«Cтрасть и Высокомерие, или Что важнее гордости?»

– Я, разумеется не склонна с тобой соглашаться, – усмехнулась Джейн, – но зная тебя, я не удивлена твоим суждением – Что ты имеешь в виду? – пряча улыбку, несколько возмутилась Лиззи. – Ты бываешь строга, как чопорная пожилая матрона, - и перестав веселиться, Джейн добавил, – Я не думаю, что кто-то нарочно желал разлучить нас с мистером Бингли. Нет, моя Лиззи, я точно уверилась – интерес его был забыт, как только он вернулся в столичное общество. Да и потом, подумай сама, кто я в его жизни? Просто ни к чему не обязывающее провинциальное знакомство. – А я уверена, что и Кэролайн, и мистер Дарси оказывали свое влияние на Бингли. – Ты говоришь о Дарси? – Именно о нем, и я почти уверена, что это он стоит за всем этим. Джейн улыбнулась и тихо сказала, – И все-таки, я думаю, что ты ошибаешься в своей оценке о характере мистера Дарси. – Джейн! – негромко воскликнула Лиззи, – Поверь, это не так. Я прожила здесь полгода и имела возможность еще раз утвердиться в том, какой это на самом деле человек. Он холоден и отстранен почти всегда, но даже не это вызывает во мне неприятие, это я могла бы ещё простить, но как простить его бесцеремонность, его снобизм, его высокомерие? – Я ошибаюсь, или ты поверила чужому мнению о нем? Скажи, я права? Джейн, как всегда, слишком добра, чтобы видеть в людях не лучшие их черты, – подумала Элизабет мельком, но не собираясь сдаваться, возразила: – Нет, Джейн, мне не было нужды справляться об этом человеке. Он сам приехал сюда, и я имела все возможности ещё раз утвердиться в том, насколько это циничный и жестокий человек. – И все же мне кажется, что твое мнение об этом джентльмене слишком пристрастно, как будто ты не можешь ему что-то простить, – сонно вздохнула сестра. Потушив свечу, обе девушки какое-то время молчали, а потом Джейн вздохнув, тихо прошептала: – Лиззи… – Что, Джейн? – так же тихо откликнулась Элизабет. – Какого это … быть замужем? Несколько минут в комнате стояла тишина, потом Элизабет медленно вздохнула и аккуратно подбирая слова, ответила, – Не знаю, Джейн. Мистер Коллинз не стал просвещать меня в этом вопросе. – Как? – ахнула Джейн и от неожиданности резко поднялась и села, – Правда? – Ну так… – в темноте Лиззи видела очертания сестры и улыбнулась, – Французы бы сказали, что у нас «mariage blanc». – Белый брак… – согласно кивнув, пробормотала Джейн. – Я же сказала тебе, мистер Коллинз не сильно изменил мою жизнь, и поэтому, Джейн, я не питаю к нему больше прежних чувств. Я научилась сносить его едкость, а его педантичность теперь меня почти на раздражает. Я многое простила ему за то, что он позволил мне остаться собой. – Но Лиззи… ты же понимаешь, что так не должно быть? – В моей истории – это именно так. И я этому рада, Джейн.