Метроном

Все время, пока писала главу, пыталась не ржать, потому что в голове была одна мысль, выведенная жирным красным шрифтом: "На их месте могли быть Таорисы". Чонин еще не раз приходил на работу к Исину. Ему просто требовалось общение и хотелось отвлечься. Чонину достаточно было умильно округлить глаза или произнести «нуна», чтобы его тут же утопили в волне обожания. Женщинам нравились аппетит Чонина и его покладистый характер. Они болтали о всякой чуши, и Чонин рад был переключиться с учебников на их голоса. Он еще пытался учиться, но делал это постольку поскольку. Он охотно вступал в разговоры, забывая про необходимость зубрить параграфы. Чтобы оправдать свое пребывание в офисе, Чонин иногда выполнял несложные поручения вроде смены картриджа или мытья посуды. Но чаще всего его просили сделать эгье. Он сначала вообще не понимал, чего от него хотят, и когда молоденькая сотрудница продемонстрировала ему «кошачьи лапки», напрочь отказался заниматься такой ерундой. Но долго его отрицание не продлилось. В конечном счете, ему даже понравилось. - Чонин, что я вижу, ты делаешь «пуинь-пуинь»? – изумился однажды Исин. Чонин так и замер со сжатым на уровне виска кулачком. - Да, хён, нунам нравится, - ослепительно улыбнулся младший. - Офигеть. Сделай для меня. Чонин тут же опустил руку и принял мужественную позу. - Обойдешься, - отрезал он, вздернув нос. Сотрудницы захихикали, а Чонин демонстративно вернулся к чтению учебника по истории. Впоследствии Чонин не раз умело применял эгье, но ни разу не проделал его специально для Исина, установив на эту милую глупость табу. Чонин почти все свое время проводил с Исином. Он соврал родителям, что занимается допоздна в библиотеке, а сам торчал либо в офисе, либо у него дома. Он готовился к тестам очень нерегулярно, но Исин даже не собирался делать ему замечания. Чонину все вокруг было интересно и все нужно было потрогать. В офисе он засыпал сотрудников вопросами о рабочем процессе, а дома у Исина спускался в магазин и бродил меж музыкального товара. Его словно прорвало: если раньше он неосознанно старался не касаться музыкальных инструментов и вообще ничего в доме Исина, то теперь его так и тянуло пройтись пальцами по панелям, извлечь звуки, просто дотронуться. То же касалось и вещей Исина, и самого Исина. Чонин жаждал объятий и постоянно тянулся за ними сам. Не на людях, конечно, но в приватной обстановке. Исин уже не удивлялся, когда Чонин внезапно целомудренно обнимал его или, напротив, вполне развязно скользил ладонями по коже, удовлетворяя свою жажду человеческого тепла. Исин чуть не выл от желания, но чувствовал, что Чонину нужны именно такие прикосновения – не больше. В каком-то смысле Чонин был тактильным маньяком – еще одна подавленная черта характера. И сам он очень чутко и резко реагировал на ответные действия. Исин с восторгом, смешанным с едва ощутимым испугом, следил за реакцией Чонина, ловя его рваные вздохи, чувствуя сильно сокращающийся пресс, подрагивающие мышцы. Чонин целиком отдавался во власть переживаний, и его легко было отвлечь от моральных тревог физическими ощущениями. Исин удивлялся тому, как никто раньше не заметил это очевидное свойство: Чонину для перезагрузки уставшего мозга нужно всего лишь отдаться физиологии. Тренировки, прикосновения или… До этого самого «или» у них почему-то не дошло, возможно, потому, что Чонин был слишком взбудоражен и наэлектризован из-за тестов, и вероятность повторения прошлого неудачного раза была если не очевидна, то чувствовалась где-то в подсознании. Помимо физических прикосновений Чонину требовалось общение. Исин вспоминал, что Крис охарактеризовывал Чонина как замкнутого, необщительного, не умеющего знакомиться и заводить друзей, и поражался тому, насколько далеко такое представление от действительности. Чонин тянулся к людям, искренне интересовался ими, легко располагал к себе и моментально завоевывал сердца. Исин познакомил его с некоторыми своими самыми надежными и верными друзьями, и с удовлетворением отметил, что Чонин быстро нашел с ними общий язык, и неловкость не чувствуется вовсе. Пару раз они целой компанией выбирались в бар, и Исин всегда возвращал Чонина домой до десяти вечера. - Ты больной на всю голову, - рассудительным тоном втолковывал Исину Минсок, пока Чонин пропадал где-то на танцполе, - даже зная тебя, я не предполагал, что ты станешь встречаться с парнем, да еще и со школьником. - Да ладно, - одергивал друга легкомысленный Чанель, - Чонин классный. Ну, да, не баба, но Сину виднее. - А я и не говорю, что он какой-то не такой. К Чонину у меня нет претензий, я просто удивляюсь тому, насколько, оказывается, я тебя, Син, не знаю. - Да я сам в шоке, - отвечал Исин, выхватывая взглядом своего мальчишку, - в любом случае, спасибо, что не осуждаете. - Я бы мог осудить, но это бессмысленно, никому от этого лучше не станет, - вздыхал Минсок, - и все же, я тебя знаю, ты не навредишь ему. Так что дело ваше. Если что, у тебя есть мой номер телефона. Звони почаще. - Спасибо, - фыркал Исин. - Да-да, Син, - вторил Чанель, - ты совсем куда-то слился, я сейчас в благоговейном трепете от лицезрения твоей редкой персоны… Твою мать, ты нас-то можешь не забывать? - Простите. Я был занят Чонином. Но теперь, когда вы с ним знакомы, не против, если мы будем появляться вместе? Меня физически на все не хватает. - Да пожалуйста, будем только рады. Исин втайне ликовал из-за того, что Чонин пришелся по душе его друзьям, и это взаимно. Парень парнем, а общение с друзьями также незаменимо. Исин не собирался отказываться ни от Чонина, ни от друзей. Чонин, в свою очередь, был счастлив, что Исин показал ему важную часть своей жизни. Для вечно неуверенного в себе Чонина признание друзьями Исина являлось мощным поддерживающим фактором. Он, кажется, вообще пребывал в блаженной эйфории и старался всеми силами продлить общение с Минсоком, Чанелем и прочими. Такой неправильный, в чем-то даже запретный образ дней стал для Чонина благотворным и исцеляющим. Он ни минуты не переживал из-за тестов, и Исин больше не видел его пустого, словно запавшего внутрь самого себя, взгляда. Через неделю Чонин принес результаты тестов и гордо помахал ими перед носом Исина: оценки вновь одни из лучших в классе, и это при том, что Чонин больше дурью маялся, чем занимался. Получив нужный результат, Чонин окончательно расслабился и, как ни странно, резко повзрослел в модели своего поведения. Он начал мудро смотреть свысока на школьные проблемы, больше не переживал ни по пустякам, ни по относительно серьезным причинам, стал рассудительнее и не бросался в крайности. Даже внешне он почти неуловимо, но изменился: взгляд стал тверже, жесты увереннее, куда-то исчезла подростковая угловатость и дерганность. И прикосновения Чонин теперь не выпрашивал и не навязывал, а дарил и провоцировал. Его ладони скользили по телу Исина уже не из детского любопытства и желания удостовериться в дозволенности, а из-за искушенной осведомленности и с явным пониманием последствий. Чонин в весьма недвусмысленной форме проявлял инициативу, заводя и без того готового сорваться Исина, чтобы затем полностью признать его лидерство и сдаться на милость. Как назло, теперь у Исина началась горячая рабочая пора, и у них просто не было времени для полноценного секса, каковой Исин хотел подарить Чонину в его первый раз. Все провокации Чонина заканчивались взаимным удовлетворением наспех, а один раз младший даже решился на минет (чему не мало поспособствовало простое любопытство). Вышло у него неумело, но Исину и этого хватило, чтобы потом еще пару дней проходить со сладостным туманом в голове. Через несколько дней после окончания тестов Крис предложил Исину съездить вместе с ним, Тао и Чонином в школьную поездку. - Это традиционная поездка, устраиваемая для выпускников перед последним рывком - объяснил Крис. - У них скоро экзамены, и это – способ сбросить напряжение и отдохнуть перед предстоящей зубрежкой. В эти выходные. Поехали. - Как ты себе это представляешь? – удивился Исин. – Преподаватели, ученики и – внезапно – я? - Из учителей посылают только меня. Всем уже в горле застряли эти поездки. А из учеников многие не едут, поскольку начинают готовиться к экзаменам уже сейчас. Есть куча свободных мест, которые просто пропадут. Скажем, что ты брат Чонина или… Ой, да кому какое дело? Решайся: отличная возможность побыть с ним. Исин вздохнул. Съездить куда-нибудь с Чонином – это так заманчиво. Но все не так просто. - Нет. Не пойдет. Чонину не удастся держать себя на расстоянии. Уже не удается. Меньше всего я хочу, чтобы его последний год был отравлен пересудами одноклассников. - Ты прав, - признал Крис, - ох, а я так надеялся, что ты составишь мне компанию. Два дня с полчищем охламонов. Подростки куда хуже детей. Исин сочувственно улыбнулся. - И все же, ты святой, - внезапно изрек он, - просто потрясающе, что ты содействуешь нам с Чонином. - Ничего удивительного. Сам хорош. Пусть хотя бы у вас все будет, как надо, - грустно ответил Крис. С момента этого разговора Исин так и не поменял своего мнения насчет поездки. Для себя он решил, что выходные без Чонина – отличный повод выспаться и прийти в норму после выматывающих рабочих дней и разъедающего всю неделю отчаянного желания. В пятницу вечером Исин лег спать рано, отправив перед этим сообщение Чонину с пожеланием удачной поездки. Ответ так и не пришел, но Исин практически сразу крепко заснул, и его это не насторожило. Утром он впервые за долгое время проснулся не по будильнику. Он не спешил открывать глаза, продлевая приятное трансовое спокойствие. Он чуть пошевелил онемевшей рукой и уперся ладонью во что-то мягкое, шелковистое и такое знакомое. Исин открыл глаза и увидел лежащего напротив Чонина. Первое мгновение Исин даже не дышал, а потом с наслаждением зарыл пальцы в его волосах. - Доброе утро, - с нежной сонной улыбкой прошептал Чонин. - Доброе, - абсолютно согласился с ним Исин. Он лег поудобнее и притянул мальчишку к себе, собственнически сковывая его в объятиях и практически лишая возможности двигаться. Чонин был совсем не против. Исин провел носом по его шее, вдыхая запах, щекоча, и замер губами у мочки уха. - Это очень приятный сюрприз, - улыбнулся он, опаляя дыханием кожу Чонина, - уломал Криса? - Не совсем так, - ухмыльнулся Чонин, - Крис просто спросил, почему я уезжаю в поездку с постной миной, а когда понял причину, дал пинка в нужном направлении. Пообещал прикрыть. - Знаешь, сколько мы должны Крису? - Чудовищно много. Чонин чуть пошевелился в объятиях Исина, и тот дал ему немного свободы. Чонин тут же обвил руками его шею и прильнул к губам. Исин лениво ловил его дерзкий язычок, медлительно лизал губы – они никуда не спешили, впереди было два дня. Исин наслаждался близостью и теплотой своего мальчишки, а Чонин – им. И не было никакой необходимости куда-то идти, и не было ограничивающих по времени рамок, если не считать дедлайна в воскресенье вечером. Исин уже знал, что у них есть день, вечер, ночь, утро, еще один день и кусочек еще одного вечера. Можно заснуть вместе и проснуться вместе, встать вместе, - не потому, что Чонину нужно уходить, а просто так, потому что уже не хочется лежать. Исин чувствовал приятную слабость. Его тело словно потяжелело, а мысли, напротив, стали легче пуха. - Чем бы ты хотел сегодня заняться? – спросил Исин, пересчитывая пальцами ребра юноши. - Это не важно. Абсолютно не важно, - ответил Чонин, и Исин притянул его к себе еще теснее, хотя, казалось бы, ближе уже некуда. В этот день они не покидали дом – Чонин просто не хотел, ему нравилось находиться в жилище Исина, прикасаться к его вещам, чувствовать себя ближе к нему. Исин, в принципе, тоже не горел желанием выбираться туда, где помимо них двоих будет кто-то еще. Они вместе занимались повседневным вещам: готовили еду, мыли посуду, убирали кавардак в спальне. Потом смотрели фильмы, обсуждали шансы на победу национальной сборной по гимнастике, искали идеи для танцев, разговаривали о том, о сем. Исин будто невзначай мягко, но настойчиво целовал губы и тело Чонина, морально подготавливая его к неизбежному. Оба прекрасно понимали: вот он, долгожданный момент, и если не сейчас, то уже никогда. Чонин совсем не боялся, он легко принимал свою роль и с томлением, свинцом оседающим в мышцах, предвкушал точку невозврата. Они не тянули, не откладывали, просто ожидали того самого атмосферного мгновения, когда пора. До заката было еще прилично времени, но в квартире Исина уже начало темнеть из-за заслоняющих солнце высоток, окружающих маленькую двухэтажную постройку. Чонин стоял в спальне у открытого окна и ловил прохладный воздух, мощными вдохами прогоняя его по легким. Он только что вышел из душа, чуть раньше Исина, и теперь мерз на ветру, не делая попыток прикрыть обнаженный торс. Вода не капала с его волос, но они все равно были влажными. - Закрой окно, простынешь, - сказал появившийся в дверях Исин. Он, как и Чонин, обошелся лишь домашними штанами, считая футболку или халат излишними. - Да, сейчас, просто остывал, - чуть хрипло ответил Чонин и захлопнул раму, отрезая доступ холодного воздуха. - Если вода была слишком горячей, ты мог сделать ее прохладнее, - заметил Исин. - Все нормально, я не простыну. Я же не один был в душе, не мне одному решать, какой температуры будет вода. Исин хотел сказать, что это вовсе не повод целиком удовлетворять его пристрастия, но отчего-то промолчал. Из-за направленного прямо в окно контрового света Чонин казался еще смуглее и тоньше, чем был на самом деле. Его темный силуэт чуть светился по краям, подсвеченный солнцем. Мягкие блики лизали его плечи и стекали по лопаткам к позвоночнику вместе с водой. Исин приблизился к нему и слизал с ложбинки между лопатками капельки. Чонин упер руки в подоконник, и Исин прижался к его спине, ставя свои руки по бокам от его, грея успевшего замерзнуть парня своим теплом. Молодое сильное сердце Чонина застучало быстрее, гоняя литры горячей крови по телу. Отчетливая сосредоточенность на ощущении кожи к коже, едва слышное дыхание. - Интересно, почему вообще в природе человека заложена бисексуальность? – внезапно вопросил Исин, поглаживая пальцами живот Чонина. – Любовь мужчины и женщины понятна, естественна и функциональна. Я могу понять также существование геев как сбой программы. Но мне не ясны причины появления тех, кто может любить и женщину, и мужчину. Какой в этом смысл? Это отклонение или нет? Ты считаешь нас ненормальными? Чонин, не оборачиваясь, покачал головой из стороны в сторону. Он положил свои ладони поверх рук Исина и прижал их крепче к своему животу. - Может, любовь вообще не имеет никакого отношения к продолжению рода? – тихо проговорил Исин. – Или, точнее, это не до конца связанные между собой вещи. Я не считаю нас ненормальными, и у нас почему-то есть друг к другу влечение. Ты младше меня на восемь лет. И хотя наши отношения красивее, чем супружеская жизнь семидесяти процентов пар, мы не можем их признать. Так что же между нами, отклонение или норма? - Ты говоришь слишком глубокие вещи. Если у тебя нет ответов на эти вопросы, то у меня и подавно, - серьезно произнес Чонин. - Да я думаю, не нужны нам эти ответы, все равно в нашем отношении друг к другу ничего не изменится, - сказал Исин и развернул юношу к себе лицом. Исин вовлек Чонина в затяжной поцелуй, блуждая руками по его спине, прощупывая позвонки и очерчивая лопатки. Чонин ухмылялся в поцелуй и опасно дразнил, заезжая кончиками пальцев за пояс штанов, то чужих, то своих. Исин грел ладони о жаркое тело парня и запоминал на ощупь каждый изгиб. Потрясающий мальчишка весь целиком в его руках. Его хочется, гладить, зацеловывать, сминать, ласкать, обнимать. Просто хочется. Исин чуть отстранился, окидывая Чонина взглядом. Он вдруг отчетливо осознал, что перед ним уже не подросток, а юноша, молодой мужчина. В Чонине еще сквозили тонкие угловатые черты, смешанные с нежными и трогательными, но поверх них уже накладывались волевая уверенность, твердость и обаятельная мужская притягательность. Исин понимал, что вечно подростковый период Чонина не продлится, он уже взрослеет, изменения необратимы и неотвратимы, и если он хочет успеть попробовать очаровательную непозволительность Чонина-подростка, нужно брать это сейчас. Никто не знает, когда Чонин окончательно потеряет свое детство: может, через год, может, через месяц, а может, и завтра. Такое всегда происходит неожиданно, резко, но часто незаметно. Просто в какой-то момент вспоминаешь, что человек перед тобой был немного другим. Но вернуть неуловимый свежий флер юношества уже невозможно. Исин чуть прикрыл глаза и мысленно усилил взрослые черты Чонина, представляя, каким он станет. Явившийся ему мужчина был не менее прекрасен и желанен. Исину заранее нравились его мощная грация, сильные тренированные мускулы, волевой горящий взгляд, мускусное обаяние. Но и Чонина-подростка он хотел не меньше, если не больше, учитывая подходящие к концу сроки. Исин внезапно осознал, что Чонин практически одного с ним роста и еще растет. Еще немного, и он станет выше. А когда перестанет расти, все пойдет в наращивание мышечной массы и уплотнение комплекции. Он будет мощнее и сильнее – так заложено в его природе. Чонин грубо и влажно лизнул подбородок Исина, побуждая его открыть глаза и вновь сократить дистанцию. Исин сделал шаг вперед, и Чонин, играя, отклонился назад, опираясь бедрами о подоконник. Чонин чуть расставил ноги и откинул голову, давая доступ шее. Маленький дерзкий провокатор – он чувствовал, как остро Исин воспринимает зеленый свет своим действиям. Уже возбужденный, Исин ласкал смуглую кожу, ощущая, как дергается под губами кадык и мысленно упрашивал себя не забываться и не оставлять меток. Исин практически лег на Чонина, больно вдавливая его бедра в подоконник, а затылок – в оконное стекло, но тот не выказывал ни капли недовольства, словно это неудобство было частью наслаждения, которое стоит принять вместе со всем остальным. Исин прекратил терзать Чонина, только когда ему самому стало невмоготу. Ему хватило трех шагов и совсем немного силы, чтобы опрокинуть младшего на разобранную кровать. Чонин приподнял бедра, помогая снимать с себя штаны. Он лежал распластанный и покорный, дожидаясь, пока Исин разденется, и скользил заволоченным взглядом по его торсу. Расправившись с мешающей одеждой, Исин навис над Чонином, лаская губами его тело. Чонин тихо поскуливал, кусая губы и подрагивая от прикосновений. Он чутко воспринимал каждое касание, остро отзываясь на действия Исина, и старший нарочно мучил его поцелуями в живот и ниже, только чтобы снова и снова ощущать эту подконтрольную ему, но не Чонину, реакцию. - У меня нет соседей, можешь не сдерживаться, - напомнил Исин, заметив закушенную губу и прижатые ко рту костяшки пальцев. Чонин переместил руку на плечо Исину и конвульсивно сжал его, не контролируя силу. Исин скользил руками и взглядом по Чонину, касаясь соблазнительных изгибов, не таких, как у женщин, а созданных перекрученными напряженными мышцами. Мальчишка был невероятно восхитителен. От его бархатной с шоколадным оттенком кожи, натянутой на хрупкие косточки и тренированные мышцы, невозможно было оторваться. Но Исину пришлось сделать это, чтобы достать смазку и начать готовить младшего. Зная, что его ожидает, Чонин сам развел ноги и подложил под поясницу подушку, приподнимая бедра. Исин прошелся серией мелких поцелуев по нежной чувствительной коже на внутренней стороне бедер и аккуратно протолкнул первый палец. Чонин выдохнул и постарался расслабиться. Как ни странно, это ему удалось. Он доверял Исину, хотел его, понимал и принимал ситуацию до конца, и его разум не противился тому, что происходило с телом. После некоторых стараний Исин смог добавить по очереди еще два пальца. Чонин прикрыл глаза и в исступлении комкал простыни. Исин растягивал так долго, как мог, и когда, наконец, решил, что подготовки достаточно, Чонин был уже полностью расслаблен и до неадекватности возбужден. Исин проник в желанное жаркое тело и не сдержал блаженного вздоха, опаляя грудь младшего своим дыханием. Чонин обнял его за шею, и Исин толкнулся внутрь сводящей с ума узости. Исин не сдерживался и не томил ни себя, ни Чонина, поскольку тот принимал его легче, чем представлялось старшему в его опасениях. Ох, как хорошо ему было двигаться в Чонине, вместе с Чонином, стонать с ним в два голоса, слышать свое имя и выдыхать чужое. Гибкий податливый Чонин возбуждал сильнее любой девушки, с ним было лучше, чем со всеми, с кем Исин пробовал. Раньше он и не подумал бы, что секс с парнем, будет шикарнее, чем с женщиной. Чем жесткие мышцы могут быть лучше мягкой женской груди? Чем узкие бедра лучше красивых широких женских, подчеркнутых узкой талией? Разве может быть кожа парня бархатистее на ощупь? И разве может быть внутри парня приятнее и жарче, разве может он быть более чутким и гибким? У Исина имелся опыт с мужчинами, но он его не впечатлил: по пьяни для удовлетворения сойдет, но не больше. Но все эти сравнения никак не касались Чонина. Исин даже не вспоминал о том, что у него когда-то там было. Наверное, дело в психологии, но Чонин действительно казался Исину самым восхитительным и желанным существом на свете. И факт полного обладания им возносил его ценность до астрономической суммы. Исин изначально не собирался кончать в Чонина, но под действием помутнившего разум момента не сдержался. Желая отблагодарить младшего и доставить ему не меньшее удовольствие, Исин ртом довел его до разрядки. Чонин тяжело дышал и цеплялся пальцами за волосы Исина, пока тот склонился меж его все еще разведенных ног. Руки Чонина безвольно упали на простыни, когда он получил долгожданное облегчение. Исин лег рядом, обнимая и целуя в плечо. Чонин нашарил его ладонь и сцепил со своей. Они еще несколько минут молча лежали, наслаждаясь удовлетворенностью, а потом Исин потянул Чонина смывать следы близости. Он любовался тем, как струи воды очерчивают красивое тело мальчишки, прогонял ладонями мыльную пену с его боков и отвечал на поцелуи. Перед тем, как выйти, Чонин сделал воду прохладнее и пару минут остужал разгоряченное тело. Исин достал два больших полотенца и одно отдал Чонину. Они лениво вытерлись, побросали полотенца прямо на пол и вернулись в спальню, не утруждая себя одеванием. Исин через силу заставил себя перестелить постель, и Чонин вальяжно растекся по пахнущим свежестью простыням. - Я хочу только спать, - глухо сообщил он в подушку, и Исин потушил свет, который включил, пока искал белье. - Спокойной ночи, мое совершенство. - Спокойной ночи, Син. Исин плавно погружался в сон, концентрируя остатки угасающего сознания на руке Чонина, которую держал в своей. Исин мысленно благодарил Криса за то, что Чонину не придется следующим утром срочно бежать домой, еще не придя в себя, за нормальный несуетливый первый раз. И, конечно, вообще за возможность заснуть и проснуться вместе.