gingerbread man

       Джихун смотрит на вывеску, вскидывая все за и против по новой. Не то, чтобы он боялся, просто делать что-то из-за простейшего желания перестать выглядеть милым — глупо. Джихун это понимает, но все равно решительно шагает внутрь салона.        Люди окидывают его взглядом, усмехаются, и кто-то даже выдает: «малыш, ты потерялся?» Джихуну хочется ударить по лицу сказавшему ногой, но он лишь раздраженно фыркает, окидывая презренным взглядом. Ли смотрит на парня за стойкой, который хмурится, но не делает никаких едких замечаний. — У меня по записи, — говорит Джихун. — Ли Джихун.        Парень кивает, заглядывая в компьютер, а после просит подождать пару минут. Джихун думает, что у него еще есть время сбежать. Можно было проколоть уши, или губу, или на край — язык, но нет, Джихун не был бы Джихуном, если бы не решился проколоть сосок.        Спустя пары минут ожидания, которые казались ужасающе долгими, одна из дверей открылась, и вышла сначала девушка, а после уже выглянул молодой парень, спрашивая есть ли к нему еще кто. Джихун почти умирает, когда говорят, что это его очередь. Он почти паникует, но берет себя в руки, смело шагая в комнату. — Прокалывал до этого что-нибудь? — Спрашивает мастер. — Нет, — Джихун качает головой. — Смело, — улыбается мастер, и Джихун думает: «ну еще бы, я, блять, самый смелый в этом чертовом мире».        У него еще много чего спрашивают, и он старается не отключиться, а после просят снять с себя майку. Джихун думает — что. А потом, когда до него доходит, он стягивает с себя майку, пытаясь не стесняться, но мастер перед ним явно видел голых людей каждый день по нескольку раз. — Меня Сунен зовут, — зачем-то представляется он. — Я могу нанести обезболивающую мазь, если ты хочешь. — Хочу, — говорит Джихун, пытаясь не дрожать. — Левый — правый? — Сунен улыбается ему, натягивая на руки новые перчатки, беря в руки фломастер. — Правый, — тяжело сглатывает Джихун.        Сунен кивает, придвигаясь ближе и отмечает место прокола, а после берет в руки какую-то небольшую белую баночку, смачивая бинты. Сунен легко ведет мокрыми бинтами по правому соску, а после выдавливает на пальцы мазь, аккуратно обмазывая сосок так, чтобы все еще видеть отметку. Джихун не знает — кричать, потому что предвкушение боли, или потому что его мастер чертовски горячий, когда сосредотачивается. Да еще и трогает его сосок. — Хорошо, думай о чем-то приятном, — говорит Сунен, беря в руки продолговатую иглу и обливая ее каким-то препаратом, обеззараживая.        Джихун нервно смеется, что может быть приятнее, чем пальцы горячего мастера пирсинга, массирующие сосок перед тем, как проколоть его, ясно дело, что ничего. Джихун кусает нижнюю губу, когда Сунен зачем-то снова сжимает пальцами его сосок, и едва давит в себе стон. Ли отворачивается, стараясь не смотреть, и чувствует несильную боль, и уже спустя секунду Сунен отодвигается от него, убирая иглу. — Я надел пока лечебную штангу, — говорит он. — Но как только все заживет, можешь поменять на все, что захочешь.        Джихун ощущает себя мертвым, его трясет, а Сунен говорит что-то про уход, закрепляя на соске бинты. Ли хочется кричать или еще что, потому что он сделал это, но ощущение, что все еще нет. — Вот, — Сунен протягивает ему листок. — Здесь подробно написано, как ухаживать. — Бинты меняй, и ходи с ними еще неделю. Если будут осложнения — обращайся в больницу. Это все.        Джихун кивает, вставая со своего места и натягивая свою майку. Он смотрит на Сунена, который снимает перчатки, и делает вдох. Раз уж он сегодня такой смелый — почему, черт возьми, нет. — Можно твой номер телефона? — Спрашивает он, останавливаясь у двери. — По всем вопросам про уход и прочее обращайся по тому же номеру, по которому записывался, — отвечает Сунен. — Нет, — Джихун говорит. — Я бы хотел пригласить тебя куда-нибудь.        Сунен думает — оу. Джихун, вообще-то, удивляет его все сильнее с того момента, как вошел в эту дверь. Потому что по нему так и не скажешь, что он может делать подобные вещи, вроде прокалывать сосок или звать кого-то на свидание вот так. — Хорошо, — Сунен улыбается, записывая свой номер телефона на листочке и отдавая его Джихуну.

***

— Ну не дергайся, — Сунен почти зол, потому что Джихун ерзает и держит его за руки, мешая застегнуть кольцо в его соске. — Ах, черт, — Ли стонет, облизывая губы и сжимая пальцами кожу на предплечье Сунена. — Мхм, ты еще не закончил? — Не перевозбуждайся, малыш, — Квон ловко закручивает шарик, выпрямляясь и оглядывая Джихуна.        Ли сидит на кухонном столе, раздвинув ноги, между которыми и стоит Сунен, зажав между зубов края майки, откинув голову и весь красный. Квон легко дергает колечко в его соске, говорит: «готово» и Джихун стонет от прикосновения. — Ты такой чувствительный, — Сунен усмехается, словно невзначай трогая его возбужденный сосок, опуская майку. — Ненавижу тебя, — говорит Ли, пальцами поднимаясь к плечам и устраивая ладони на шее Сунена.        Джихун ходит с проколотым соском уже полгода и до сих пор чувствует дискомфорт, когда сосок трется о верхнюю одежду. Да еще и Сунен масло в огонь подливает, все время как бы случайно прикасаясь и заставляя ощутить жар. С Суненом Джихун встречается уже четвертый месяц, и это было каким-то мучением. Потому что Сунен ни с чем не торопится, развивая их отношения очень медленно. Так медленно, что возбуждает Джихуна, а после оставляет его одного разбираться со всем. — Знаешь, ты всегда такой невинный, — говорит вдруг Сунен, вскидывая голову, чтобы поймать взгляд Джихуна и скрепляет свои руки на его пояснице. — Я? — Джихун удивленно вздыхает. — Шутишь, да? — Если бы, — хмыкает Квон. — Иногда мне даже страшно делать что-то.        Джихун щурит глаза, думая — вот оно что. Он наклоняется ближе к Сунену, останавливаясь в паре сантиметров от его губ, и выдыхает: «возьми меня. сейчас», ощущая, как руки Сунена впиваются в его спину. — Зачем ты так? — Хрипит Сунен, тяжело сглатывая. — Я ведь могу и взять. — Я этого и жду, — Джихун едва сдерживает себя, чтобы не закатить глаза, ударив Сунена по голове.        Джихун отстраняется, стягивая с себя майку и облизывая губы, смотря Сунену в глаза, чтобы тот понял всю серьезность намерений. Квон ведет руками выше по его спине, ощущая под пальцами выпирающие позвонки, и рвано выдыхает, перемещая свои руки через бока на грудь. Джихун млеет, прикусывая нижнюю губу и обрывисто стонет, когда Сунен задевает большим пальцем кольцо в соске.        Сунен смелеет, большим и указательным пальцами сжимая и левый и правый соски Джихуна, от чего последний прогибается в спине, и его глухое мычание переходит в громкий стон. Квон придвигается ближе, целуя нежную кожу Джихуна на ребрах, ведя губами выше, и языком касаясь проколотого соска Джихуна. — Блять, — Ли выдыхает, сжимая пальцами волосы Сунена. — Сделай так еще.        Квон усмехается, языком поддевая колечко и слегка потянув на себя, и Джихун жмурит глаза от того, как это чертовски приятно. — Одновременно и плюс и минус прокола в соске, — горячо выдыхает Сунен, обдавая дыханием мокрый из-за языка сосок Джихуна. — Ты становишься чертовски чувствительным к любым прикосновениям. — Это больше плюс, чем минус, — отвечает Джихун, решая опустить весь дискомфорт от верхней одежды, потому что оно явно того стоит.        Сунен подхватывает Джихуна на руки, уводя в спальню, и не успевает тот опомниться, как его кидают на кровать, нависая сверху. Сунен целует глубоко и без предупреждения, проталкивая свой язык и проглатывая стоны-мычания Джихуна, когда он пальцами сжимает соски. — Не хочешь и левый проколоть? — Спрашивает Сунен, спускаясь поцелуями по шее и ненавязчиво расстегивая штаны Джихуна. — Только если ты проколешь себе член, — отвечает Джихун, и его подбрасывает на кровати, потому что Сунен прикусывает сосок, пробираясь рукой под боксеры и смыкая пальцы вокруг члена Джихуна. — Черт, остановись или я кончу. — Только если потом ты кончишь еще раз от моего члена в себе, — шепчет ему Сунен на ухо.        Джихун почти уверен, что он может и так, потому что от Сунена ведет, и каждое его движение разжигает в его груди новый огонь. Джихун сгорает. — Да, — Ли кивает, пальцами сжимая покрывало и жмуря глаза до белых пятен. — Да, да, пожалуйста.        Сунен усмехается, двигая рукой быстрее и покрывая грудь Джихуна поцелуями, задевая кольцо в соске иногда. Он языком давит на сосок, и легко дует, и Джихун не знает, что ему делать — прогибаться в пояснице или толкаться бедрами в руку Сунена. — Давай малыш, — хрипит Сунен, зубами цепляя не проколотый сосок, а свободной рукой сжимает проколотый пальцами. — Ах, черт, Сунен, — Джихун захлебывается стонами и слюнями, кончая и обмякая на кровати. — Не расслабляйся, мы только начали, — говорит ему Квон, выпрямляясь и стягивая с себя футболку, из-за чего Ли окидывает его взглядом. — Нравится? — К моему удивлению, у тебя не проколот сосок, — щурит глаза Джихун.        Сунен смеется, помогая Джихуну снять штаны и боксеры. Джихун раскидывает конечности по кровати, чувствуя себя почти удовлетворенным, а еще на все сто процентов голым. Сунен избавляет от своих штанов, раздвигая ноги Джихуна и протягивая ему два пальца. — Давай, — говорит он, и Ли не совсем понимает, что нужно дать, но когда до него доходит, он раскрывает рот, вбирает два пальца и ведет по ним языком. — Хочешь знать, что у меня проколото?        Джихун давится, едва сдерживая кашель, потому что сразу понимает о чем именно говорит Сунен, и если его догадки верны, то он обречен проколоть еще и левый сосок. Джихун причмокивает губами, отстраняясь и смотря в глаза Сунена. — Серьезно? — Спрашивает он, и Сунен кивает.        Джихун толкает его на кровать, стягивая с него боксеры и почти стонет. У Сунена проколот чертов член. Он тяжело сглатывает, наклоняясь. — Я могу? — Тихо говорит Ли, и когда Сунен кивает, легко вбирает в рот возбужденный член Сунена.        Квон стонет, запрокидывая голову и зарываясь пальцами в волосы Джихуна, сжимая пряди в кулак. Джихун двигает головой интенсивно, языком нарочно задевая небольшое колечко на головке, а затем и вовсе хватает его зубами, слегка оттягивая и заставляя Сунена стонать громче. — Почему же ты такой блядский? — Шипит сквозь зубы Сунен, когда Джихун заглатывает во всю длину. — Чтобы ты не считал меня невинным, — отвечает Джихун, облизывая губы, и сам стонет, когда Сунен толкается в его рот, ладонью надавливая на голову и заставляя двигаться.        Джихун сосет так, словно он занимался этим почти каждый день, а может Сунену просто это и нужно было. Он контролирует движения Джихуна рукой, стискивая зубы и толкаясь бедрами. Так горячо и приятно не было уже давно. — Блять, хватит, — выдыхает он, борясь с желанием кончить и оттягивая Джихуна за волосы. — Я растянут, — говорит Ли, как бы между прочим, и Сунен усмехается, шепча: «ну кто бы сомневался».        Сунен легко опрокидывает Джихуна на кровать, заставляя развернуться на живот и входит без церемоний, уже не сомневаясь, что Джихуну может что-то не понравиться. Ли стонет в подушку, пальцами сжимая ее, и прогибается в спине, выставляя задницу. Сунен облизывает губы, срываясь на глубокие толчки, и Джихун почти кричит, потому что приятно и больно, и вообще непонятно как, все внутри кипит и хочется вроде быстрее и сильнее, но в тоже время все так невыносимо давит. — Ты такой узкий, — хрипит Сунен, двигаясь медленно. — Для тебя, — не остается в долгу Джихун, запрокидывая голову и закатывая глаза, когда Сунен толкается глубже. — Блять, да, там, пожалуйста.        Сунену интересно, откуда Джихун понабрался всего этого, потому что Ли одно сплошное противоречие. Квон руками ведет по его спине, оглаживая гладкую бледноватую кожу, и не спешит двигаться, и Джихуну это чертовски не нравится. Он поддается бедрами назад, дышит загнанно и почти выпадает из реальности. — Сунен, — Джихун хрипит. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Двигайся.        Квон наслаждается всем процессом, потому что в Джихуне горячо и узко, почти как в его рту, а еще Ли такой чувствительный и требовательный, и не скупится на просьбы, от этого ведет очень сильно. Сунен начинает двигаться быстрее, заставляя Джихуна стонать беспрерывно, срывая голос и дыхание. Джихун даже не притрагивался к себе, но все еще чувствует, что готов кончить лишь от ощущения члена Сунена в себе, потому что внутри все горит, а кольцо на голове члена давит прохладой. Если бы Джихун знал, он бы еще на втором свидании отсосал ему. — Я близко, — стонет Джихун на сорванном дыхании. — Кончишь, не притронувшись к себе? — Спрашивает Сунен, склоняясь над ним и целуя в плечо, и затем в шейный позвонок, и руками ведет по бокам и груди. — Да, да, нх, только ты, — отвечает Джихун, всхлипывая и едва ли не срываясь на хныканье, когда Сунен пальцами сжимает его соски.        Джихун теряется совсем в этот момент, прогибаясь в спине и переходя на крик, он кончает, сжимая член Сунена в себе, и от этого хочется стонать еще. Квон кончает следом, выдыхая громкое: «блять».        Спуся пару минут, за которые Джихун переводит дыхание, оказываясь заключенным в медвежьи объятья Сунена, Квон вдруг говорит: — Ну что, когда прокалываем твой левый сосок?