gingerbread man

       Джихун стонет, двигая пальцами внутри себя, и смотрит на сидящего в кресле Сунена, который смотрит в ответ, следя за каждым движением. — Быстрее, — приказывает Квон, ерзая на своем месте, потому что возбуждение не позволяет сидеть нормально, а штаны давят слишком сильно.        Рука задвигалась быстрее, а тихие всхлипы, смешенные с сорванными стонами, заполнили комнату. Джихун чувствует как горячо внутри своими пальцами, надавливая на простату, выгибаясь, но этого так мало. Ли раздвигает ноги шире, нехотя вынимая свои пальцы из себя и брезгливо вытирает их о простынь. — Кто тебе разрешил? — Квон вскидывает брови, вставая с кресла и подходя к лежащему Джихуну. — Руки.        Сунен тянет Джихуна за поводок, что был прикреплен к черному ошейнику, заставляя Ли вскинуть голову, вытянув шею. Джихун без промедлений заводит свои руки за голову, сводя ладони вместе. Схватив запястья, Квон сжимает их в своей руке, тянет за поводок сильнее, от чего Джихун стонет, от неприятной боли на шее, и обматывает поводок вокруг запястий, завязывая в тугой узел, обрывая любые шансы на освобождение. Сунен хватает лежащую на кровати черную шелковую ткань, протягивая руки к запрокинутой голове и подставляет ткань к губам. — Рот открой, — говорит он, а Джихун в ту же секунду открывает рот, зажимая между зубами ужасную на вкус ткань, и старается не вертеть головой, пока Сунен завязывает ее на затылке, отходя, чтобы посмотреть на Ли. — Выглядишь потрясающе. Ещё бы тебе глаза завязать…        Джихун смотрит выжидающе, потому что запястья ужасно натирают, а мышцы начинают ныть и затекать, не говоря уже о болезненном возбуждении. Квон жестко тянет парня за бедра, раздвигая ноги, сжимая ягодицы до красноты, и, довольный собой, дразняще ведет пальцем по кольцу мышц, от чего лежащий поддается вперед, в желании почувствовать хоть что-то. — Не раздражай меня, — цокает Сунен, с силой ударяя по ягодице, заставляя Джихуна невнятно промычать в повязку.        Квон залезает на кровать, от этого Джихун напрягается сильнее, в ожидании следующих действий. Сунен грубо сжимает кожу на внутренней стороне бедра, заставляя раздвинуть ноги ещё шире, усаживается между ними, смотря на Ли. — Нравится? — Спрашивает он, легко ведя пальцами по груди парня, от чего дыхание у того сбивается совсем, а тело подрагивает в предвкушении.        Надавив на опухший сосок большим пальцем, Сунен наклоняется, прикусывая кожу на тазобедренных костях, с которых синяки ещё с прошлого раза не сошли, оставляет теперь ещё и след своих зубов, надавливая пальцами на хаотично вздымающуюся грудь Джихуна, вжимая того в кровать и не давая двигаться. Ли что-то мычит, призывая к действиям, смотрит своими глазами зло, грозясь отругать Сунена после. Квон припускает свои штаны вместе с боксерами, освобождая ноющее возбуждение. — Хочешь его внутри? — Сунен дразнится, проникая только головкой, и усмехается на ерзающего парня под собой на простынях.        Сжав бедра Джихуна сильнее, Квон слегка приподнял их, удерживая и входя во всю длину. Ли выгибается в спине, забывая о боли в шее из-за сдавливающего ошейника. Он порывается задвигать бедрами самостоятельно, но Сунен сжимает их с такой силой, что Ли уверен, после синяки будут ужасные, от этой мысли почему-то хорошо, а боль кажется такой приятной, что Джихуну на пару секунд становится страшно за самого себя снова. Все мысли затуманиваются, когда Сунен начинает двигаться: грубо, резко, быстро, не позволяя Джихуну сделать лишнего движения. Ли стонет, но повязка выдает любой стон за мычание. — Да ты с ума сходишь от боли, — замечает Квон, усмехаясь, делая глубокий толчок, от чего Джихун выгибается в пояснице, громко мыча.        Сунен наклоняется к телу парня, кусая ключицы, ведя языком ниже, цепляясь зубами за сосок, одной рукой освобождая бедро от мертвой хватки, чтобы сжать другой сосок, заставить Джихуна мычать громче, выгибаться ещё сильнее, желать больше. Сунен сам не знает, когда в нем проснулось все это, может, в момент, когда Джихун попросил задушить его, а может это все было и раньше. Квон не считает это чем-то важным. Важнее то, как Ли закатывает глаза от удовольствия, пользуясь свободой и подмахивая бедрами, насаживаясь на разгоряченный от возбуждения член, как он податливо подставляет тело под новые синяки и волны боли. — Кончишь для меня? — Сунен толкается резче, тянет за ошейник, заставляя кашлять и стонать одновременно, ему все равно, что Джихун вообще-то задыхается, потому что Ли сжимает член внутри себя, кончая без единого прикосновения к себе.        Квон кончает следом глубоко внутри, срываясь на хриплый стон. Он выходит из парня, натягивая свои штаны, а затем развязывает руки лежащего без сил Джихуна. — Любишь же ты дразнить, — хрипит Джихун, расстегивая ошейник и потирая покрасневшую шею. — А ты любишь, когда тебя дразнят, каждому свое, — Сунен пожимает плечами, выходя из комнаты и оставляя Джихуна одного.        Ли встает с кровати, недовольно морщась, когда чувствует горячую сперму на внутренней стороне бедра. Он мысленно спрашивает себя, нравится ли ему это все вообще, но синяки на теле, приятная боль и удовлетворенность говорят, что точно нравится.