gingerbread man

       Сынчоль любит обнимать Джихуна, прижимая к себе слишком осторожно, словно боясь сломать. Джихуну от этого только фыркнуть зло хочется и отодвинуться, потому что это не то, что ему нужно.        Джонхан обниматься не очень любит, но, когда видит Джихуна, считает своей обязанностью коснуться его. Провести рукой по мягким волосам, нежно перебирая прядки. Джихуну от этого хочется скинуть руку одногруппника и не попадаться ему на глаза ближайшую вечность. Это не то, что ему нужно.        Джису любит сажать Джихуна себе на коленки, аккуратно обнимая, проводя горячими пальцами по талии, а Джихун все думает, когда же он вопьется своими красивыми ногтями в кожу, это было бы замечательно. Но Джису только нежничает, никогда не причиняя боль. От этого Джихуну хочется обходить парня стороной, это точно не то, что ему нужно.        Джун всегда нежен, когда дело касается одногруппников, поэтому Джихун избегает его прикосновений, которые теплом проникают в душу. Но когда Джуну удается поймать его, то он переплетает пальцы, улыбаясь, довольный собой. Джихуну хочется скривиться, отрезать себе руку и уйти куда-нибудь подальше. Это не то, что ему нужно.        Вону переполняет братская любовь к Джихуну, он вечно треплет по волосам, дает советы, обнимает, когда видит, что Джихуну плохо. Вону всегда рядом, теплый, готовый помочь. Джихун его не избегает, потому что Чон редко прикасается, хотя само его теплое отношение раздражает так сильно. Ли это не нужно.        Мингю обожает таскать Джихуна на своей спине, потому что он маленький, когда они всей группой куда-то ходят, Ли рискует потеряться, поэтому Мингю с удовольствием позволяет Джихуну залезть себе на спину. И не то, чтобы Джихуну это не нравилось, наоборот, очень удобно, но Мингю такой милый, что хочется ударить его. Всегда называет Джихуна «малышом», совсем не заботясь о правилах приличия. Ли старается сократить их времяпровождение вместе до минимума. Это не то, что ему нужно.        От одной улыбки Сокмина Джихуну уже плохо, она такая светлая, милая и просто такая… сокминовская, что Джихун сам лезет обниматься, душит его, играет с головой, словно с мячом, все только смеются на это, а Джихуну хочется, чтобы кто-то схватил его так же за шею и душил. Но Сокмин бы не стал. Это не то, что нужно.        Сынгван милый, как булочка какая-то. От этого Джихуну дурно, потому что скажи слово Сынгвану, он такую драму раздует. Джихун терпит, прикрыв рот, когда Сынгван зависает в комнате для практик с ним. Бу всегда коснется плеча, проведет пальцами по оголенной коже шеи, сделает это так нежно, что Джихуну захочется умереть, лишь бы не чувствовать этого снова. Это не то, что ему нужно.        Хансоль вообще парень сложный, за прикосновениями тянется только к Сынгвану, от этого Джихуну легче в его компании. Но Хансоль всегда такой слащавый, говорит милости, улыбается своей дурацкой улыбкой и шутки шутит. Джихун хочет заткнуть его, потому что это не то, что ему нужно.        Чан вообще сам по себе милый, его самого обнимать хочется, но даже он ведет себя так мило и нежно по отношению к Джихуну, что Ли просто психует, оставаясь наедине с самим собой. Это явно не то, что ему нужно.        Джихуну нужен кто-то, кто не будет нежничать с ним, будет любить жестко, не будет называть «малышом», будет душить своей любовью так, что Джихун потом разорится на тональных кремах и на объяснениях менеджеру. Джихун закрывает глаза и видит себя, совсем не в нежных объятьях. И не то, чтобы у Джихуна была какая-то больная фантазия, он просто не хочет, чтобы с ним нежничали и вели себя мило. Джихуну нужно, чтобы его хотели съесть.        Сунен бы мог.        Об одной только мысли о Сунене Джихуну плохо в хорошем смысле, потому что только один его взгляд такой колкий, смотрящий в душу, готовый раздеть и съесть при всех, Джихуну хорошо так сильно.        Сунен такой пряничный, милый, ластится сам всегда, но, черт возьми, как он прикасается: грубо, не заботясь о том, что может оставить след. Джихуну хочется затолкать его в свою комнату, подложить его руки на свою шею, и сказать:«души». Джихун хочет накормить Сунена собой и есть его в ответ.        Джихуну страшно за себя.        Прикосновения Сунена всегда грубые, не до синяков, конечно, но приятная боль обжигает руку, талию, а порой он оттягивает волосы на макушке с такой силой, что Джихуну стонать в голос хочется, но Сунен ведь не поймет. — Пожалуйста, задуши меня, — говорит Джихун совсем не сдержанно, когда видит Сунена, сидящего одного в своей комнате.        Джихуну правда совсем не интересно, куда ушла добрая часть мемберов в свой выходной, Джихун просто хочет грубые руки Сунена на себе так сильно, что готов просить и выглядеть жалким.        Сунен смотрит своим взглядом томным, с хитринкой, встает с кровати, подходит, возвышаясь над Джихуном, поднимает руки, устраивая их на шее парня, и затем сжимает пальцы. У Джихуна глаза закатываются от того, как ему приятно чувствовать удушливые прикосновения. Взгляд Сунена становится темнее, когда Джихун закусывает губу, мыча. — Вау, а ты тот ещё развратник, — хрипит Квон, расслабляя свои пальцы, и толкает Джихуна на кровать так, что тот падает совсем не мягко.        Джихун смотрит из-под полу опущенных ресниц, ведет пальцами по своей шее, на которой виднеются красные следы пальцев Сунена, и улыбается, получая то, что ему было нужно. — Люби меня жестко, — выдыхает Джихун, прогибаясь и срываясь на стон, когда Сунен с силой сжимает его бока, вдавливая в кровать, и нависает сверху. — Не будь милым со мной.        А Сунену, кажется, только разрешение и нужно было. Он приподнимает майку парня, заставляя зажать ее край во рту, и кусает за сосок, слыша в ответ мычание. Сунен только кусается, оставляя на теле парня видные следы, совсем не заботясь о том, как потом тот будет выкручиваться перед менеджером. Квон стягивает спортивные штаны резким движением, усмехаясь, когда понимает, что Джихун был без белья. — Кто бы подумал, — хмыкнул Сунен, грубо притягивая парня к себе, раздвигая его ноги и усаживаясь между ними. — Скажи, а ты уже себя там трогал? — Конечно, — без стеснения отвечает Джихун, отпуская край майки, от чего мокрая ткань неприятно касается кожи на животе.        Сунен усмехается снова, переворачивая парня на живот, вдавливая в кровать с новой силой, а затем отстраняется, тянет за бедра заставляя выгодно выставить свою пятую точку. Квон с нажимом ведет рукой под майкой по позвонкам, оставляя красные следы, достигает ягодиц, сжимая их с особым удовольствием, получая в ответ сдавленный стон. Сунен входит без подготовки, одним грубым толчком, от чего Джихун вскрикивает с непривычки. Двигается Сунен тоже без предупреждений, проникая глубоко, вырывая из парня под собой полу стоны полу крики. Джихун млеет от происходящего, его душит возбуждение и не вера в то, что он получает то, что хотел уже так давно. Ли подмахивает бедрами, выгибаясь. — Хочешь ещё? — Сунен не ждет ответа, сразу зарываясь пальцами в волосы Джихуна и тянет на себя, от чего тот откидывает голову, шипя от боли, но шипение сменятся срывающимся стоном.        Джихун и слова из себя выдавить не может, потому что Сунен оставляет синяки по всему телу: на внутренней стороне бедра, на пояснице, на позвонках, на ребрах, на выпирающих тазобедренных костях, на шее, даже до ключиц дотягивается. Джихун не знает и знать не хочет, как это Сунену удается, потому что Джихун утопает во всех этих ощущениях боли, смешенной с удовольствием.        Сунен делает более резкие и глубокие толчки, грубо надрачивая Джихуну, который задыхается от всего, что чувствует, кончая первым, сжимая в себе Сунена, и тот кончает следом, выходя из тела парня. Ли без сил падает на кровать, прикрывая глаза и давая себе время прийти в себя. — Эй, неженка, долго так не валяйся, а то ещё кто увидит, — Квон кидает в парня его спортивные штаны.        У Джихуна все тело болит и ноет, но Джихуну так чертовски хорошо, что его даже не волнует количество тонального крема, что придется нанести на тело, и осуждающий взгляд менеджера, который совсем не верит в его неубедительное:«с лестницы упал.»        Сунен лишь усмехается на все удивленные взгляды на Джихуна, заказывая в интернете кучу всякого интересного.