Метроном

Исин не ходил в обычные клубы – только в найты. В найтах и треки лучше, и коктейли не разбавляют, да и контингент приятнее. Не говоря уж об интерьере и атмосфере. Он никогда не смешивал цели на ночь: уж либо пару искать, либо танцевать. Не то, чтобы он специально следил за этим разделением, просто само собой так получалось. Когда в нем горело желание танцевать, с партнером не выходило: и девушки вокруг красотой не блещут, и парни не особо приятные. Когда же ему требовался секс, как по волшебству находилась какая-нибудь красоточка, но зато диджей попадался отвратный. В эту ночь Исин собирался танцевать. Он пришел почти к открытию клуба, пока на танцполе еще свободно и все сидят за столиками, подогревая себя алкоголем и наблюдением за go-go танцорами. Исин никогда не смущался чужими еще трезвыми взглядами: он-то приходил выплеснуть эмоции в движения, и ему было плевать на тех, кто набирается храбрости выползти на танцпол только после пары-тройки ядреных коктейлей. Ему самому для настроя «эликсир храбрости» не требовался. В танцевальные ночи он всегда бывал трезв. Он вообще редко пил - чаще в компаниях. Исин прошел мимо клубного контроля и нырнул сразу вглубь танцевального помещения, минуя барную стойку, у которой толпилась очередь в ожидании заказов, нашел себе свободное место, достаточное для широких движений, и прямо с ходу бросился в танец. Он пока не сильно-то старался – лишь разогревался, но уже и этого хватило, чтобы притянуть несколько любопытных взглядов. Он давно перестал замечать их: приелось, не цепляет. Когда ты в течение нескольких лет почти каждую неделю навещаешь танцполы лучших ночных клубов, постепенно отвыкаешь стесняться, сравнивать с кем-то и одергивать себя. Поэтому же ему надоели и похвалы, которые высказывала после подвыпившая восхищенная публика. Ему не нужны были восторг и чужая заинтересованность. На все вопросы он мог ответить одним махом: тренируйтесь – и все будет. У него были учителя в основах, но большее он познавал сам. Ему просто нравилось ощущать себя, управлять своим телом. Нравилось чувствовать совершенство траектории на себе, не наблюдая со стороны. Танец – лучший транс для современного человека. Он ближе йоги и понятнее боевого экстаза. Но люди ленивы настолько, что не могут очистить свои мысли, сбросить напряжение даже таким способом. Исин давно заметил, что танец – это перезагрузка, как и сон. А перезагрузка нужна для нормального душевного состояния. Он предпочитал быть здоровым и счастливым. В сущности, ему повезло, что он открыл себя в танцах. Исин сбросил верхний слой напряжения за несколько треков и ушел поздороваться со знакомыми барменами – с этими ребятами хорошие отношения поддерживать было просто, да к тому же и полезно. Он не делал им выручку, поскольку пил мало, и потому работники клуба частенько в шутку журили его за это, но он был превосходным собеседником и прекрасным слушателем, и иногда вместо уставших барменов развлекал подвыпивших клиентов, не нашедших пару на вечер. За это его любили и многое ему позволяли. Исин из всего умел извлекать выгоду самым честным и искренним путем. Ему не сложно было помочь своим друзьям, и он делал это бескорыстно, но они потом все равно в ответ отплачивали ему с лихвой. Да к тому же иногда полезно было выслушать пьяные откровения: как миминум - поучительно, как максимум – можно узнать нечто действительно стоящее. Исин никогда не обращал выболтанные секреты против их обладателей, но, если в этом не было ничего страшного, пользовался ценной информацией. И на этот раз бармены обрадовались ему, но для порядка попеняли на месячное отсутствие в клубе. Исин лишь с улыбкой развел руками, мол, его на всех сразу не хватает. Ему предложили бесплатный коктейль, но он отказался: и без этого было хорошо. Он порасспрашивал своих знакомых о том, как у них дела, посмеялся над парой свеженьких клубных историй, поотвечал на вопросы о собственном житие-бытие и, выпив полстакана воды, двинулся обратно на танцпол. Прошло каких-то жалких полчаса, а народу на танцполе прибавилось ощутимо. Исин пробрался сквозь первый, неактивный, слой отдыхающих, уткнулся в спины плотного кольца обнимающихся парочек и испустил мысленный вздох: этих он не любил. Пришли танцевать – танцуйте, ну хотя бы пританцовывайте, как умеете; заявились, чтобы найти пару, – ну, молодцы, нашли же, вот и идите заниматься приятными вещами. Но нет, пары на одну ночь почему-то любят скапливаться вокруг хорошего танцора и просто стоять, наблюдая. И мешая. Исин заметил, что стоит образоваться одному неподвижному кольцу, как парализуется полтанцпола: начинается суетливое перемещение, потому что стадный инстинкт призывает посмотреть, что же привлекло внимание остальных, а те, кто находятся ближе к «эпицентру» прекращают двигаться. С какой-то стороны он понимал это: есть особое удовольствие в наблюдении за хорошим танцором. Но с другой, полноценно наслаждаться могут только первый-второй ряд, остальным просто не видно, но они и ближе передвинуться не могут, и к танцу не возвращаются. Потрясающая глупость. В просветах между телами стало заметно мельтешение. Кто-то танцевал, притягивая к себе взоры, заставляя танцпол замирать. Исин вежливо, но настойчиво отодвинул мешающих и занял удобную для наблюдения позицию. Сперва он увидел не человека, а движение. Совершенное и завораживающее. Наполненное. Траектория тела, не высчитанная, а прочувствованная; верная, как у идущего в лобовое столкновение истребителя. Пластичные движения тянутся мучительно тягуче, но заканчиваются четкими беспрекословными точками. Взмахи руками, рассекающие воздух, как лезвие меча. Одно положение тела логично и красиво перетекает в следующее. Ничего лишнего. Но и нет незаконченности. Восхитительное чувство ритма. Врожденное чувство стиля. Превосходная грация. Исин пришел в восторг. Вот оно. С этим парнем он хочет станцевать. В паре, дуэтом. Вместе. С ним стоит попробовать разделить пространство. Его движения приятно подхватить, под него можно подстроиться. И можно повести его за собой – он должен все верно уловить. Наконец-то нашелся кто-то, кто говорит на одном с ним языке. Возможно, на другом диалекте, но это не беда – дело продолжительности общения и разговорной практики. Исин сконцентрировал внимание на самом юноше: довольно симпатичный, даже красивый, одет очень просто (черная футболка и черные же джинсы), черты лица мягкие и изящные, гладкая кожа матово переливается в свете прожекторов. Взгляд страстный и вдохновенный. Тело совершенное. Исин готов был поспорить на что угодно, что свободная футболка скрывает идеальную мускулатуру. Ну что ж, превосходный танцор, да еще и красавец – приятная компания. Исин проследил движение парня, широко шагнул вперед и подхватил его, развивая и углубляя. Исин довел движение до точки и вернул его юноше, который быстро перенял правила игры и повторил за Исином, добавляя собственные элементы. Исин успел считать легкое замешательство, сменившееся благодарным восхищением на лице юноши, когда Исин присоединился к его танцу. Благодарность во взгляде немного удивила Исина, но он не был склонен анализировать в данный момент. Он просто наслаждался парным танцем, отмечая про себя, как легко дается его партнеру импровизация. Они продолжали друга друга, делились движениями, настраивались на общий ритм. Большей частью лидировал Исин, парень же внимательно следил за ним и углублял его танец, четко улавливая суть связки и передавая ее смысл в собственной пластике. Исин намечал контуры – парень раскрашивал. Исин подбрасывал бусины – парень их нанизывал в нужном порядке. Они делились эмоциями и обнажали чувства. Оба не замечали, есть ли кто физически помимо них на танцполе, потому что морально их было только двое. Остальные просто не на той ступени стояли, чтобы суметь влиться в диалог. Исин приходил в восторг от талантливого импровизатора, парень же восхищался мастерством партнера – это они без слов передавали друг другу на универсальном в языке. Я рад, что ты нашел меня, говорил парень. Тебя пришлось искать слишком долго, отвечал ему Исин. Давай просто наслаждаться общением, говорили оба. И погружались с головой в создание танца. Исину нравилась манера движений парня – она отличалась уникальностью, особенностью. Он был очень чувственным и напористым, не делал этого специально, но, по сути, поражал своей эротичностью. Соблазнительный. Исин потеснил его в танце и положил руку на грудь, отталкивая. Горячий. Даже через футболку чувствуется жар тела. Парень из защиты перешел в наступление и прижал ладонь к чужой шее, а саму руку упер в грудь, чтобы сымитировать хищный бросок. Обжигающий. Исин чувствовал влажность прикосновения, от пота прижавшегося юноши даже слегка намокла его собственная футболка, но это не было отвратительным. Этот пот – доказательство работы над прекрасным, вложения сил, всего себя. Исин сбросил чужую руку, отшвыривая юношу и отходя сам. И в следующий же кульминационный момент музыки они вновь сошлись вплотную. Он почувствовал на своей шее огненное дыхание, слишком чувственное, и машинально закрыл ее ладонью. Юноша усмехнулся, перехватил его руку, отвел в сторону, и тут же повторил его движение, скользя ладонью по собственной шее. Парень поднял ладонь к скуле и очертил ее, подвел большой палец к уголку рта и на мгновение застыл. Исин следил за ним, не двигаясь. Юноша ухмыльнулся еще сильнее, чуть оттянул большим пальцем нижнюю губу и провел по ней, задевая кончик языка. В его глазах масляно бликовали лампы, подсвечивая радужку горящим золотым цветом. Парень едва заметно поклонился и растворился в смыкающейся толпе. Исин вздохнул и запустил руку в волосы. Это было восхитительно. Я хочу пообщаться с тобой еще. Исин сошел с танцпола и направился к барной стойке за стаканом воды. После такой эмоциональной и физической встряски не хотелось ничего. Он вяло поблагодарил барменов и ушел в туалет, чтобы немного освежиться, там до предела повернул ручку крана на отметку холодной воды и долго плескал себе на лицо, смывая пот, усталость и избыток эмоций. Покончив с этим, он решил покинуть клуб, дабы поставить точку в ночи на уникальном моменте и не забивать его посредственными впечатлениями. Разгоряченный, вышел наружу в бодрящее влажным холодом сизое утро, втянул в легкие воздух, прочищая их от клубного дыма. Пять утра, но спать ему не хотелось. Можно было прогуляться пешком, но не бросать же машину. Немного поразмыслив, Исин решил отогнать ее к дому, а самому немного побродить в окрестностях. Он обошел здание. Многие уже разъехались, и парковочные места пустовали, создавая иллюзию простора. Исин направился было к своей машине, но заметил сидящую на корточках знакомую фигуру. Парень упирался головой в сложенные на коленях руки. В принципе, это было не его дело, но он почему-то посчитал себя обязанным проверить состояние танцора. Он подошел ближе, присел рядом на расстоянии вытянутой руки и тронул юношу за мягкую темную макушку. Тот вздрогнул и резко поднял на Исина испуганные и одновременно дерзкие глаза. Но увидев, кто перед ним, расслабился и только кивком головы сбросил чужую руку. Его волосы растрепались и завивались на концах из-за увлажнившего их пота. - У тебя все нормально? – спросил Исин. – Тебе надо помочь? Парень как-то по-особенному робко улыбнулся, что кардинально меняло его образ ночного искусителя на потерянного ребенка, и обхватил себя за плечи. Он слишком долго смотрел на Исина, думая о чем-то своем, так что тот уже собрался встать и уйти, но парень опередил его своим ответом. - Нет. Да. - Что «нет»? Что «да»? – спросил Исин, уже успевший подзабыть точную формулировку своих вопросов. - Помоги мне, - попросил парень, смущенно рассматривая трещины в асфальте. - И как же? – полюбопытствовал Исин. Юноша тяжело вздохнул и отковырнул пальцем отслоившуюся чешуйку асфальта. - Я забыл ключи. Исин молчал, предоставляя парню самому развить фразу. На что он намекает? На отель? Или хочет сразу к нему домой попасть? Вообще, Исин не против, но было в этом что-то неправильное. Прошедшая ночь стала великолепной, и он хотел оставить ее чисто танцевальной. Хотя соврал бы себе, если бы сказал, что этот тонкий гибкий юноша совсем его не привлекает. - Но ты можешь помочь мне попасть домой, - внезапно продолжил парень, - я часто забываю ключи и потому держу окно незапертым. Но сам я до него дотянуться не могу. Подсадишь? Исин еле подавил в себе желание рассмеяться: какой изящный и одновременно нелепый выход из ситуации. - В следующий раз прячь ключи где-нибудь поблизости от квартиры, например, в почтовом ящике. Старо, но действенно, - предложил Исин. – Ну, давай, помогу тебе. Хотя это самое странное продолжение клубного знакомства в моей жизни. Парень весело фыркнул и поднялся, доставая из кармана джинсов мобильный. - Я вызову такси, - сказал он, рыская по списку контактов. - Не надо, - оборвал его Исин, - я на машине. - Но… - Да не пил я. Ни одного бокала. Так что все в порядке. - А, ну хорошо. Парень спрятал телефон обратно и проследовал вслед за ним к его машине, хотел было залезть на заднее сидение, но, поймав удивленный взгляд, передумал и сел рядом с ним на переднее. Парень назвал адрес, и Исин, быстро сориентировавшись, тронул машину. Исин подумал о том, что это странно: довериться незнакомому мужчине, да еще и попросить подбросить до дома. Ему стало любопытно, и он захотел навести юношу на должные мысли, но решил начать издалека. - Ты прекрасен в танце, - сказал он то, что вертелось на кончике языка, - это очень чувственно и ярко. - Да, мне тоже понравилось так с тобой общаться, - просто ответил юноша, изумляя фразой. Все вопросы об излишней доверчивости отпали сами собой: похоже, этот парень тоже видит танец как разговор, и тогда он должен понимать, что у мужчины нет дурных намерений. В груди Исина начало разливаться теплое уютное чувство, он продолжал укоренять в себе искреннюю симпатию к этому взъерошенному чуду. - Как тебя зовут? К его удивлению, парень тут же насторожился и напрягся. Исин боковым зрением видел, как тот нервно трет переносицу. Значит, к дому своему ведешь, а имя назвать страшно? Пауза затянулась. Исин уже собирался было отменить свой вопрос и успокоить юношу, но тот все же ответил: - Тао. - Тао? Что за странное имя… Просто Тао, и все? Юноша вновь занервничал. - Ну да, Тао. Хуан Цзы Тао, вообще-то. Что еще хочешь услышать? У меня большая дружная семья. Я с пяти лет занимаюсь ушу и очень сильный. У меня есть лучший друг, Крис, который за меня горой и никому в обиду не даст. А еще я замкнутый и необщительный. И в клубах бываю редко. Выпалив эту тираду, юноша вжался в свое сидение и сцепил руки на животе. Исин не знал, что и сказать: его огорошил такой поток фактов, которые он не требовал. Он не понял, зачем парень высказал ему все это, но на всякий случай к сведению принял. Оставшуюся часть дороги он молчал, и юноша тоже не делал ничего, чтобы развеять гнетущую атмосферу. Исин припарковался там, где указал юноша, и вслед за ним вылез из машины. Парень подвел его к небольшому домику с маленьким приусадебным участком и ввел код, открывая калитку и пропуская внутрь. Он приложил палец к губам и прошептал просьбу быть потише, ссылаясь на то, что домашние спят чутко, и не хочется их будить. Юноша взял его за руку и, зайдя за угол, подвел к одному из окон. Исин понял, почему парень не может проникнуть в дом самостоятельно: высокий фундамент и гладкие стены не позволяли зацепиться за оконный карниз даже с прыжка. - Найди себе ящик из-под фруктов и залезай с него, - очень тихо прошептал мужчина. Парень только поморщился, мол, спасибо, и сам догадался бы. Исин присел и обхватил юношу за ноги и, распрямляясь, подтолкнул вверх. Парень ухватился за карниз одной рукой, а второй толкнул оконную створку внутрь. Он подтянулся, извернулся и полностью скрылся по ту сторону окна. Однако уже через мгновение высунул свою мордочку обратно. - Спасибо, - прошелестел он и помахал рукой. Исин кивнул, его задача выполнена, больше ему тут делать нечего. Он махнул на прощание и развернулся, чтобы уйти. - Как тебя зовут? – громким шепотом спросил юноша. Исин обернулся и чуть не рассмеялся: парень, напуганный собственным шумным голосом, зажимал рот ладонями и выглядел растерянным и виноватым. - Исин, - ответил он, хотя обычно клубным знакомым назывался Лэем во избежание ненужных отношений. – И я бываю в том клубе по четвергам. Не всегда, конечно, но бываю. Высунувшийся по пояс из окна парень кивнул и едва слышно, но четко произнес: - Я постараюсь когда-нибудь появиться там в четверг. Исин еще раз помахал рукой и ушел, слыша за своей спиной тихий звук закрывающейся рамы, вышел через калитку и осторожно прикрыл ее за собой. В свете разгорающегося дня тускло отбликовала табличка с фамилией владельцев дома. Исин не обратил на нее внимание: зачем, если тот парень сам ему назвался?