Code Geass: Boukoku no Leila

      Это началось месяц назад.       ― Арр! Нет, ну почему японцев можно использовать как живую приманку, а как непосредственных разведчиков не рекомендуется? Разве это не….вамуваавмуммм. – Гневную речь девушки прервала ложечка с шоколадным пирогом. – Нат! Ну! Я же могла поперхнуться!       На что довольно улыбающийся парень ответил:       ― Ты либо учи, либо ешь. Возмущаться потом будешь. У тебя из–за ярости в голове ничего не уложится. Да и я устал тебе объяснять, что практические рекомендации по разведке были выработаны потом и кровью наших солдат. Случаи дезертирства среди японцев превосходят таковые среди европейских солдат в три–четыре раза. И не стоит забывать, что они убегают с оружием и боеприпасами на руках. И куда бегут? В прифронтовые селения и города, повышая преступность, торгуя оружием. Не мы виноваты в том, что они потеряли свою страну. Не мы виноваты в том, что война не позволяет нам выделять много средств на нужды беженцев. Я бывал в гетто, видел, как они там живут, видел, как они себя ведут. Что мы можем делать для их блага, мы делаем. Но мы хотим и что–то взамен. А они нам только палки в колеса вставляют. Воевать с захватчиками их родины они не хотят. Вести себя подобающе людям они не хотят…       ― Нат,…– парень поднял руку с клубничным шейком и остановил трубочку на уровне её рта. Девушка послушно взяла её в рот.       ―…гораздо проще опустится на дно морали и винить кого–то иного. То ЕС не дает денег, то сосед своровал, то британцы козлы. У ЕС есть и свои граждане, свои ветераны войны, свои жертвы войны. И о них тоже нужно заботится. И, согласись, если страна не забоится о своих гражданах, то что это за страна такая? Как она может заботится о ком–то ещё? Я хочу жить достойно, в достатке. И моя страна должна внести свою лепту. Я готов служить, готов сражаться. Но я хочу быть уверенным в том, что моя жена, – девушка обильно покрылась румянцем, – мои дети, да и я сам, буду жить достойно, что мои действия будут вознаграждены. И поэтому мне все равно как живут японцы. Главное, как я буду жить. Да, есть моменты, когда ЕС не права, я согласен с тем, что нужно улучшить медицину и образование в гетто, но опять же, они разворовывают бесплатные лекарства, а потом торгуют ими! А школы забрасывают, или даже, я слышал, взрывают! Зачем вкладывать в тех. кто не хочет становится лучше?       ― Но Нат, они хотят быть лучше, но война, отсутствие дома, заставляют их жить в нищете, их детей –в безвластии, беззаконии и ненависти к друг другу. У них просто нет выбора!       ― Всегда есть выбор.       ― Не соглауммм…       Парень оторвался от её губ, и нежно взглянул в её волшебные,аметистовые глаза.       ― Тебя только это может заставить замолчать, да?       ― У–у–г–г–ууу, – стремительно краснея пробормотала красавица.       

***

      С момента начала войны, военное образование перетерпело небывалое количество перемен. Стремление набрать больше рекрутов и обеспечить их долгую службу, сподвигло на создание десятков различных учреждений. Люди могли обучаться на сержанта, послужив год солдатом, или могли в качестве высшего образования, обучится на звание старшего лейтенанта. Было незаконченное высшее – таки получали звание младшего лейтенанта и шли служить, но для повышения старше капитана, им требовалось закончить образование, хоть спустя десять лет. Стремясь привлечь некоторые гражданские специальности, были расширены возможности получения звания на кафедрах подготовки офицеров запаса. Появилось много военных инженеров и техников, юристов и психологов, конструкторов и логистов. Все они были востребованы на фронте. Но настоящей жилой, как считало правительство ЕС, были одиннадцатые. Забытые, забитые, без умений, без средств к существованию, они отлично подходили на роль солдат. Дать им дисциплину, так почитаемую самураями, верность, подкрепить это все деньгами – и вот, рекруты готовы. Кроме того, министры уповали на желание реваншизма среди одиннадцатых.       Но они ошибались. Да, деньги привлекали более–менее сознательную молодежь, но среди японцев были и такие люди, которых и людьми сложно назвать. Узкоглазые изгнанники предпочитали рыдать, копаться в грязи, убивать друг друга. Или бойкотировать. Эти проявления были особо опасны, и их старались подавлять как можно быстрее.       Европейский военный институт, в составе Учебно–подготовительного центра Армии Европы Единой, размещался на окраинах города – недалеко от боевых полигонов и не тревожит испуганных войной местных. Эти же причины обусловили то, что множество различных воинских учебных учреждений размещались рядом. Будущие механики знали будущих конструкторов, будущие пилоты– своих будущих командиров. Атмосфера слаженности была очень важна в стране, которая борется против мирового диктата одной, единой нации, чья основа – их собственное превосходство над остальными. Вера врага была укреплена силой, авторитетом и уверенностью их лидера и его приспешников. Ненависть, элитизм, ксенофобия – сомнительные ценности, что ставили во главу угла их политика. Священная Британская империя. Враги всего мира. Напротив – Единая Европа. Содружество наций, забывших о распрях, преодолевших взаимную нелюбовь, боязнь ближнего, и ставшие оплотом таких ценностей, как демократия, права человека, свобода, равенство. Они не считали остальных врагами, и именно любовь к ближнему консолидировала их.       А любить, всегда тяжелее, чем ненавидеть.       Анна Клемент, курсант второго курса подготовки офицеров запаса, факультет подготовки технического персонала, специализация конструирование боевых машин. Девушка прославилась тем, что в свои пятнадцать лет изобрела, и воплотила в жизнь, революционный механизм трансформации найтмера фрейма. Теперь, спустя год, она работает над созданием первой боевой машины с данной системой.       Но сейчас она наблюдала за девушкой, что, забыв о еде и окружении, скрупулёзно вчитывалась в каждый параграф учебника, пытаясь вызубрить разведывательные ситуации и действия разведчиков на поле боя в зависимости от этих ситуаций. Способы ведения разведки, средства ведения разведки – все это она знала. Но никак не могла выучить столь «неполные и поверхностные ситуативные уловки», как сама девушка их окрестила. И даже любимый шоколадно–малиновый шейк не улучшал ситуацию. Кроме того, сахар в крови не спасал, когда приходилось зубрить контрразведку. «Следить за своими» – при этих словах, девушка всегда увядала, она не хотела понимать того, что нужно подозревать своих, искать шпионов, да и сами основы такой дисциплины как шпионаж были ей неприятны.       ― Ты паладин. – Сказала её собеседница.       ― Ч–чего? – Столь резкий и неожиданный звук вытащил голову девушки из песка военной разведки.       ― Говорю, что ты прямая, честная и добрая как паладины из игр или книг. Ты веришь в любовь, добро и справедливость. Не хочешь подозревать своих, или сама марать свои руки предательством или подлостью. – Её собеседница слегка улыбнулась.       — Это смущает, Анна.       ― Я всегда вижу тебя насквозь. Но знаешь, эти черты очень даже милы. Верность очень ценится как ни как.       ― Опять мальчики?       ― Хи–хи, ну должны же мы говорить хоть иногда, о чем то, кроме армии, войны и социальных проблем.       ― Просто мы с тобой можем исправить этот мир. Сделать немного лучше!       ― Паладин.       ― Опять?       ― Паладин Лейла, завтра мы идем с тобой на шоппинг.       ― Но, Аня! У меня ещё контрразведка!       ― Ты ничего не вызубришь, если у тебя голова забита. Нужен релакс! Даже сейчас, ты вместо того, чтобы со мной общаться, сидишь и читаешь, а твой нервный вид заставляет меня волноваться о тебе ещё больше, чем обычно. Ты обязана отдохнуть.       ― Аня…       ― А по поводу разведки и контрразведки – не беспокойся. Как говорил один мой знакомый, «разведка – как женщина, её любить надо». Я представлю тебя ему, он на четвертом курсе факультета разведки, такой же озабоченный учёбой, как и ты, и такой же ответственный. Пусть объяснит тебе что и как. Или хотя бы попробует.       ― А мы его не сильно побеспокоим? Все–таки у него диплом и всё такое.       ― Он мне должен, а диплом он вроде уже написал. Он его ещё с третьего курса пишет. Ну или я так слышала.       ―Ну, хорошо.Спасибо тебе.       ― Не за что, подруга! – Девушки улыбнулись и направились к выходу из кафе.       Анна понимала, хотя и не полностью разделяла, рвение подруги исправить страну. Лейла жила не своей семьей, с которой у неё сложились непростые отношения, а жила всем миром. Особенно её беспокоили одиннадцатые, или японцы. Она свято верила в то, что им должны предоставляться такие же права, как гражданам ЕС, ибо это символ равенства, братства и свободы. Она считала, что необходимо повторить опыт создания ЕС и принять японцев в братство народов Европы.       

***

      Прошёл последний выходной, и прошел он очень продуктивно. Для гардероба. И желудка. Беготня по магазинам, затем киносеанс, затем обсуждение в кафе кино и конечно же последних сплетен их элитного и аристократического мира. Того мира, к которому принадлежала Лейла. И который её не интересовал. Даже раздражал, и нередко вызывал отвращение. Её сверстники прожигали свою жизнь, их отцы поощряли их. Когда–то враги демократических устоев сбежали в Новый мир, с целью сохранить свои аристократические привычки. Теперь же наследники борцов против монархии, вели себя также, как их давнишние враги. Пусть и не было титулов, но знать и без них знать. Феоды заменялись компаниями и зонами сбыта продукции. Паршивые наследники все также существовали. И если основателей корпораций можно было уважать за их труд, знания, чутье и навыки, то их наследники заботились прежде всего о собственном статусе и богатстве. Радовало, что они способны вести дела, ибо экономический коллапс Европе был не нужен. Девушка ещё не знала, что её род занятий и такое отношение к аристократии послужит основой для прозвища «армейская принцесса».       А вечером подруги расслаблялись в джакузи, которое находилось у Анны дома.        Как бы семья Лейлы не жаловалась, правила есть правила, и Лейле приходилось жить в общежитии. В следующем году, она сможет жить не в расположении института. Анна же, напротив, жила на съемной квартире.       Учеба начиналась в 9:00. Вставала она в 7:00. Построение, зарядка, утренний туалет, завтрак и на занятия. В 13:20 обед, а потом, в 14:20, следующие пары.       И во время обеда она встретилась с Анной, и они обе направились в столовую. В столовой было четыре пункта раздачи еды. Отобедав, девушки направились к столам, где часто собирались разведчики.       ― Ах, вот он! – Сказала Анна. Подруги не могли разыскать его всю неделю, а потому пришлось дождаться субботы, когда многие ушли в город. Они направились к столу, за которым сидел один парень. Судя по крошкам на столе, большинство уже закончили свой прием пищи. Или стол элементарно остался невостребованным. Во время учебных будней тяжело было выудить кого–либо из учебного потока, да и неделя оказалась напряженной, несмотря на то, что второй курс только начался. ― А мы тебя искали! – Победоносно воскликнула Анна. Ей очень хотелось помочь подруге.       ― Эм, ну, вы меня нашли…Анна Клемент, не так ли? – Парень, казалось не был впечатлён или обескуражен. – Ещё раз извини за тот учебник. Пришла стянуть долг?       ― Именно! Видишь ли…       ― А твоя подруга будет мускулами играть, если я не соглашусь?       Девушки замерли, и так напряженная, Лейла не смогла понять юмора, тем более, что лицо шутника не было особо радостным.       ― Ладно–ладно, – на лице парня появилась улыбка, – шутка прошла мимо. Так чего нужно то?       ― Км, – Анна откашлялась, сейчас она была в «деловом режиме», и не любила, когда её прерывают, — познакомься – это Лейла, моя лучшая подруга. Это Натаниэль. – Услышав своё имя, Лейла поправила осанку и посмотрела на будущего учителя.Он был на несколько лет старше неё, шатен, загадочные глаза цвета серебра, небольшой шрам под левым глазом. Прямоугольный овал лица, высокий и ярко выраженный лоб, удлинённый подбородок, широкие скулы, похож на выходца из Восточной Европы. Короткая стрижка с зачесом назад, почти налысо выбритые виски. Он выглядел добрым и образованным, но Лейла знала, насколько способны люди к маскировке своих эмоций и характеров.       ― У неё плохо с общевойсковой разведкой, а экзамен она сдавать будет. Поэтому нужна твоя скорая и эффективная помощь. Вот, будешь репетитором.       ―Если тебе не сложно конечно. – Вежливо и быстро пролепетала Лейла.       ― Ну, у меня пока много свободного времени. Могу помочь чем смогу.       ― А как же диплом?       ―Засчитали. Участие в прифронтовом полевом лагере, многочисленные научные публикации и отличная учёба.       ― Э? Лагерь Виттенбюрг? – Лейла была ошарашена. Этот лагерь находился в двадцати километрах от линии фронта, в нем проходили последние тренировки и техосмотры машин перед дальнейшим отправлением на фронт. Но однажды ночью фронт изменил своё очертание. Британцы пробили линии обороны и прошли вглубь на десять километров. Лишь совместные усилия курсантов, солдатов и офицеров позволили отразить натиск императорских войск и отбросить их на четыре километра.       ― Ага. Медаль за отвагу даже есть. Хотя, должен сказать,что курсанты там только в тылу сидели. Постреляли немного и все.       ― Ого, ты наш герой. Теперь осталось только спасти одну утопающую душу. – В разговор встряла Анна.       ― Я не против помочь утопающим. Кстати, а разве разведку сдают на вашем курсе?       ― Я иду на экстерн. – Сказала Лейла. – Чем раньше закончу, тем раньше смогу осуществить свои планы и …       ― В общем, не хочет она долго учится. – Перебила ту Анна.       ―Хах, я понял. Уверена, что потянешь? Да и не слишком ли молода ты для,…хотя тупой вопрос. Раз уж ты здесь, значит уже все решила для себя. А раз уж тем более экстерном, то мотивация и решимость должна быть запредельной. – Парень тепло улыбнулся. – Готова ли ты к учёбе, моя юная ученица?       ― Эм, д–да, учитель. – Девушка редко получала похвалу за свой выбор, и не то чтобы она нуждалась в ней, но было очень приятно услышать то понимание и признание, что были в его тоне.       ―Таааак, а ну притормозите, посмотрим каков результат после первого модуля будет. – Анна осмотрела окружение на предмет смены темы. – Что это за чай у тебя такой? Светлый слишком. Заварки не долили?       ―Даа, заварки. – Натаниэль лукаво улыбнулся. – Хотите попробовать?       Лейла слегка пригнулась и учуяла запах.       ― К–коньяк?       ― Да тише ты! –Шыкнул на неё Нат. – Всю малину спалишь.       ― Н–но как? Нельзя же здесь? Как пронес?       ― Ну, – парень лукаво улыбнулся, – я же разведчик!       ― Отставить распивать и соблазнять на неуставные действия молоденьких блондинок! – Анна нарочито выпятила грудь и оперлась кулаками о бёдра.       ― А сиреневоволосых, что ли можно? – Лейла недовольно покосилась на подругу.       ― Кстати, раз уж ты здесь, я спрошу. Крашеные или настоящие?       ― Такое у девушек не спрашивают! – Злобно проревела Анна.       ― Я же не возраст спрашивал.       ― Мужлан!       Лейла тихонько улыбнулась. Она опять взглянула в его серые глаза. На секунду, она увидела в них нечто загадочное, может даже хищное.       ― Тогда в библиотеке завтра в 17? До ужина занимаемся, а там посмотрим.       

***

      На следующий день она встретила его в библиотеке. Он сидел рядом с парой книжек и тетрадей. Вопреки опасениям Анны, парень и вправду пришел учить. Время пролетело незаметно, и они направились в столовую. Так как у Ната был модуль завтра, то они решили закончить на сегодня.       И так продолжалось уже месяц. Первый модульный контроль показал поразительную результативность, а потому девушка решила и дальше пользовать услугами репетитора. Они виделись практически каждый день, пару раз девушки даже заставляли его помочь с сумками на выходных.       

***

      Однако с изучением контрразведки не все было так гладко. Они сидели в кафе рядом с институтом. Лейла конспектировала последние строки из параграфа. Натаниэль в это время попивал кофе.       ― Эм, Лейла.       ― А? Что?       ― А зачем тебе экстерн?Чем хочешь заниматься то?       ― Хочу служить в армии, чтобы заработать авторитет и сохранить как можно больше своих солдат. После получения высокой должности, пойду в политику. Как и мой отец, я хочу хорошего будущего для всех. Не только для богатых, но и для бедных, чтобы у всех были возможности стать лучше. Да, звучит слишком помпезно и претенциозно…но это то, чего я хочу.       — Это прекрасная мечта. Трудно, очень трудно реализуемая, но все равно прекрасная мечта. Наивно, идеалистично, но все равно, такие мечтания делают мир лучше, конечно, если подкрепляются действиями.       ― С–спасибо. Вообще, только Анна разделяет мои устремления. Но и то, она поддерживает меня как подруга, а не как собрат по идее.       ― Она более приземленная. Знаешь, войну лишь одной идеей не выиграть. Вот так и здесь – нужны действия и положительный результат. Тогда и люди подтянуться, будут и новые последователи и помошники.       ― Ну, знаешь, негативный результат – это опыт.       ― Тебе не нужен опыт. Тем боле, что у такого опыта есть последствия – чёрный пиар, недоверие, клеймо неудачницы, да и собственное моральное нежелание заниматься этим дальше.       ― Но ведь без ошибок не обойтись.       ― Да, но нужно их уменьшить до минимума. Как говорится, дурак учится на своих ошибках…       ― …умный на ошибках чужих, а мудрый на своих и чужих.       ― Не слышал такого варианта.       ― У меня много сюрпризов!       ―Ага, и один из них у тебя на щеке. Крошечный такой. – Он указал пальцем на местонахождение.       Девушка салфеткой вытерла крошку, и взяла свой чай.       ― Не остыл?       ― Нет, – она улыбнулась, – я все–таки не так уж и надолго его оставила. – Она отпила немного. Сама не замечая, она немного ослабляла вышколенную спину, теряя в осанке,и немного прикрыв глаза, наслаждаясь вкусом.Нат улыбнулся.       ― Что такое?       ― Да нет, ничего. –Просто ты так мило глаза прикрываешь, когда ешь или пьешь то, что тебе нравится. С твоей осанкой это легко заметить. Всегда шею держишь ровно.       ― Не смейся!       ― Ни в коем случае. Я же сказал, что это мило.       ― Просто…ну осанку держать – это же норма. Не буду же я скрюченной сидеть.       ― Если ты не на светском приеме или построении, то можно штырь из спины вынуть. Бери пример с меня. – Парень, в свою очередь, сидел в развалочку. Слегка согнутая спина, рука за спинкой стула. – Да и знаешь, на самом деле, получается, что ты – настоящая, когда расслабляешься.       ― Ну, – девушка немного погрустнела, – не всегда можно расслабится, особенно, если светские приемы и построения – большая часть твоей жизни. Всегда нужно держать себя в руках, со всеми любезничать. – Натаниэль уловил странные нотки в её голосе.       ― Часто бываешь на приемах?       ― Не так часто, как требуется. Семья требует моего присутствия чуть ли не каждый месяц. То благотворительный вечер, то дружеские встречи, то просто балы. Любой праздник отмечаем не семьей, а обществом. Все будто делается ради связей и дальнейшего продвижения. Пойди поговори с этим, узнай у неё новинки моды, потанцуй вот с этим. Чувствуешь себя куклой. И вся семья такая. Братья… играют свои роли. Особенно старший. Звезда торжественных вечеров. Просто нет жизни во всем этом. Сплошная фальшь.       ― Трудно так жить. Пусть и не заботишься о материальной стороне, но все равно не хватает обычного, человеческого тепла. Чего–то личного, чтобы тянуло домой. Чтобы дом чувствовался своей крепостью.       ―Именно. А…у тебя как?       ― Сирота.–Нат слегка улыбнулся.       ― Ой, извини.       ― Да нет, – он быстро отмахнулся. – Все нормально. В детстве я жил в приюте, там было хорошо. Скромный приют при церкви. Собственно, сама церковь и была приютом. Мы жили в кельях по двое, помогали чем могли. Местная монахиня управлялась со всеми нами. У неё ещё цвет волос необычный был. Мы все удивлялись постоянно.Иногда из других церквей приезжали, помогали нам. Нас было около десятка ребятишек. Все праздники отмечали весело. Новый год, Рождество, даже какой–то православный праздник, на который дарят сладости. Ну, и многие другие. На Рождество все брали спальники и усаживались вокруг ёлки, ожидая Санту. Все засыпали конечно, а в это время воспитательница расставляла подарки. Потом, не помню кто, все–таки выдержал, и всё рассказывал, что это монашка подарки ставит. Никто ему тогда не поверил. – Лейла с интересом смотрела на витавшего в приятных воспоминаниях парня. Его лицо было расслаблено, на губах искренняя улыбка, глаза смотрели в небо. Она невольно улыбнулась, и поставив голову на руку, увлеченно слушала. – А как Дни рождения отмечали! Мы утром вставали рано, но имениннику давали поспать подольше. Потом собирались у кровати виновника, и тягали за уши, кричали выученные стишки–поздравления и обсыпали конфетами. Потом все дружно шли на праздничный завтрак. Блинчики с шоколадной глазурью, мёдом и грушевым вареньем, компот или сок, а зимой яблочный пунш. Затем яблочный ну или другой фруктовый пирог, горячий, а сверху клали кусочек мороженное. Каждому по кусочку шоколадного и белого.А имениннику по два куска того и того. Помню, иногда всем приютом выезжали на спектакли в соседний городок, в музей ходили. Потом, церковь сгорела и нас развели по разным приютам. – Натаниэль вздрогнул, будто вспомнив что–то. – Затем военно–патриотическая школа и вот я в колледже, а затем в институте, а теперь сижу в кафе с тобой. – Он широко улыбнулся.       ― Знаешь, мы с тобой немного похожи,– девушка заговорила приглушенно. – Я приемная. Моих родителей убили. – Она опустила голову и смотрела в чашку с чаем.       ― Ей, – он положил руку ей на плечо, – Если…       ― Нет, все хорошо. Моя настоящая фамилия Брайсгау. Мой отец был изгнан из Британской империи за свои политические взгляды, и стал политиком в ЕС. Но он погиб вовремя теракта, что произошел на одном из его выступлений. Мы с мамой сидели поодаль, поэтому нас не зацепило взрывом. Мы уехали на автомобиле, но из–за гололеда она перевернулась, меня выбросило из машины, но мама…Не смогла выбраться и погибла во взрыве. И потом меня удочерила семья Малкал. Вот так вот. – Она натянула улыбку.       ―Спасибо что поделилась.       ― Да ладно, ты же тоже рассказал о себе. Да и знаешь, мне все–таки повезло, Малкал дали мне многое. – Девушка неловко улыбнулась. – Думаю,теперь мы теперь лучше понимаем друг друга.       ― Согласен. – Они встретились взглядами. – Рад, что смог подружиться с тобой!       ― Взаимно!       ― Знаешь, может в твоем мире будет место и для тебя.       ― Э?       ― Ну, когда ты создашь свою утопию, не забудь и о себе. Сделай себе место, которое можешь назвать домом. И людей найди, которых сможешь назвать семьей. ― Я постараюсь!       ―Кстати, – он решил изменить тему на менее деликатную, –были ли какие–то сложности на модуле? Что–то непонятно?       ​―Неа, мы с тобой полностью прошли ту тему. Даже, я бы сказала, легко было. – Она радостно посмотрела на него. – Никогда не думала, что скажу это!       ― Рад что теперь ты можешь это сказать. Ну а контрразведка как? Скоро контрольная.       ―Арр, давай попробуем опрос по ключевым пунктам.       

***

      Прошёл месяц. Курсанты втянулись в учёбу. Лень, как остаток от каникул, уже прошла, уступив место упорству и самоорганизации. Анна доделывала нового найтмера, которого решили назвать в честь древнего правителя Македонии.Она пригласила Лейлу и Натаниэля на тестирование. Так как это было полевое тестирование, а не прием на вооружение или представление проекта для тендера, здесь присутствовали лишь некоторые из высших чинов. Генерал Вильгельм Гейдрих, глава СРКЕЕ, двое полковников из Министерства обороны, по–видимому они были заместителями Смайлза, несколько шишек из НИИ под КлементИндастриз, и чиновники из агентства по военному строительству. Анна поприветствовала их и отправилась на испытательный полигон.       ― Мисс Малкал, Лейла Малкал, если я не ошибаюсь? – Проходя мимо девушки в наблюдательную ложу, генерал Гейдрих обратил внимание на двух незаявленных зрителей. – И, курсант Бальег–Кэйн! – Здесь генерал явно был удивлен. – Не думал увидеть вас здесь.       ― Мисс Клемент– моя подруга детства, вот и пригласила посмотреть. Мы вам не помешаем. Мы будем смотреть в инженерной рубке.       ― Зачем? Пойдемте с нами, вы нам не помешаете, заодно протестируем и деловую концентрацию наших коллег. – Генерал подмигнул и направился в ложу.       ― К чему это он? – Прошептала Лейла.       ― Ты красивая. – Спокойно в ответ прошептал парень.       ― Э–это ещё тут при чем?       ― Ну типа на тебя зыркать будут, а не на машину.       Лейла лишь смутилась и втянула алую голову в тело.       Пилот–испытатель уже был в кабине белоснежного робота. После проверки всех систем, он доложил о готовности. Была отдана команда «Старт». Найтмер помчался по асфальтированной дороге. Тестирование в городских условях началась. Пилот обминал закоулки, кратеры, пригибался под разрушенными зданиями. Выехали макеты Глостеров и Глазго. Шарики с краской тут же наполнили проход между двумя трехэтажными зданиями.       Настало время показать козырь.       ― «Режим насекомое». – сразу после команды Анны, пилот изменил способ движения. Паукообразная машина заползла на ближайшее здание и переползла в тыл, расстреляв их сзади. Низкий «рост», или посадка,и высокая мобильность помогли избежать второй группы врагов. Паучок вновь исчез между зданиями, тут же появился на высоте третьего этажа и спрыгнул на отделение вражеских найтмеров, покрошив их за несколько секунд. И пилот, и робот поражали. Поразительная маневренность, легкость используемых в конструкции материалов, и отличные навыки пилота – это была победа. По крайней мере, так казалось.       На следующем этапе – лесистая местность, произошел инцидент со связью. Новая BRS–система начала сбоить и барахлить, отзываясь на странное ментальное состояние пилота. Гости не сочли это важным, ибо робот подвергся влиянию личности пилота, но Анна была встревожена. А Лейла была обеспокоена за подругу.       Девушка не знала, что пилотом–испытателем был выбран японец. Ситуация на фронте не позволяла рисковать опытными испытателями, а вот одиннадцатый, да и ещё сам вызвавшийся на роль, был отличным кандидатом. Он работал с прототипом с самого начала и был лучшим на курсах пилотирования.Японец был курсантом подготовки сержантов. И если бы Лейла знала про такое пренебрежение к жизни, её душа ещё больше была бы возмущена и без того суровой действительностью.       После испытания, все спустились на площадку к анне и команде. Пилот–испытатель сразу после окончания теста покинул полигон, не взирая на все уговаривания Анны остаться.       ― Я доволен новой машиной. – Генерал заговорил первым. – Как тот, кто знает о потребностях войск специального назначения, я могу с уверенностью сказать, что такой гибкий найтмер станет большим подспорьем в ихдеятельности. Однако его не получится производить в больших количествах из–за стоимости материалов и большому опыту, который требуется для эффективного использования машины. Кстати, а где пилот? Хотел поблагодарить его за хороший тест.       ― Он ушел из–за неважного состояния, кажется тест слишком вымотал его, большая нервная нагрузка. – Анна неловко улыбнулась.       ― Жаль. Ну, бывает. Кстати, меня не покидала мысль о том, чего не хватает вашей машине. Вы не думали, – генерал начал говорить более увлеченно, будто вспоминал о своей молодости, – о скрытом оружии последнего шанса? Может вы, мисс Малкал, предложите нам что–то?       ― Ну, мне кажется, что не помешали бы наручные полуавтоматы или дробовики для ближнего боя, когда винтовка будет неэффективной, а дубинок–тонфа у пилота не будет.       Ей показался странным этот вопрос. Дубинки идеально подходили для ближнего боя, ибо сам найтмер был быстрее и маневреннее типичных машин врага. Он в буквальном смысле был новым поколением военной робототехники. Винтовки “Judgement” отлично подходили для боя на средних и дальних дистанциях, а потому дубинок было вполне достаточно.Естественно, требовалось учитывать вопрос веса машины, так как большая масса влияла на подвижность.       Натаниэль и генерал нахмурились.       ― Тогда на конечностях будет дополнительный вес, да и при использовании всех конечностей для передвижения, есть шанс потерять оружие. А вы что предположили бы, мистер Бальег–Кэйн?       ― Эм, возможно фиксированные в самих запястьях кольеподобные ножи? Кисть откидывается, и нож высовывается – таким образом в ближнем бою можно пробивать непосредственно кабину пилотов врага. Или сочленения ног и рук робота. Сейчас вроде разрабатывают металл, способный лучше противостоять британским MVS–мечам, он очень крепкий и вполне подойдет. Ну а размещение в конечности позволит заменить несущую ось.       ― Сомнительно заменять часть внутреннего «скелета» машины. Да и что делать с проводкой и прочими микросхемами? – Лейла решила отстоять свою позицию.       ― Ну, это же все–таки оружие последнего шанса, а начинка машины все–равно будет подвержена большой опасности, так как руки – это наименее бронированная часть найтмера.       ― И по правде говоря, я не часто читала о случаях, когда необходимо оружие последнего шанса. Чаще всего применяют суицидный взрыв.       ―Да, в этом вы правы. Но, я думаю, что дать солдату возможность сражаться и выжить,все–такилучше, чем благородный суицид.       ― К–конечно, – спешно поправилась Лейла, – я о том, что ситуаций востребованности такого оружия мало. Если нет пуль или меча – то тебя уничтожат в мгновение ока. А потому оружие для ближнего боя не поможет. По крайней мере, я так считаю.       ― Ну, ваша позиция мне ясна.       Пока все остальные обсуждали тест, Генерал покинул их для утоления естественной потребности. Натаниэль уже был там.       ― Вам ведь не понравился тест?       ― Ага. Робот хорош, маневренный, но создатель явно не понимает, что для такого робота нужен пилот–ас. Или тот, кто долго работает на одной машине. Но на войне такое не всегда получается. Даже разведчики вынуждены осваивать более двух–трех машин, и это, не считая специальную технику. Не спорю, что проект революционный. Но эта революция так и останется произведенной в десятке–двух экземплярах и без изобретения новых моделей, основанной на ней. «Бесплодный цветок». И сам пилот. Из–за этой сомнительной системы, робот слишком зависим от состояния пилота. Их синхронизация вроде и повышается, но мы видели, что случилось на полигоне. В бою нам такое не надо. Нет чёткости, слаженности – нет дисциплины, нет дисциплины – нет армии.       ― Да, согласен. Но я бы хотел освоить этого робота, если бы была возможность. Он очень гибкий и подходит для засад. Низкое расположение помогает в разведке.       ―Хах, в тебе я уверен, Натаниэль. – Генерал взглянул в глаза парню. – Но Нат, ножи в кистях? Кольеподобные? Серьёзно?       ― Ну я же должен был что–то придумать.       ― Не дай Бог, они это на вооружение возьмут. Мы тогда скоро метательными ножами кидаться будем.       Генерал направился в уборную, а Натаниэль вернулся к Лейле. Девушка невольно отводила глаза в сторону, словно умалчивая что–то. Она, увидев, что парень куда–то исчез, направилась искать его и случайно подслушала разговор.       ― Что скрываешь?       ― С чего ты взял? – Она встрепенулась, словно от удара тока.       ― Ты не умеешь врать. Глаза подводят.       ― Не правда!       ― А ну, посмотри мне в глаза.       Натаниэль взял девушку за плечи и заглянул в её глаза. Та зарделась и отвела взгляд.       — Вот видишь.       ― Н–не правда. –«Не поэтому» подумала красотка. – Гейдриху не понравилось, да? – Она решила сознаться       ― Ага, ушастая. Сложен в производстве и освоении. Но я думаю, что расстраивать Анну раньше официального заявления не будем.       ― Согласна. Лучше уже потом скажем претензии, чтобы она над ними поработала. Надеюсь она не обидится.       ― Если что, говори, что это я тебя заставил.       ― Она не поверит, но хорошо! – Лейла скромно улыбнулась.       Спустя пол часа, ребята покинули полигон. Уже был вечер, солнце заходило за горизонт. Назад они добирались на частном автомобиле Лейлы. Они вдвоем сидели сзади. Анна ещё осталась, она опять будет работать допоздна, тестируя BRS–систему.       ― Устала?       ― Есть немного. Кстати, если не секрет, откуда ты знаешь генерала?       ― Он помог мне с выбором карьеры, ещё когда я был маленьким. Помог поступить в школу патриотической направленности.       ― Ого, так ты с детства был военным?       ― Да, я, можно сказать, военный уже больше десяти лет. – Из–за угрозы военных действий, военно–патриотические школы были инновацией, предложенной Министерством образования и Минобороны. Они служили для воспитания патриотической молодежи, будущего резерва в неизбежной войне. А атака на Японские острова стала подтверждением полезности такой идеи.       ― Может, будем служить вместе. – Девушка зевнула, спешно прикрыв рот рукой.       ― Возможно. Если хочешь, облокотись на меня и поспи. Ехать то полтора часа.       ― Спасибо. –Лейла положила голову на его плечо. – Кстати, ты уже ходил на «Последних джедаев»?       ― Нет, на выходных думал.       ― Пошли вместе. Анна не любит такие фильмы.       ―Разве? Ну там же роботы есть. Я думал, что фантастика – это её жанр.       ― Нет, она больше комедии и романтику смотрит.       ―Понятненько. Тогда, встретимся у выхода из территории академии. – Девушка была рада тому, что её лица не видно сверху. Раньше она только назначала времена и места занятий, а это выглядело уже как свидание. Немало раз они вдвоем прогуливались по территории, или посещали кафе на окраинах Парижа. Но часто с ними была Анна, или такие посещения были приурочены к учёбе или удачному модулю.       Их путешествие закончилось. Машина остановилась у ворот учебного центра. Они вышли и, пройдя мимо контрольно–пропускного пункта, Натаниэль предложил прогуляться. Они пошли по длинному пути, мимо кленовых деревьев и миниатюрного парка на территории центра. В такое время уже никого не было в парке. Друзья прошли к небольшому фонтану.       ― Я вот тут недавно узнал, что у тебя было День рождение. – Натаниэль высунул небольшую квадратную коробочку. – С прошедшим! Желаю я тебе удачи и здоровья в придачу, чтобы славил целый свет,и не коснулись все сто бед!       ―Очень приятно! Спасибо большое! –Девушка выглядела счастливой. – Но как ты узнал?       ― Одна знакомая нашептала. Открывай, скажешь, как тебе такое.       ―Ого! – В коробке лежал кулон из обсидиана с аметистовыми камешками. – Оно прекрасно! –Она поцеловала его в щёку. – Наденешь?       ― Конечно. – Лейла развернулась, и Натаниэль застегнул кулон на её шее. – Он прекрасен, – закатное солнце бросило свои последние лучики на её прекрасные черты лица, её золотые волосы сияли ещё ярче, чем обычно, – Спасибо, я всегда буду носить его.       ― Тогда я буду счастлив.              Лейла направилась в общежитие. Приняв душ, она упала на кровать. И засыпая, в её разуме проскочила невольная мысль: «Хотела бы я, чтобы он смотрел на меня, а не на найтмер».       Натаниэль зашёл в казарму.Пятничный вечер заставил многих проводить время в библиотеке, на самоподготовке. Сбросив китель и рубашку, он направился в ванную. Холодная вода, уже такая привычная, омыла лицо. Левый глаз горел. Странный выброс из этой странной системы заставил его ныть. Натаниэльдрожащей рукой вынул фульгуритовую линзу. Из зеркала на него смотрел алый глаз с птицей в радужке, и один его, серый, глаз. Шрам тоже начал ныть. Пульсации в голове начались ещё пол месяца назад. Но сейчас голова словно разлеталась на части. Зрение покрывалось алой пеленой, казалось, мозги разбухают словно лапша в кипятке. Из уголка левого глаза потекла кровь. Парень оперся о раковину и уставился вниз, периодически смачивая голову водой. Внезапно его скрутило. Курсант опустился на колени и оперся головой о холодную плитку. Ему очень повезло, что никто из тех, кто уже был в казарме не захотели умыться.       Он вспомнил лицо Лейлы. Это смущало и было крайне непривычно для него. Когда она была рядом, боль отходила на второй план. Одно её присутствие исцеляло. Он не знал почему, ему просто было хорошо с ней. Казалось, что все то, что было с ним до встречи с ней, являлось испытанием. И теперь его ждала награда. Натаниэль положил руку на сердце. Оно билось учащённо, ритм иногда сбивался. Он вспомнил её голос. Всегда тёплый, ласковый тембр. Нежная, иногда робкая, а иногда несдерживаемая, широкая улыбка. Румянец на щеках и светящиеся глаза, цвета фиалок. Он не мог забыть их. «А ведь фиолетовый мой любимый цвет.» – вспомнил он. «Нужно собраться, а то у нас же завтра фильм.» Он выдавил из себя вырез, похожий на улыбку.       Спустя десяток минут, он, шатаясь, поднялся на ноги, посмотрел в зеркало, умылся, надел линзу, и ссутулившись, направился к своей койке. По пути его встретил Адам.       ― Что такое, Натти? Девчонка запарила? Или может принял что–то на воле? Чего голову опустил? Глазики покажи, а? – Адам никогда не любил обособленного Натаниэля, особенно после того, как Натаниэля выбрали на обучение в лагерь Виттенбюрг. И даже там он смог отличится и закончить курс подготовки «Партизанская деятельность» с отличием.       ― Знаешь, а тебе везёт, отгулов дофига, дипломчик написан уже, неужто хорошенький патронат у тебя?       Натаниэль прошел мимо него. С таким шумом в голове, его реплики были лишь жужжанием мухи на задворках сознания. Он мог спокойно пропустить слова про патронат, про диплом и прочие нападки.       ― Кстати, как ты нашёл себе такую куколку? Говорят, что ты её учишь. А она тебе натурой отдает? – Но тут он уже не смог сдержаться. Натаниэль лихорадочно пытался расчехлить мозги и добыть пару колких фразочек про его мамашу или какую–нибудь другую шутку уровня Адама. Но…       Туудум. Туудум. Удары сердца прозвучали словно раскаты грома. Разум нашёл что–то иное.       

«А твой какой любимый цвет, Натти?»

      

Голос из далека.

      

Давно забытый.

      

Словно детская сказка.

      

Задорный, упрямый, волевой.

      

«Фиолетовый.»

      

Глухой, одинокий, застенчивый.

      

Полная противоположность.

      

«А почему у вас фамилии разные? Вы же братики!»

      

Невинность, присущая детям.

      

Это было начало конца.

      

Пламя. Боль. Смерть.

      ―Скажешь что–то? Или даже свою девчонку не можешь отстоять? Или она тебе никто? Так может мне подкатить? Я весьма неплох. Поразвлечемся!       Зрение расширилось. Движение ветра, масса Адама, направление взгляда, степень напряженности мускулов – всё это он уже видел с помощью своего правого глаза. В мгновения ока он оценил все что нужно для победы. Адам стоял, расставив ноги чуть шире плеч, слегка согнув их. «Не столкнуть, и подсечку не сделать». Ребят обучали рукопашному бою, и они знали, как нужно действовать, если будет драка. Знали, как стоять, как уклоняться и как бить.       Но Натаниэль знал лучше.Он сделал выпад ногой, но тут же поставил её рядом с Адамом. Тот одернул ногу и сменил позицию, а затем выбросил правую ногу в ударе по корпусу. Натаниэль рывком сократил дистанцию и врезался лбом в нос противника, словно хотел протаранить его. Тут же последовал удар по печени.       Пока Адам опешил, его соперник огляделся по сторонам. «Его друзья». Все трое уже вскочили со своих мест. Они бросились на него, надеясь окружить и повалить. Но не тут–то было. Их оппонент был на шаг впереди, ибо уже видел скорость их передвижения, выстроил предполагаемые траектории, и знал их массы. Натаниэль рванул к одному, тот резко остановился и хотел было схватить парня, но он выбросил голень и ударил ему по коленной чашечке. Сразу за этим, он оказался позади и толкнул его в двоих товарищей. Те налетели на него, а Натаниэль оттолкнул одного ударом ноги в грудную клетку. Последнего он встретил локтем в солнечное сплетение, сымитировав прием Фа–цзин из ушу.       Но головная боль не бросила его, став чем–то вроде пульсирующего спутника, темного попутчика. И этот «боевой товарищ» руководил его действиями. Адам поднялся и с рёвом направился к Натаниэлю. Тот же словно обезумел. Он запрыгнул на стул около кровати, и оттолкнувшись, попытался заехать обидчику ногой по голове. Адам, пригнулся и диагональю ушёл из–под линии атаки, но тут же был сбит на пол. Нат, соприкоснувшись с землей, сразу же сделал подсечку и повалил того. Затем, схватил невысокую узкую вазу и обрушил её на голову противника, спасло того лишь вовремя поднятые руки. На второй удар, Натаниэль перевернул вазу, и вода вылилась на него, заставив того протрезветь. Он разбил вазу об пол и приставил новообразованную «розочку» к шее Адама.       ― Ещё…раз, – тот тяжело дышал, – скажешь…какую–то …херь в мой, или…её адрес, – он сильнее прижал острые концы к шее поваленного врага, –хааа, то я… убью тебя…хаааах. – Адам не видел такого безумия в его глазах. Казалось, что это совсем другой человек. Воздух вокруг него словно становился липким, мерзким, устрашающим. Словно его жертву оборачивало щупальце первородного страха, поднятое с дна инстинктов, звериной волей этого существа.       ― И–извини. – Адам не мог соображать. Его разум окоченел от страха. Если извинение избавит его от этого взгляда, то он извинится. Если смерть семью избавит его от этого страха, то он убьет их.       ― Эй, а ну разошлись! Кэйн! Что за херь тут творится? Брось оружие!       Наваждение развелось. Адам смог мыслить на уровне маленького ребенка, и это помогло ему сдержать свой мочевой пузырь.       Кэйн слез с поверженного врага. Пара ребят встали между ним и Адамом. Лейтенант отвел всех участников драки в медпункт, а затем к начальнику факультета.       Натаниэль сидел перед начальником факультета. Его допрашивали последним.       ― Ну, и?       ― Они оскорбили мою подругу и меня, спровоцировали на драку. Я напал на Адама, а затем на меня напали все остальные, я справился со всеми.       ― А вазу то за что?       ― Их было четверо, я должен был защищаться.       ― А разве ты не взял вазу, уже тогда, когда всех раскидал?       Нат потупил взгляд.       ― Именно. Я понимаю, что у вас с этим Адамом тёрки, но не забывай о том, что эти тёрки могут повлиять на твой статус и характеристику. Ты выпускаешься, Кэйн, нужно головой думать, а не яйцами. – Натаниэль молчал. В голове все ещё шумело.       ― Что у тебя с лицом? Ты весь перекошенный.       ― Я злой, сэр.       ― Ага, злой он. Значить так, посидите с ним в дисциплинарном взводе. Все выходные. Помиритесь. И не поджимай губы. Деваха подождет. Дружков его мы в другой взвод роты кинем. Ну и присмотрю, чтобы никто к….Как там её?       ― Курсант Лейла Малкал, второй...       ―Малкал? Да ну, твою же ж за ногу. Её тронут – это же писец всей академии. Ладно. Свободен.       Натаниэль в сопровождении дежурного отправился в дисциплинарную роту. Эти выходные для него были потеряны. Он сел на свою койку в казарме дисциплинарной роты, и с горечью ударил по металлическому каркасу кровати. Теперь болела не только голова. Курсант лёг на кровать. Он знал, что нужно для того, чтобы сразу вырубиться. И он хотел этого. Чтобы быстрее кончился этот день и быстрее закончились эти выходные. Нат поставил будильник на 15 минут раньше подъёма, снял линзу и активировал второй глаз. В голове стрельнуло, и во вспышке белого пламени, сгорали последние крупицы его сознания.       Девять часов сна без сновидений. Утром он по привычке открыл сначала правый глаз, тихонько вставил линзу в левый и направился на завтрак. А потом на работы.       Лейла смогла узнать о том, что Натнатворил лишь вечером субботы.       На следующих выходных они все–таки смогли сходить на фильм.       Лейла провела около часа, выбирая наряд. В конце концов, она предпочла короткую юбку в складку, светло–розовую рубашку и светло–синий кардиган. И конечно же, кулон. Лейла встретила Натаниэля у ворот. Тот, в свою очередь, был одет в светло–коричневые брюки, голью и куртку в тон брюк. Улыбнувшись, они отправились в кинотеатр.       Несмотря на то, что фильм шёл уже вторую неделю, места были заняты. Поэтому они взяли места повышенного комфорта, ибо только они были не заняты.       Во время просмотра, Лейла потянулась за водой, и случайно дотронулась до его руки.       ― И–извини, –она не понимала, почему в его столь желанном присутствии, она находила себя…беззащитной, обнаженной. И она не могла понять, почему ей это нравится. Нравится эта нега, что растекалась по её телу, нравились эти воспарения души, лишь от одного его взгляда.       ― М? Ничего. Махнемся попкорном?       Спустя час фильм закончился. Ребята вышли на улицу, но…       ― Дождь? Вроде же не было тучек!       ― По прогнозу был дождь. Сегодня на утреннем построении говорили.       ― Я прослушала… Ты как добираться будешь?       ― Ну, у меня есть зонт, могу поделится. Или ты на авто?       ― Да, мне нужно к семье заехать. Могу тебя завезти!       ― Нет, спасибо, я пройдусь. Хочу освежится немного.       ― ну, тогда пока. – Она хотела уже уйти, но повернулась и поцеловала его в щеку. – Спасибо за компанию!       С задорной улыбкой девушка направилась к остановке, где её ждала машина. Но не успела она ступить и шагу, как чья–то рука нежно, но решительно, взяла её за предплечье и притянула к себе.       Её лицо начало стремительно краснеть, а мысли терялись в дикой пляске сатаны. Она была в объятиях Натаниэля.       ― А? М –Не успела она сказать слова, как его губы соприкоснулись с её. Спустя вечность, он отстранился, и посмотрел в её глаза. Лейла была вне себя от счастья.       — Это...предложение?       ― Да.       ―Да.       Они вновь соприкоснулись губами. Лейла обвила его шею и, словно утоляя жажду, не отпускала его от себя. Девушка хотела, чтобы этот миг длился всю её жизнь.       Задыхаясь, она отстранилась. Он прикоснулся своим лбом к её.       ― Я люблю тебя.       ― И я тебя.       ― Тогда до встречи, милая. – Натаниэль сделал особенно выделил её новый статус.       ― У–угу. – Она была смущена, рада, счастлива и не могла больше думать о мире без него. Вообщем, она была влюблена – именно так можно подытожить всю невообразимую, неописуемую гамму эмоций что бушевали в ней.       Первая, страстная, наивная юношеская любовь.       Первый, робкий, невинный поцелуй.       Секунды радости, что кажутся часами райских утех.       Часы расставаний, чья суть – не менее чем вечные, адские муки.       Лейла поспешила к машине, сдерживая ноги, не давая им пустится в пляс, около которой её уже ждал шофер. Сидя в машине, она не находила себе места: повалилась на сидение, прикрыв рукой рот, скрывая озорную улыбку, пыталась перекатываться по сидению, но размеры энного ей не позволяли. Девушка дотронулась до губ кусочком языка, сначала робко, а затем увереннее. Словно снова хотела почувствовать вкус его губ. «Я его девушка» – подумала Лейла и счастливо засмеялась.       Чуть позже, она была ещё рада тому, что задние сидения отделены от передних перегородкой, и шофер не мог стать свидетелем её, понятного только ей, безумия.       Натаниэль провел взглядом машину, а зачем направился в другую сторону. Он не мог полностью осознать то состояние счастья, в котором он находился. «Влюблен? Я? Да не в жиз…» – тут он рассмеялся. Громко, от всей души, счастливо, делая этот необузданный смех музыкой. Гимном нового чувства, зародившегося в нем. Спустя столько времени, он осознал, что смерть и неизвестность не являются для него лучшими вариантами. Оказывается, что есть ещё и счастье. Это было завершающее, из сотен других, мгновение, которое не было по его плану. И впервые он не думал, что отклонение от плана — это смерть.       «Надеюсь, ты за меня счастлив, брат» –НатаниэльБальег–Кэйн посмотрел в небо, положив свою левую руку на небольшой шрам от имплантации глаза, его давно умершего брата. «Культа здесь больше нет. Возможно ли, что и мне пришла пора быть счастливым? Или я опять несу чушь?»