощущая себя не тем, вряд ли многое нужно. лишь ты на другом конце. каждый раз, когда ты меня видишь в сквозной прицел, я молюсь: пусть хотя бы сегодня снаряд попал... но родной сердолик превращается вдруг в опал. я боюсь. я впервые так сильно тебя боюсь. магистрали заглохли, и медленно тает пульс... удаляй из архива ключ-карты, шрифты планет. ты не помнишь, однако реальная лёгкость «нет» — лишь иллюзия. искра не бьётся под прежний ритм. почему-то в груди пепел славы ещё горит. парадокс? только цель, что крестом на тебе черчу, забывая в прошедшем потребность «плечом к плечу». кто-то всё-таки пал. кто-то всё-таки стал велик. в темноте мне приснился расплавленный сердолик.