Трудности первой любви

Когда, сжигая синеву, Багряный день растёт неистов, Как часто сумрок я зову, Холодный сумрак аметистов.

В большом зале с позолоченными колоннами, как всегда скучно... Множество людей в дорогих костюмах или же ещё более дорогих платьях в пол стоят небольшими кучками. Общаются... а в глазах их лесть, жадность, алчность, они словно хищники пытаются ухватить желанный кусочек, будь то власть, связи или же простое желание показать всем, что именно ты лучше других. Так противно. Юри ходит между небольших столиков с закусками. Его начальник замечательным образом куда-то смылся. Странное тошнотворное чувство так и застряло в горле Кацуки, а он улыбается, здоровается со всеми, как обезьянка в цирке. Мимо него проходят люди, но он как бы не старался, не может отличить их лица. Опять маски. Как тогда.... Когда он прилетел в Японию. Голова идёт кругом. Кто то толкает Юри в плечо, парень чувствует как теряет равновесие, это отрезвляет его сознание и он на лету издаёт какой-то пищащий звук. Его ловят, де не просто так, а как в фильмах, красиво, у всех на глазах, под звуки музыки, доносящейся откуда-то издалека. Юри открывает глаза почти сразу, и перед ним лицо... Красивое и от того гадкое. -С вами всё в порядке? - спрашивает спаситель с неким наигранным беспокойством -Д-да. Всё хорошо - парень поспешно поднимается на ноги -Точно? - мужчина не унимался -Не переживайте - Юри пытался выдавить какую-то жалкую пародию на улыбку -Знаете, я думаю вам все же нужно отдохнуть, вы же понимаете о чём я? - его голос стал ещё более слащавей, что уже реально начинало тошнить. Несколько секунд Кацуки втыкал, что собственно до него пытаются донести, а потом ничего не говоря, резко дёрнулся с места и поспешил удалиться от туда подальше Только случайных связей ему сейчас не хватало -Постойте! Куда же вы! - крик растворялся в толпе, и Юри ускорил шаг Нет, нет, нет, нет, не приближайся Паника охватывала его сердце. Он знает что бывает на ТАКИХ вечеринках, знает чем это всё заканчивается, поэтому не хотел приходить, только не снова, он устал просыпаться один в дорогущих номерах, устал видеть своих бывших партнеров по телеку, какие они там показательные семьянины, как у них там всё хорошо.... Опять тошно. Кацуки только-только расстался. Это просто невыносимо жить так, как живёт он. Резкий запах сигаретного дыма неприятно ударяет в ноздри. Юри морщится. И куда это его занесло? Вот она самая отвратительная часть зала Кацуки прикрывает рот рукой, не хватало ещё раскашляться тут, ускоряет шаг. Здесь реально неприятно. Краем глаза Юри заметил своего начальника, в окружении неких мужчин. Опять вылизывает задницу этим свиньям, а те и радуются. Где-то снова слышится крик. Парень ёжится, отчаянно натягивает воротник пиджака повыше. Вот уже видны большие двери в винзилях и позолоте...Ворота из ада. Кацуки ускоряет шаг, хотя быстрее только бежать. Ещё чуть-чуть. Всего пару метров. Вот он уже коснулся ажурной ручки... Но что-то с силой дёргает его назад. Сердце начинает биться как ненормальное. Всё естество его переворачивается с ног на голову. Юри поворачивает голову. Фатальный ужас охватывает его тело. Хочется упасть, рухнуть на землю, провалиться... Эти глаза. Парень узнает их тысячи. Они смотрят пожирают... Сомнений нет. Это он Юри срывается с места, эта встреча, это уже слишком. Хватит. Стоп. Камера. Мотор. Когда это кино уже закончится? Похоже намечается целая трилогия. А в жанрах капсом ДРАМА. Кацуки бежит в туалет. Похоже он сбил кого-то по пути. Похоже этот кто-то, теперь матерится ему в спину. Насрать. Не до этой светской хуйни сейчас. Благо в туалете никого нет. Парень судорожно пытался привести себя в чувства. Он молился, что это всего лишь ведение. Странные глюки. Только не он, только не... -Юри? - раздаётся за спиной у японца И Кацуки дёргается всем телом. Этот голос... Парень не осмеливается повернуться, он лишь поднимает глаза на зеркало, в котором прекрасно отражался стоящий за спиной японца Виктор... Юри оборачивается резко, его руки держатся за край раковины, а губы поджаты -Здравствуй, Виктор... - парень отворачивает голову, голос предательски дрожит Никифоров смотрит холодно, его ледяные глаза, сейчас кажутся двумя ледниками, острыми и недоступными... В помещении повисла напряженная тишина, воздух будто накалился между этими двумя. Почему-то всё вокруг резко перестало иметь хоть какой-то смысл. Словно и не было этих семи долгих лет, словно с их расставания прошло недели две, от силы, и они до сих пор держат какие-то глупые обиды друг на друга. Идиоты. -Идиот... - Виктор должно быть прочитал мысли японца Юри вжал в себя шею. Ему и без того тошно. Парень закусывает губу, отпускает раковину, зажмуривает глаза и делает шаг вперёд. Кацуки остановился в метре от Никифорова, но русский не пошевелился в ответ. Тогда Юри что-то пробубнив себе под нос и, вытирая рукавом выступающие слёзы, поспешил на выход. Японца неожиданно дёрнули за руку, он даже понять не успел, как оказался в крепких объятьях. Виктор прижимал его к себе так сильно, и так отчаянно, что Юри стало нехватать кислорода -Юри, Солнышко моё - Никифоров словно в бреду бормотал любимое имя куда-то парню в затылок, всё больше и больше вжимая его в себя -Т-так..не... - Кацуки отчаянно пытался что-то донести до мужчины -Если ты сейчас скажешь, что так нельзя, я просто прибью тебя - Виктор сухо ухмыльнулся Юри аккуратно пополз пальцами по спине русского и так нежно и безысходно, обнял Никифорова в ответ. Вот и всё. Мир рухнул. Все тупые обиды и предрассудки рухнули за ним. Сердце рвало на куски, а слова так и обрывались с языка. Где-то за дверью доносилась музыка и гул голосов, но увы, они уже не слышали этого. Они слишком вместе, чтобы думать о чём-то постороннем. Кацуки не успел понять, когда это его посадили на керамическую столешницу, когда это он свалил все корзинки с сухими полотенцами для рук, не понял и он, когда по его телу начали шарится чужие руки. Единственное, что Юри по настоящему понял и почувствовал, так это трепетный, горячий и невероятно чувственный поцелуй, поистине любимых губ. Для них всё казалось сном, чем-то нереальным, граничащим с реальностью и фантазией. Страшным и в тоже время волнующим. Дибилы, они и в Африке дибилы. Виктор неохотно разрывает их поцелуй и улыбается, слишком дерзко, черезмерно опасно. Кацуки нравится. Его будоражит этот взгляд голубых глаз. Он готов прямо здесь, прямо сейчас... А Никифоров всё ещё улыбается. Он отходит от Юри и жестом зовёт его за собой. Они выходят из уже душного помещения, но в прокуренном зале не лучше. Виктор аккуратно берёт японца за руку, переплетая их пальцы. Сейчас он больше всего на свете хотел, чтобы их увидели, чтобы зашептались, а он бы гордо поцеловал своё сокровище при всех, Никифоров сейчас слишком взволнован, чтобы скрывать хоть какие-то чувства. Но Юри слишком стесняется, жмётся как можно ближе. Дурашка. Русский вытаскивает их на довольно большой балкон, удивительно, как здесь ещё не оказались люди. Кацуки на минуту залюбавался звёздным небом. Ведь небо сегодня было просто волшебным. Когда он опустил голову, чтобы взглянуть на Виктора, то его уже и след простыл. Единственное, что успел увидеть парень, так это падающий вниз силует. Юри подлетел к перилам, его сердце забилось, точно бешенное. А Виктор, простуженный на всю голову, стоит внизу и машет японцу руками. Дурак и не лечится. -Юрииии - Никифоров выставил руки вперёд - Давай, прыгай. Я поймаю Дежавю? Но это уже было. Много лет назад. В том злощасном кабинете. А они тогда ведь без смущения, даже нормально посмотреть друг на друга не могли. Наверное, это было целую вечность назад!? Юри смотрит вниз. Он всё понимает, но стоит будто на распутье. Благорозумие столкнулрсь с безрассудством. Ум с неимоверной глупостью. А здровое принятие решений с плещущийся в нём страстью. Кацуки повернул голову назад, туда в шумный и накуренный зал. Ну прям не светское мероприятие, а какой-то дешевый бардель. Но там было нечто за что он держался, какая-то невидимая соломинка, придуманная в его вооброжении и подкрепленная невесомыми аргументами. Может стабильность, уверенность в завтрешнем дне... Парень снова посмотрел вниз. Там стоял Виктор, в нём было ни капли стабильности. Ни какой уверенности в том, что произайдёт завтра. Сердце японца пропустило удар Ты не должен этого делать! Юри с лёгкостью перепрыгнул через белоснежные перила Не веди себя как идиот! Это ведь глупо Кацуки ловко держась, стал медленно подползать к стене особняка, на которой росло какое-то облепляющее стены растение. Наверное, старый виноград? Эй ты, пень с глазками. Что за дичь ты творишь? Японец уже спустился по этому вьющемуся растению, на пару метров вниз. А там всё так же стоял Никифоров раставив руки, готовый поймать в любую секунду. Если ты сейчас не остановишся, то уже не сможешь ничего вернуть назад. Беги! Беги пока непоздно! Юри оттолкнулся ногой о стену и влетел в желанные объятья. Виктор поймал. Как и обещал. -Да пошло оно всё, я устал бегать - парень и не заметил, что сказал это вслух Сейчас на душе было так пусто, и это была отнють не мрачная пустота, а наоборот приятная и окрыляющая. Не хотелось думать вообще. Просто они страшно хотели друг друга, и физически, и духовно, и как там ещё....слово не подберается, а ну и хер с ним. Главное, что сейчас в саду одного из престийжнейших поместий, страсно целовалась одна очень и очень скучающая друг по другу парочка. А вокруг темно, лишь кружащие рядом светлячки, дают маленькое, но всё же освещение. Неподалёку стоят неприлично дорогие машины. Они бегут туда. Водитель смотрит на них взглядом полным непониманием. Виктор протягивает ему внушительную купюру. Мужчина оглядывает парочку, затем зелёную бумажку, а посте просто поворачивается обратно к рулю -Куда вам? Деньги в этой жизни решают не всё. Есть ещё вещи которые нельзя обменять на кусок бумаги. Никифоров ухмыляется, утягивает за собой, шепчешего адрес Юри, и начинает целовать, как всегда приторно-сладко Едут быстро. Целуются много. Страсно, жарко... Иногда оголённая спина Кацуки касается ледяного стекла автомобиля. От поцелуев плавется тело. Наверное, водитель накрутил парочку лишних кругов. Насрать. Трахаться хочется до чёртиков в глазах. Прямо здесь, прямо сейчас. Машина останавливается возле дома Юри. Они не понимали как вышли из машины, как зашли в старый, немного подранный подъезд, как заползли в лифт, в порывах страсти нажимая на все подряд кнопки. И как они только не застряли? Кацуки судорожно, от возбуждения ищет по карманам ключи. Удаётся это ему плохо. Может его отвлекает горячее дыхания возле ушка и упирающийся в его бедро чужой член? Но у него вскоре получается. Хлоп Потерянно соединение с сервером. Попробуйие перезвонить попозже вызываемый вами абонент придаётся плоским утехам, не до вас ему. Постель кажется невооброзимо холодной. Они на пике ощущений и эмоций. -Вик...я....мне... Шепот подчти в бреду, но даже он был услышан. Одежда была выбрашенна ещё в коридоре. Юри изгибается, горячий, сексуальный. Виктор перегибает в себе желание затрахать его досмерти. Кацуки почти ломается пополам, от первых толчков. Никифоров что-то говорит, но никто этого не слышит. Юри царапает идеальную спину своего любовника, вжимае его в себя, целует до крови на губах, стонет как последняя сучка. Но сегодня ему это можно. Сегодня он этого хочет. Воздух пропитан запахом секса. Всё погрязло в этом липком омуте. Стоны, толчки, стоны, поцелуи, толчки, стоны, укусы, толчки.... Адекватность ушла, помохав им напоследок ручкой. Они кончают почти одновременно. Но никто не собирается останавливатся на этом. Сегодня хочется перевыполнить план. Виктор облизыват Юри, точно леденец, переодически посасывая и покусывая бледную кожу японца. Кацуки на секунду поворачивает голову в сторону окна. На улице темно, с высоты восьмого этажа почти не видно дорог, но если хорошо приглядеться, то можно увидеть маленькие огоники, фонорей эстакад. Окно прекрасно отражает их жаркие, оголённые силуеты. На секунду, всего на секунду, Кацуки показалось, что в мутном отражении он увидел свой взгляд, но в этом взгляде уже не было прежней тоски или опустошонности. Воспоминания набатом бьют по его голове. Всё-всё-всё резко проносится перед глазами Юри ощущал что-то мокрое на щеках. Наверное он плачет? Нечто, комом, застряло в нём и не давало отвернуться от окна. Всевозможные мысли взрывали его мозг. В области сердца сразу стало так больно. Его тело покрывалось мелкой дрожью, что конечно же не осталось незамеченным. Виктор нежно целовал дорожки из слёз, словно боясь пропустить хоть одну слезинку, японец всё так же сверлил взглядом окно -Юри...посмотри на меня - это уже не просьба, а самая настоящая мольба Кацуки судорожно облизывает пересохшие губы Никифоров аккуратно берёт лицо Юри в ладони, заставляя посмотреть на себя -Я никуда не уйду, слышишь, я буду здесь с тобой... Парень не дал договорить Никифорову, резко прижав его к себе и поцеловав Эти несколько слов, были самым важным, что Юри хотел услышать, самым желанным и долгожданным И снова кровать под ними несчадно скрипит, и снова комнату заливают непристойные звуки. Хочется поставить момент на паузу. Хватит уже с них боли и страданий, пора уже зажить счастливой жизнью друг с другом. Они уже взрослые, им нужна просто любовь и тепло, бесконечная нежность и бескрайняя верность. Хочется уже, блять, спокойной жизни и любви, прям до гроба и всё время вместе, как в сказке -Как в сказке... - тихо прошептал Юри в тишину, ещё сильнее терясь щекой о ладонь Виктора А потом Кацуки почувствовал поцелуй в затылок, такой домашний и в тоже время собственический, так целовать его умел только Никифоров. Этакий маленький фетиш японца, хотя поцелуи любимого, это скорее не фетиш, а уже полноценная зависимость. Наркотик замедленного действия. Юри ещё раз посмотрел в окно, но теперь оно уже не пугало его так сильно. И в отражении парень снова увидел своё лицо, воспоминания уже не били ему в голову, а лишь оставляли нежное послевкусие во рту. Наверное это и есть счастье? Просто так лежать на кровати с человеком, которого невероятно любишь и смотря в отражение окна вспоминать ваши хорошие моменты и не очень, ошибки, глупости, поступки, слова, нежности, чувства, безумства и прочее Наверное это и есть счастье... Кацуки начал ерзать по кровате, удобнее устраиваясь в объятьях Виктора, а тот лишь ласково улыбался сквозь сон, иногда нежно целуя немного вздёрнутый носик своего глупого японца. Юри улыбался тоже, скорее всего просто потому что был счастлив, просто потому что не знал как не улыбаться в подобной ситуации или просто потому что любил Наверное это и есть счастье!