gingerbread man

       Сунен вообще на Джихуна не претендует, из отношений у них лишь жалкое подобие, все только для секса и ради секса. И это устраивало его, потому что Джихун позволял делать с ним абсолютно все, пока в какой-то момент он не ослабел. С Джихуном всегда было сложно в плане общения, но в последние пару месяцев сложно — не то слово. Он как будто выстроил вокруг себя ограждение, и все общение настолько сухое и бесцветное, что Сунену хочется приложить Джихуна головой ко столу и привести в чувство. Квон знает, потяни он Джихуна в привычный номер отеля, тот пойдет, не раздумывая, но из-за закрытости Ли и его каких-то сомнительных отношениях с другими людьми, Сунену не очень хочется.        Они друг другу ничего не обещали и в целом ничего не должны. Поэтому, даже если Джихун с кем-то другим, Сунена это волновать вроде как не должно. Но его волнует. Потому что он присвоил Джихуна себе еще в первый день, когда тот так отчаянно: «пожалуйста, задуши меня». Сунену, может быть, совсем чуть-чуть, обидно, потому что Джихуну должно хватать его одного. — Чем ты занят? — Сунен заглядывает в студию, проверяя на наличие камер. — Песней, — отвечает Джихун, даже не поворачиваясь.        Оглядев его стол и не заметив камеры, Сунен проходит в комнату, закрывая за собой дверь на замок, от щелчка которого Джихун все же отвлекается от экрана компьютера. — Зачем ты закрыл дверь? — Хмурится он, потому что позволять Сунену все в отдаленном от людей месте одно, а в зоне его комфорта, где только есть он и его вдохновение другое. — Поговорить надо, — говорит Сунен, легонько дернув за спинку его стула, но в следующую секунду уселся на другой, чуть дальше. — Господи, расслабься, я не собираюсь насиловать тебя, — хмыкает он, замечая напряженность Джихуна. — В последнее время ты совсем напряженный. — Много работы, — мямлит Ли. — Не мямли, пожалуйста, ты же знаешь, я ненавижу такое, — морщится Сунен. — Говори ясно. — Много работы, — повторяет Джихун яснее. — Зачем ты закрываешься от меня? — Спрашивает Сунен. — Ты что-то скрываешь? Тебе кто-то нравится? У тебя есть еще кто-то, кроме меня? — Он заваливает парня вопросами, которые крутились в его голове долгое время. — Если это так, то лучше просто скажи мне, тебе необязательно так бегать от меня. Мы друг другу ничего не обещали. — В этом и проблема, — бормочет Джихун. — Говори ясно, — слова вырываются против воли Сунена, слишком грубо и громко, но с Джихуном словно по другому и не поговоришь. — Господи, ты иногда такой мямля. Я же не съем тебя. — Можем мы поговорить об этом потом, я занят, — Джихун говорит громче и увереннее, разбираться в том, от чего он убегал последние месяцы именно сейчас, в закрытом помещении, с Суненом, хотелось меньше всего, вообще не хотелось. — Мы говорим сейчас, — отвечает на это Сунен, и если бы голосом можно было убивать, то Джихун был бы мертв, потому что слова были пропитаны раздражением и властным напором, тем самым, перед которым Джихун не мог устоять. — Сейчас должен прийти Хансоль, чтобы помочь мне с текстом, — говорит Джихун не менее раздраженно. — Поэтому, открой, пожалуйста, дверь. У меня нет времени на эти разборки. — Окей, — выдыхает тихо Сунен, вставая с места с грохотом, потому что толкает руками кресло, а затем не менее громко захлопывает дверь, заставляя Джихуна вздрогнуть.        Сегодня он точно не вернется в общежитие.        Сунен ненавидит, когда вещи идут не так, как ему хочется. Он из тех людей, которые если сказали, значит все. Это общепризнанный факт, приказ и лучше бы всем придерживаться, иначе будет плохо. Джихун это отлично знает, проверено синяками, ссадинами, сорванным голосом и часами рыданий. Джихун вообще-то, не из послушных, и ему часто очень сложно смириться с тем, что ему навязывает Сунен, но он все равно мирится, потому что слабее. Не физически, а на психологическом уровне. У Сунена даже аура, когда он злится или хочет, чтобы было по его сказанному, такая угнетающая и давящая, что там не то, что уступишь, а вообще забудешь о чем говорил. Примерно так Сунен и навязал Джихуну это не общение. Сама идея того, что они друг другу не принадлежат, бесила Джихуна, потому что он хотел принадлежать Сунену, и это, кажется, было очевидным еще с первых дней.        Джихун понял, что увяз в чувствах после поцелуя. Когда граница между физическим удовольствием переросла на новый уровень. С тем треклятым поцелуем. Сунен после этого целовал Джихуна очень часто, и Ли помнит ту ночь, когда они, в уже знакомом отеле, лежали непозволительно близко, когда Сунен сказал: «секса не будет, я устал, поэтому мы отдыхаем», хотя у них до этого было два дня отдыха, за которые Квон едва вышел из общежития в целом два раза. И Джихун помнит, как Сунен целовал его — мягко, без какого-либо контекста, и как он касался нежно руками к талии и бедрам, чтобы притянуть ближе. На утро Джихун дал себе слово больше не приближаться к Сунену. Очевидно, что у Сунена к нему нет никаких чувств, и все это — лишь спектакль, чтобы показать ему, Джихуну, как могло бы быть, но как никогда не будет. Джихун не может поверить, что от простого желания грубого секса он докатился до дебильных бабочек в животе от одного лишь невесомого прикосновения пальцем.        Как он мог не влюбиться в Сунена? Ведь Сунен это целый комплекс всего, что только можно пожелать. В нем было все, и грубое и нежное, и властное и милосердное, и дурашливое и мудрое. Конечно же Джихун влюбился.        К утру Хансоль уходит в общежитие, чтобы поспать хотя бы пару часов и уже со свежими мыслями вернуться в студию, а Джихун выходит из своей каморки, чтобы взять себе кофе и еды. В маке он неожиданно осознает, что без понятия вообще что хочет, потому что уже привык, что Сунен приносит ему еду. В итоге Джихун берет себе какой-то там бургер, забывая сказать заветное: «без лука», и выбрасывает его после первого же укуса. Он возвращается в студию, надеясь, что кофе утолит его голод. — Что ты сделал Сунену, что он со вчерашнего вечера такой злой? — Сынчоль заваливается в студию, как к себе домой. — Он передал тебе еду. — Он? Сунен? — Джихун удивленно вскидывает брови. — Нет, он, Будда, — закатывает глаза Сынчоль. — Я не знаю, почему ты разозлил его, но лучше исправь это. Я ненавижу, когда он злится. — А я-то зато как люблю, — недовольно бубнит Ли, доставая из пакетика бургер, вроде такого, что он выбросил пару часов назад. — Он злится, потому что злится. И я не могу это исправить. — Сказал прямо как великий мудрец, — усмехается Сынчоль. — Проблема явно между вами. Но его злость распространяется на всех. И это напрягает. — У меня болит голова, — говорит Джихун, потирая свои виски и жмуря глаза. — Я не спал уже три дня, и этот бургер первое, что я съем за весь этот чертов день. Прояви хреново уважение и заткнись.        Сынчоль ничего больше не говорит, позволяя Джихуну доесть свой бургер в заветной тишине. Джихун хочет спать. Он хочет спать так сильно, что как только он делает пару глотков колы, то едва не выпускает открытую бутылку из рук. Он чувствует, как усталость накрывает его именно в этот момент, когда желудок больше не переваривает сам себя и головная боль становится тупее, он ощущает нужду просто лечь. — Я собираюсь немного поспать, так что свали, — Джихун перебирается из кресла на небольшой диванчик, сворачиваясь клубочком и начиная сопеть почти сразу же.        Он слышит, как дверь тихо закрывается, а после выпадает из реальности. — Он заснул, — ловит Сунена за руку Сынчоль, когда тот хочет зайти в студию. — И что? — Сунен сверлит взглядом, одергивая свою руку. — И то, что дай ему поспать, — отвечает Чхве.        Сунен не отвечает ничего, лишь громко цокает, скрываясь за дверью в студию Джихуна. Ли снова заснул на диванчике, Сунен видел его таким спящим слишком часто. Квон щелкает замком, закрывая дверь намертво, и тяжело вздыхает, укрывая Джихуна своей толстовкой, а после усаживается за компьютер парня, чтобы посмотреть может ли он чем-то помочь.        В последние несколько недель, Сунена переполняет неприятное чувство нежности к Джихуну, и вещи, которые он делал для Ли раньше — вроде покупки еды — становятся чем-то особенным. Когда он видит, как кто-то еще одалживает Джихуну свою толстовку или куртку, он просто не может смириться с этим. Он не очень гордится этим, потому что ревность — не самое хорошее чувство. Да и вообще, зачем ему ревновать Джихуна? Джихун не его.        Джихун просыпается от щелканья клавиатуры, он сонно тянет толстовку на голову, жадно вдыхая приятный запах Сунена. Он переваливается на другой бок, обнимая толстовку и прижимая к своей груди, и только после вскидывает голову, чтобы посмотреть — кто за компьютером. Он узнает Сунена по силуэту, поэтому ничего не говорит, утыкаясь лицом в толстовку, и медленно проваливается в сон. — Я слышал, как ты там копошишься, — говорит Сунен, не давая ему окончательно заснуть. — И я накрыл тебя толстовкой, чтобы тебе было тепло, а не чтобы ты обнимал ее. — Раз накрыл, значит одолжил, а если одолжил, то я могу делать все, что захочу, — тихо хрипит Джихун.        Сунен встает с места, и Джихун жмурит глаза, пряча лицо в его толстовке. — Двигайся, — говорит Сунен, ложась рядом, как только Ли двигается ближе к спинке диванчика. — Ты поел? — Да, — отвечает Джихун, но его голос тонет в толстовке.        Сунен не переспрашивает, поэтому Джихун расслабляется. Ли не совсем понимает — злится на него Квон или нет, поэтому не знает, как себя вести. Сунен осторожно обнимает его за талию, заставляя вздрогнуть, и тянет ближе к своей груди, обнимая и утыкаясь носом в затылок парня. — Что ты делаешь? — Спрашивает Джихун тихо, приподнимая голову, чтобы его услышали. — Что я делаю? — Вопросом на вопрос отвечает Сунен, целуя в открытый участок шеи.        Джихун рвано выдыхает, расслабляясь в руках Сунена, и это служит последнему знаком, что можно продолжить то, что он начал. Сунен мягко целует кожу на шее, вызывая мурашки по всему телу Джихуна, и лезет руками под футболку, горячими пальцами проходясь по коже на боках, груди и животе, жмется ближе, переплетая их ноги, и скользит ладонью под спортивные штаны Джихуна, наслаждаясь тихим стоном, стоит лишь прикоснуться к полувозбужденному члену. — Сунен, — выдыхает Джихун, хватаясь за запястье парня, чтобы остановить его. — Не здесь. — Почему? — Шепчет ему на ухо Сунен, свободной рукой убирая пальцы Джихуна со своего запястья.        Джихун глотает слова вместе с тихим стоном, когда Сунен обхватывает его член, двигая рукой медленно, вслушиваясь в каждый вдох и выдох, в каждый тихий стон и сопение. Ему нравится знать, что он может делать такое с Джихуном в пару прикосновений. Заставлять Джихуна стонать и желать большего, забывать где они и теряться в реальности. Так он чувствовал, что Джихун его. В его руках. Для него. — Хочешь повернуться ко мне лицом? — Спрашивает Сунен тихо, так мягко, что Джихун давится своими стонами, быстро кивая.        Сунен отпускает его, позволяя перевернуться на другой бок, и встречает Джихуна поцелуем в губы, чтобы окончательно завладеть им. Сунену нравилось целовать Джихуна, потому что Джихун никогда не требовал от него ничего, не лез с языком и не пытался перехватить контроль. Джихун просто позволял целовать себя, как этого хотелось Сунену. И что больше всего нравилось Сунену в этом — то, что Джихун все равно получал удовольствие от этого.        Неоновый свет от подсветки отражается в глазах Джихуна и на его коже, сводя Сунена с ума. Он тянет Джихуна ближе к себе, заставляя закинуть одну ногу на свое бедро, и коленкой давит на возбужденный член, наслаждаясь тихим поскуливанием в поцелуй, а затем лезет под штаны Ли, сжимая в ладонях ягодицы. — Что ты… что ты делаешь? — Джихун задыхается от всего, что происходит. — Тебе не нравится? — Интересуется Сунен, утягивая в еще один продолжительный поцелуй. — Мне нравится все, что ты делаешь, — честно отвечает Джихун. — Хорошо, — улыбается ему Сунен, целуя в лоб и заставляя теряться от подобной нежности.        Сунен тянет Джихуна на себя, валясь на спину и заставляя Ли взобраться на него, и снова целует, ладонями сжимая тонкие ляжки парня. Джихун совсем теряется, не понимая, что он должен делать и что от него хотят, потому что обычно Сунен ставил границы, вроде — без рук или без лишних движений, а сейчас он не говорит ничего, да и вообще Джихун впервые сверху. — Что… что мне сделать? — Выдыхает Джихун, слегка отстраняясь. — А что ты хочешь? — Спрашивает Сунен, наблюдая за смятением в лице Джихуна. — Я? — Да. — Х-хочу поцеловать тебя, — неуверенно говорит Джихун, смущаясь своих же слов, хотя он говорил Сунену вещи и похуже. — Поцелуй, — дает добро Квон.        Джихун целует медленно. Как-то незащищенно, с чувством и трепетом, у Сунена от такого дыхание перехватывает. Он стягивает с Джихуна майку, подавляя в себе желание повалить парня на спину и осыпать кожу поцелуями-укусами и синяками. Джихун нерешительно тянет футболку Сунена выше, проверяя его реакцию, и когда он кивает, мол, сними ее с меня, окончательно стягивает ее, кидая на пол. Сунен бы не удивился, если бы Джихун решил вывернуть ее на правильную сторону и осторожно сложить. — Ну же, не бойся, — подталкивает его Сунен. — Я твой.        Джихун замирает, выпрямляясь. Он не ждал этих слов. И слышать их сейчас кажется таким невероятным облегчением, словно гора с плеч. Сунен его. Сунен здесь, чтобы показать это Джихуну. И все эти поцелуи и прикосновения, и вся эта нежность — для того, чтобы показать Джихуну, что Сунен — его. — Правда? — Выдыхает Ли, его голос дрожит и срывается на последнем слоге.        Сунен кивает. — Скажи это еще раз, — просит Джихун. — Я твой, — говорит Сунен, осторожно повалив парня на спину и нависнув сверху. — Еще раз, — дрожит шепотом в губы Джихун. — Я твой, — тихо выдыхает в поцелуй Сунен.        Джихун зарывается пальцами в волосы Сунена, чувствуя невероятную свободу. Он хотел сделать так уже давно, и сейчас, когда он получает это, то все кажется нереальным. Может он все еще спит. Может он провалился в сон, перевернувшись на другой бок, и все это — лишь сон из-за толстовки Сунена.        В этот момент Джихун понимает, что всегда было только так, как хотел он сам. Он хотел грубо? Сунен давал ему это. Он хотел поцелуи? Сунен давал ему это. Он хотел, чтобы Сунен был его? Сунен его. Все это время, все шло только так, как хотел Джихун. — А что хочешь ты? — Спрашивает Джихун. — М? — Сунен слегка хмурится. — Что хочешь ты, Сунен, — повторяет Ли, бегая взглядом по его лицу. — Тебя, — отвечает без сомнения Сунен. — Будь моим. — Я твой еще с первого раза, — говорит Джихун, усмехаясь. — Всегда.        Сунен целует его раньше, чем он скажет что-то еще, намного грубее и напористее, потому что разговоры можно оставить на потом. Сейчас хотелось большего. Сунен целует кожу на груди, слегка покусывая и сжимает бока, медленно стягивая штаны вместе с боксерами с парня. Джихун протяжно стонет, когда Сунен без предупреждения вбирает его член в рот, грубо сжимая бедра, чтобы он не вздумал двигаться. Квон знает, как сильно Джихун это не любит, просто дразнится, ему нравится слушать, как Джихун скулит надрывное: «нет, пожалуйста», толкая его в плечи. — Сунен, остановись, — Джихун выдыхает едва различимое, сжимая его волосы и оттягивая назад. — Связывать тебе руки — лучшее решение, — говорит Сунен, отстраняясь. — В следующий раз, — улыбается ему Джихун, переводя дыхание.        Джихун тянется, стягивая с Сунена джинсы и вслед за ними боксеры, толкая в грудь и усаживаясь на его бедра. Как бы сильно Джихуну не нравилось подчиняться, сегодня было исключением. Он чувствует в своих руках власть, осознавая, что все это время Сунен действительно принадлежал ему и все было так, как хотелось ему. — Может однажды я свяжу тебе руки, — говорит Ли, пальцами оглаживая кожу на груди Сунена. — Если будешь хорошо себя вести, я подумаю над этим, — обещает Квон, сжимая ягодицы Джихуна в своих ладонях и тянет его выше, чтобы ощутить прикосновение кожи к коже.        Не прошло и месяца с их последнего раза, но все равно он скучал по телу Джихуна, по его робким движениям и по попыткам сдержать стоны. Джихун насаживается на член Сунена, даже не пытаясь сдержать громкий стон, он хватается пальцами за руки Квона, пытаясь восстановить вновь сбившееся дыхание. — Двигайся, — приказывает ему Сунен, перехватывая его руки и переплетая пальцы, чтобы без лишних движений.        Джихун двигается плавно и медленно, чувствуя каждый момент заполненности, словно он последний. Он стонет, срываясь на скулеж, потому что это пытка не только для Сунена, но и для него. Джихун просто ждет, когда Сунену надоест терпеть это издевательство.        Но Сунену не надоедает. Смотреть на Джихуна, который чувствует самого себя, плавно двигаясь на его члене — никогда не надоест Сунену. Ли пытается двигаться быстрее, но его силы покидают тело, и хочется чтобы Сунен уже взял все в свои руки. — Сунен, — стонет Ли, смотря на Квона из-под полуопущенных ресниц. — М? — Выдыхает Сунен, без желания отрываться от красиво двигающегося тела Джихуна. — Ну же, — скулит Джихун, выгибаясь в пояснице и сильнее сжимая пальцы парня. — Что? — С наслаждением спрашивает Сунен, ловя злой взгляд Джихуна и усмехаясь. — Попроси, — говорит он хрипло, проникая голосом в сознание, вроде и не приказ, но все равно ощущается как он. — Хочу быстрее, — тянет Джихун, жалобно всхлипывая.        Сунен отпускает его руки, опрокидывая его на спину, возобновляя медленные движения, из-за чего Джихун хнычет, но не успевает он начать возмущаться, как Сунен втягивает его в поцелуй. — Руки при себе держи, — Сунен произносит тихо, ему и не нужно говорить громко, Джихун его в любом случае услышит и поймет. — П-пожалуйста, двигайся, — просит Ли, убирая свои руки с плеч парня.        Джихун задыхается, стоит Сунен начать двигаться быстрее. Он захлебывается в стонах, сжимая в пальцах обивку диванчика. Так хорошо не было с первого раза. Все словно по новой. Только теперь с какими-то невнятными чувствами. Сунен сжимает его бедра в ладонях, оставляя следы, и когда чувствует, что Джихун едва сдерживает себя, он обхватывает тонкую бледную шею Джихуна пальцами, надавливая и заставляя задыхаться. — Кончишь для меня? — Сунен не то, чтобы спрашивает, но все равно звучит как вопрос вперемешку с приказом, как будто у Джихуна есть выбор.        Эта фраза то, чего Джихун ждет всегда, потому что с Суненом без нее вообще никак. Пальцы сжимаются на шее сильнее, а грубые толчки становятся быстрее, от чего Джихун теряет связь с реальностью, кончая. Сунен отпускает его шею, давая сделать нормальный вдох и толкается еще, доводя себя до оргазма. Он мягко целует Джихуна в покрасневшую шею, вслушиваясь в его тихие вздохи-хрипы. — Я снова голос сорвал, — почти шепчет Ли, морщась от боли в горле. — Ничего, — усмехается Сунен. — Твои хрипы звучат довольно сексуально.        Джихун пихает его в плечо, заставляя упасть с маленького диванчика, вслушиваясь в смех и улыбаясь.