Против целого мира

Шикамару весь день слонялся без дела. Казекаге поручил ему проследить за изготовлением куклы для монаха, но Канкуро выставил стратега из своей мастерской в грубой форме. Старший брат Гаары не оценил интереса к своим творениям, оберегая их от назойливых глаз, как маленьких беззащитных детей. Шикамару предпочел с Канкуро не связываться, да и спорить ему было лень. Тем более, кукольник точно не бросится к Казекаге жаловаться на то, что Нара не выполнил свое задание. Улицы Суны показались Шикамару слишком шумными, там невозможно было думать, но и отвлечься от мрачных мыслей не получалось. К вечеру он впервые сходил с ума от безделья, как вдруг неожиданно получил приглашение на ужин от самого Казекаге. И вот теперь Шикамару сидел напротив главы Суны, безразлично ковыряя палочками какое-то изысканное рыбное блюдо. Еда его совершенно не интересовала, кусок в горло просто не лез. Конечно, Нара боялся показаться неучтивым, он не знал, как вести себя на подобных официальных ужинах, но уж точно нельзя было просто сидеть с мрачным видом, даже не притронувшись к угощениям. Гаара тоже не спешил начинать учтивую беседу, но молчание затягивалось. - Казекаге-сама, у вас есть какие-то новости от первой группы? – наконец, решился Шикамару задать давно мучавший его вопрос. - Да, они успешно достигли страны рек, - спокойно ответил Гаара, отрываясь от еды. Нара смог подавить облегченный вздох, но на миг всё же устало прикрыл глаза, наслаждаясь новостью. – Прости, что не отпустил тебя домой. Ты же понимаешь, что должен оставаться здесь до конца миссии, вдруг возникнут непредвиденные обстоятельства… - Конечно, - просто согласился Шикамару. Его из Суны теперь и насильно не выгонят, пока Темари не вернется домой живой и невредимой. - Я хотел поговорить с тобой, откладывал разговор до конца ужина… Ты сегодня проигнорировал мой приказ и не проверил работу Канкуро, - Шикамару напрягся от последних слов Казекаге. Цунаде просто разбила бы о его гениальную голову очередную вазу и накричала, но невозмутимое спокойствие Гаары пугало намного больше. Такой и отравить может за неподчинение. Стратег тяжело сглотнул, но ответить ничего не успел. – И всё же, я хотел поговорить не об этом. Ты сам не свой сегодня. Боюсь, причина мне известна. Я видел, как ты вчера ночью выходил из комнаты моей сестры, - Гаара выжидающе посмотрел на гостя из Конохи, но у того, кажется, отняло дар речи. - Это не то, что вы… - наконец, смог выдавить из себя Шикамару. - Вот и хорошо, - просто ответил Казекаге. В его голосе не было угрозы, неодобрение читалось скорее во взгляде. Он изо всех сил пытался держать на лице маску невозмутимости, но Шикамару понял, что и главе Суны данный разговор неприятен. – Я не сомневаюсь, что Темари не позволила бы тебе чего-то… непристойного. Но, хотя меня считают холодным и равнодушным, я прекрасно знаю, что такое любовь. Мне достаточно было один раз увидеть, как ты на нее смотришь… - Гаара замялся. Подобный разговор у него был впервые. Он чувствовал, что сует свой нос в нечто интимное и запретное, лезть в чужую душу не входит в обязанности правителя. Но не тогда, когда на кону судьба деревни. Шикамару уже был красным, как рак, и лишь стыдливо отвел глаза. – Темари не так проницательна, как я. Будем надеяться, она еще не догадалась о природе твоих чувств. Ты же стратег и должен прекрасно понимать, что серьезные отношения между вами невозможны. Конечно, если бы Цунаде-сама отпустила тебя в Суну… Но Хокаге никогда не пойдет на этот шаг, а если такое случится, я справедливо посчитаю тебя шпионом. Ничего личного, Шикамару, ты наверняка смог бы стать достойным кандидатом в мужья для моей сестры, если бы вы оба родились в Суне. А в данном случае… Тебе лучше оставить в покое мою сестру. Я очень люблю ее и не хочу, чтобы она страдала, если вдруг ей в голову придет ответить на твои чувства. - Тогда почему вы отправили ее в первой группе?! – воскликнул Шикамару, забыв о правилах приличия и элементарном чувстве самосохранения. Он и так долго молчал, выслушивая немного сочувственный, но жестокий монолог Казекаге. Его лицо горело, но черное пламя, сжигающее сейчас душу, испепеляя все наивные надежды на счастье с любимой девушкой, перечеркивало стыд и страх. - Она узнала о назначении артефакта и захотела использовать его для собственной выгоды. Должен признать, ее слова почти заставили меня всерьез задуматься над этим. Но авторитет Суны сильно пошатнется, если мы присвоим артефакт или используем его. Поэтому Темари отправилась в сторону, почти противоположную той, куда уйдет вторая группа. Я должен заботиться не только о своей семье, но и о благополучии всей Суны, - Гаара тяжело вздохнул и сжал кулаки под столом. Его тоже мучили сомнения в правильности своего решения. – Завтра я пошлю самых дорогих мне людей во второй группе, потому что только им могу доверять. Очень надеюсь, что твой план сработает. Я действую вопреки своим желаниям ради общего блага, и ты тоже должен так поступить. Шикамару не знал, расценивать ли последнюю фразу Казекаге, как скрытую угрозу. Он начинал ненавидеть этого сопляка, взлетевшего слишком высоко для своего возраста. В то же время, Нара должен был признать, что Гаара абсолютно прав, но разум стратега сейчас полностью затмили чувства. Он отбрасывал очевидное, поглощенный бессильной яростью и разочарованием. - Разрешите удалиться? – недостаточно почтительно бросил Шикамару и, громко отодвинув стул, встал из-за стола, почти не притронувшись к ужину. Он больше не мог выносить этот пронзительный холодный взгляд главы Суны. - Надеюсь, мы поняли друг друга, - ответил Гаара, будто не замечая бестактного поведения гостя. Он проводил взглядом почти выбежавшего из комнаты шиноби Конохи и только потом позволил себе устало положить голову на стол и закрыть глаза. Прохладное дерево приятно освежало горячую кожу. Разговор дался Казекаге трудно, ведь он вовсе не был бессердечным тираном. Сейчас Гаара благодарил судьбу за то, что между ним и его возлюбленной не стояли политические условности и ненавистные границы. Он жалел этого умного паренька, ведь стратег испытывал искренние чувства к его взбалмошной сестре. Казекаге серьезно опасался, что никто другой не сможет приручить своевольную Темари, но ее брак с шиноби из другой деревни был просто невозможен. Хотя она и сама точно не согласилась бы на такое, ведь иногда преувеличенная опека сестры даже действовала на нервы младшим братьям. И всё же Казекаге не хотел разбивать сердце Шикамару, но прекрасно знал, что правитель не имеет права на жалость в подобных делах.