Против целого мира

«Тебе лучше поторопиться домой, Темари» . Эти слова, так буднично произнесенные учителем, казались намного страшнее объявления войны. Куноичи не решилась приставать к сэнсэю с расспросами, потому что ответы могли оказаться слишком страшными. На вторую группу напали. Почему же теперь девушка спешит в резиденцию Казекаге? Если Канкуро не в госпитале, то… Темари часто заморгала, пытаясь унять резь в глазах. Не плакать. Не на улице. Не при всех. Нельзя показывать слабость перед этими приветливыми людьми, которые почтительно уступают ей дорогу и тепло улыбаются, искренне радуясь ее возвращению. А она просто не видит их лиц, только изо всех сил старается унять дрожь. Колени предательски подгибаются от слабости или страха, но разбираться в причинах нет времени. Только про себя Темари постоянно повторяет: «Всё, что угодно, только бы он был жив, пожалуйста…» Но эта немая молитва не придает сил, а воображение рисует перед глазами самые страшные картины. Девушка однажды уже чуть не потеряла братьев, она прекрасно знает, что ничего страшнее быть не может. Мысли о Шикамару сами собой отступили в тень, будто куноичи совсем забыла, что еще пару минут назад они шли рядом, не лучшие друзья, но и не враги… Темари ураганом влетела в резиденцию и бросилась прямиком к кабинету Гаары, совсем не заметив человека, застывшего у двери, ведущей в спальню ее младшего брата. - Не шуми, пожалуйста, - тихо произнес парень, хватая пробегающую мимо куноичи за локоть. Темари резко остановилась от звука знакомого голоса, но повернула голову очень медленно, боясь ошибиться. Перед ней стоял Канкуро, бледный, измученный, но вполне живой. На его губах застыл намек на грустную улыбку. – Я так рад, что с тобой всё хорошо… - шиноби вздохнул с облегчением. Его сестра вела себя более чем странно. Она провела ладонью по бледной щеке шиноби, и тот ощутил, как дрожат ее холодные пальцы. Темари боялась, что стоящий перед ней брат окажется миражом, только плодом больного воображения. Коснувшись его лица, она почувствовала тепло и неприятную шершавость отросшей щетины. Но сейчас это казалось девушке самым приятным ощущением в ее жизни. Она всхлипнула и порывисто обняла младшего брата. Канкуро опешил. Он не привык к каким-либо проявлениям родственных чувств, а уж такой эмоциональной точно видел Темари впервые. – Эй, с тобой всё в порядке? Если ты - вражеский шиноби, немедленно говори, где моя сестра! – Канкуро удивился, как еще не потерял способность шутить. Куноичи ощутимо ударила его кулаком в грудь, а это служило отличным доказательством того, что Темари не подменили. – Я рад, что это всё-таки ты, - Канкуро несмело обнял сестру, а потом крепко прижал к себе. Он тоже безумно боялся за ее жизнь, хотя страх – преступное чувство для шиноби. - Где Гаара? – успокоившись, Темари, наконец, отстранилась от брата. Канкуро не произнес ни слова в ответ, лишь слегка кивнул на дверь спальни Казекаге. Темари сделала решительный шаг вперед, но брат преградил ей путь, чем очень удивил девушку. – В чем дело? Почему я не могу войти? - Он там не один… - Канкуро опустил голову, пряча глаза. Его голос заметно дрожал. – Там Мацури… - парень замолчал, совсем смутившись. Темари почувствовала, как ее щеки заливает румянец. - Нашел время… - пробормотала девушка, пытаясь за злостью скрыть смущение. - Нет, это не то, о чем ты подумала! – поспешил развеять ее домыслы брат. – Когда мы пересекли границу страны Огня, нас встретили шиноби Конохи. Мы продолжили путь вместе. Мы им доверяли… Это моя ошибка… - Канкуро тяжело вздохнул. – Они напали ночью. Неожиданно… Мы ведь союзники. Были ими… Здоровяка, который тащил монаха, убили первым. Меня и Мацури ранили, но не добили. Я только потом понял, почему. У меня чакра закончилась почти, а Мацури… Помню, увидел, как она упала, попытался защитить, но их было больше. Меня вырубили, а потом, когда очнулся, я сразу поспешил сюда. Оружие этих гадов было отравлено. Я опоздал… Медики уже ничем не смогли помочь. Она умирает… - Темари не могла видеть лица брата, лишь его вздрагивающие плечи, а потом он совсем по-детски шмыгнул носом. Нет, Канкуро не плакал, но держался из последних сил. – Я думал, что эта девочка станет частью нашей семьи. Я подвел Гаару… - Но как тогда выжил ты? Они ведь и тебя ранили? – Темари всегда была сильнее. Да, ей было жаль ученицу Казекаге, но здоровье Канкуро сейчас было намного важнее. - Это был тот же яд, который использовал Сасори. У меня своеобразный иммунитет, как оказалось, - Канкуро виновато взглянул на сестру и увидел, что она заметно расслабилась, будто самое плохое было позади. – В Конохе нам могли бы помочь. Но не думаю, что они были бы в восторге он визита недобитых врагов. - Я не могу поверить… - последние слова брата больно резанули по сердцу. Только теперь девушка вспомнила о ленивом стратеге, безвольное тело которого унесли куда-то на ее глазах. Они теперь враги? Этого просто не могло быть! – Шикамару спас меня. Он ни при чем. Надеюсь, Совет во всем разберется. Его должны отпустить… - Ты действительно ничего не понимаешь? – удивился Канкуро. – Если этот гений вернулся, то он – настоящий идиот! Видимо, Нара оказался не таким ценным для Конохи, как наш груз. Даже если парень не виноват, в чем я сильно сомневаюсь, мы этого не узнаем. Суда не будет, Темари. Гаара просто его убьет. - Нет… - произнесла девушка шокировано. Она не могла позволить этому случиться. – Я обязана ему жизнью. Это несправедливо, в конце концов! Если бы не он, меня бы здесь не было. Я не позволю! – Темари сбросила руку брата, которую тот успокаивающе положил ей на плечо. Она задыхалась от этого непонятного чувства. Воображение услужливо рисовало перед ней холодное тело Шикамару, похороненное в песчаной гробнице, и торжествующий блеск в безумных глазах Гаары. Она сделала несколько шагов назад, будто убегая от собственного видения, пока не уперлась спиной в стену. - Темари! – Канкуро взял ее за плечи и ощутимо встряхнул. Это помогло девушке прогнать страшные картины и вернуться в реальность. – Неужели и ты туда же? Так я и думал, что между вами что-то есть, - возражения девушки застряли в горле, так и оставшись не высказанными, когда она увидела горький упрек в глазах брата. – Ты же не променяешь свою семью на этого предателя? - Отпусти меня, - раздраженно ответила куноичи. – Мне нужно побыть одной. Лучше помоги Гааре. Канкуро бессильно смотрел вслед сестре. Он не верил ей, наверное, впервые в жизни. Но догонять не стал. Темари была права - младшему брату сейчас его поддержка нужна намного больше. Канкуро вновь подошел к двери в спальню Казекаге, прислонившись лбом к холодному дереву, но войти не решился. Гаара не слышал ссору в коридоре. Последние несколько минут он совсем ничего не слышал. Казалось, с тех пор, как Мацури покинула его, прошла целая вечность, но юный Казекаге отказывался в это верить. Девушка лежала на его кровати, а он стоял перед ней на коленях, положив голову на ее грудь, и слушал затихающее биение умирающего сердца. Гаара не плакал, все его чувства остывали вместе с телом любимой девушки, медленно, но неумолимо. Только пустота поселилась внутри. С последним ударом ее сердца его мир рухнул, время остановилось, больше не имея никакого значения. Он ведь пытался, хотел всё сделать правильно, вернуть доверие людей, обеспечить Суне стабильность и процветание. Но зачем ему теперь вся эта власть, любовь, уважение? Его жизнь оказалась глупой и бессмысленной. Он не успел сделать хоть что-то действительно важное… Гаара почувствовал, как в его плечо требовательно и бесцеремонно впились когти почтовой птицы. Мудрые черные глаза смотрели на правителя с упреком. Казекаге забрал у пернатого почтальона маленький свиток, развернул его и пробежал взглядом по кривым строчкам. Его сестра вернулась, предатель пойман. Но новости не принесли облегчения, совсем наоборот. Ярость и ненависть вспыхнули в сердце Казекаге неугасимым черным огнем. Он в последний раз взглянул на умиротворенное красивое лицо Мацури, легко прикоснулся губами к ее холодной ладони и бережно поправил на тонком пальце девушки то самое кольцо, которое так и не успел подарить ей при жизни. Потом Гаара поднялся, спокойно открыл дверь, стараясь не шуметь, и вышел. Канкуро в коридоре он будто не заметил, а вот брат отшатнулся, лишь взглянув в глаза Казекаге. Кукольник ожидал криков, слез, проклятий, но от Гаары исходило лишь ледяное спокойствие и дыхание ненависти. Монстр вернулся. И он шел убивать.