Метроном

- Я просто в который раз не смог послать его, - признался Крис, пряча лицо от Исина, - ну, правда, а как?.. Я не могу объяснить ему, почему вдруг ни с того ни с сего стал злиться на обыкновенные вещи. Мне теперь тяжело вести себя с ним ровно. Больше всего мне хочется бросить чертову работу в школе прямо сейчас и вернуться в Канаду к нормальным друзьям, карьере и выкинуть уже из головы это вредное недоразумение. - Почему так и не поступишь? - Интересный ты. Кто бы еще задал мне такой вопрос вместо успокоительных слов? Я не могу бросить школу под конец учебного года. Мне нет замены. Хотя это так заманчиво – почувствовать себя полноценной истеричкой и хлопнуть дверью без объяснений. - Осталось не так долго. - Слава богу, да, скоро конец последнего семестра. Исин внимательно рассматривал подавленного блондина и думал, что не долго осталось любви Криса. Он почти перегорел, выдохся и морально истощился. Невзаимность быстро съедает внутренние ресурсы, а Крис и так больше двух лет продержался. Перелом в сильных чувствах всегда наступает резко и неожиданно. - Давай как-нибудь встретимся втроем. Без Тао, - внезапно предложил Исин. - Может, тогда и без Чонина? - горько ухмыльнулся Крис. - Нет, пускай разбавляет наше не в меру серьезное общество. Ты, может, не в курсе, но он всегда хотел дружить с тобой, но когда рядом с вами Тао, чувствует себя лишним. Отсюда вся его холодность и ложное недоверие к тебе. Крис изогнул бровь. - Что, уже и Чонин все знает про мою влюбленность? - Он догадался. - Это-то то и пугает. Я очевиден. Но не для Тао. Исин, при всем его умении вести диалоги, не нашелся, что ответить. Просто говорить было уже не о чем. - Ладно, бывай, пойду я, - медленно произнес Исин, цепляясь взглядом за Криса и надеясь, что тот его остановит. Исин не хотел оставлять Криса в состоянии душевного разлада, но и видел, что он утомлен. - Увидимся, - прозвучало в ответ. Этот разговор произошел на пороге дома Криса, а от него до места тренировки было не больше двадцати минут спокойной ходьбы. До репетиции оставалась еще пара часов. Исин достал телефон и позвонил Чонину, чтобы узнать, может ли тот прийти раньше. Но у Чонина началась горячая пора в школе, и он с сожалением отказался. Исину не осталось ничего иного, кроме как прожечь время в ближайшем кафе. Он от нечего делать достал ноутбук и продолжил свое знакомство с Тэмином и танцами его группы. Переходя по ссылкам, Исин дошел до страницы агентства. Ради интереса он почитал имеющуюся информацию и посмотрел условия приема на стажировку. Для полноты картины Исин поискал клипы и выступления других групп этого же агентства. Удовлетворив любопытство и с комфортом скоротав время, Исин покинул кафе и поспешил к месту встречи. К его удивлению, Чонин был уже там. Оставалось дождаться Тао. - Все равно плохо получается концентрироваться на учебе, - после приветствия пояснил Чонин свое раннее появление. - Долго у тебя еще тесты будут длиться? – спросил Исин. - Тесты с понедельника, потом неделя перерыва – и второй заход, - сказал Чонин. – Это все проба, проверка знаний, ничего страшного. Но там и экзамены не за горами. - Уже решил, куда будешь поступать? - Да. Медицинский. Исин скептически изогнул брови. Факт того, что он ожидал какой-то подобной нелепости от Чонина, не помог ему спокойно принять его выбор. - Ты уверен, что тебе именно это надо? Что-то в наших с тобой разговорах ни разу не проскальзывал даже намек на твой интерес к медицине. Чонин молчал, глядя в сторону. - Не надо, ты не будешь счастлив, - продолжил Исин, - несколько лет ненависти к себе, к университету, и будущее без перспектив, потому, что невозможно вкладываться в то, к чему душа не лежит. Может, первое время ты и сможешь выезжать на упорстве, но вообще, это все бессмысленно. - И что мне делать? – меланхолично спросил Чонин. – Мне интересно все, но конкретно – ничего. Мне нравится математика, я неплохо с ней справляюсь, но думаю, если буду изучать ее углубленнее, быстро охладею. То же самое с физикой и литературой. Прикольно послушать историю, но как на ней потом зарабатывать – не ясно. От экономики и юриспруденции меня воротит. Я смирился с тем, что мне нужно искать компромисс. - В твоем случае, медицина не компромисс, а фатальная ошибка, - Исин запустил руку волосы Чонина, за затылок поворачивая к себе, - это по наущению родителей? Чонин ничего не ответил, просто молча смотрел ему в глаза, но реальность была очевидна. Исин вздохнул. Он как никогда остро ощущал, что Чонин ему не безразличен и что его сильно тревожит судьба мальчишки. Он не хотел, чтобы Чонин был несчастен, но понимал, что все к этому движется. Исин убрал руку и взлохматил собственные волосы. Ему нужно было срочно придумать альтернативу, устраивающую и Чонина, и его родителей. Казалось бы, это не его дело, и этим должен заниматься Чонин, более того, его вмешательство может навредить, но Исин не мог оставить все как есть. Впервые будущее другого человека волновало его как свое собственное. - Просто подумаем над этим вместе, – предложил Исин. - Я думал. Много. Сомневаюсь, что найдется решение лучше, - очень серьезно сказал Чонин. - Это хорошо, что ты думал, но взгляд со стороны не помешает. Поговорим еще на эту тему? Чонин слабо кивнул и отвернулся в сторону, откуда к ним уже спешил запыхавшийся Тао. - Привет! – бодро поприветствовал Тао Исина, тормозя о Чонина. - Привет, - улыбнулся Исин, - вот скажи, куда ты собрался поступать? - В геолого-разведочный, - отчеканил довольный собой Тао. Исин ожидал чего угодно, но только не этого. О таком варианте он вообще никогда не думал. Внезапный выбор Тао заинтересовал его. - Ого, - заинтригованно выдал он, - признаться, я даже не в курсе, что конкретно там изучают. Ты разобрался? - Ага. Должно быть прикольно. - Расскажешь подробнее после тренировки? - С удовольствием! – расплылся Тао в широкой улыбке. С недавнего времени Исин и Тао начали находить общий язык друг с другом. После дня рождения Чонина Тао стал спокойнее и ровнее относиться к Исину и больше не видел в нем угрозу своему другу. Тао прекратил хамить напоказ, а Исин стал вести себя с ним мягче. У них даже возникло подобие взаимного интереса. Чонин был счастлив от того, что его парень и лучший друг наконец-то нормально общаются друг с другом. Вот и на тренировках Тао перестал делать вид, будто абсолютно не заинтересован в танцах, и теперь дергал Исина по любому поводу, переживая из-за возможно неправильно выполненного движения. Он, правда, легкомысленно отнесся к изучению партии Тэмина, считая танец, как он выразился, «откровенно лажовым и бабским», но все же послушно следовал всем указаниям Исина, поддерживая Чонина в его стремлении разучить танец своего сонбе. Тао выбивался из сил, стараясь угнаться за Чонином, и Исин намеренно равнял занятия именно под Тао, чтобы у того не пропал интерес, и он не перестал посещать тренировки. Для этого было две причины и обе завязывались на Чонина. Во-первых, Исин хотел, чтобы Чонин занимался любимым делом в окружении друзей, а не в одиночестве, чтобы не отрывать и без того далекий танцевальный мир младшего от реальности, а во-вторых, не хотел терять контакт с Тао, поскольку вне тренировок они просто не встречались. И пока что все было нормально. Тао иногда пропускал занятия из-за собственных тренировок, но бросать танцы не собирался. Исин всегда с удовольствием наблюдал, как слаженно двигаются вместе его подопечные. Иногда он гордился собой за то, что смог научить их даже не движениям, а ощущению характера танца и умению чувствовать друг друга. Чонином он гордился постоянно. Фоново. Исин не мог не заметить переглядывания младших на тренировке и их тихие шепотки. А когда по окончании репетиции они встали рядышком и подняли на него одинаковые неуверенные взгляды, Исин понял, что намечается нечто важное. - Хён, у нас есть просьба, - начал Чонин. Исин изобразил на лице предельное внимание. – В этом году у нас выпускной, на котором каждый должен поучаствовать в представлении какого-нибудь номера: танец, песня, речь, сценка – не важно. Мы с Тао хотим выступить вдвоем. Поставишь нам танец? Чонин закусил губу, замерев в почтительном ожидании решения старшего. Исин подавил в себе желание рассмеяться из-за неуместной серьезности Чонина. Он с удовольствием сделал бы это и без просьб, он уже начинал думать над совместным танцем для младших, теперь же просто появились повод и временные рамки. - Хорошо, - согласился Исин, - есть пожелания по музыке? Может, вы уже что-то выбрали? - Пока ничего конкретного. Но хотим что-нибудь энергичное и зажигательное, - ответил Тао и, на всякий случай, уточнил: - веселое. Чтобы заставляло улыбаться и запомнилось. Исин кивнул, полностью принимая условия. Для них двоих он и собирался поставить нечто подобное. Для своего же совместного с Чонином танца он выбрал другую концепцию, но пока не облек ее в движения, хотя некоторые наработки имелись. Он еще не говорил Чонину о том, что думает над парным танцем, но знал: тот будет в восторге. - Погуляем и обсудим? – предложил Исин. - Можно, - согласился Тао. - Я пас, - отказался Чонин, - мне надо готовиться к тестам. Я домой. - Значит, погуляем вдвоем, - подвел итог китаец, немного удивляя Исина, подозревавшего, что с уходом Чонина и Тао поменяет план. Исин хотел было поинтересоваться у Тао, как у него самого обстоят дела с подготовкой, но вовремя прикусил язык: все же впервые предоставлялась возможность пообщаться с этим подростком тет-а-тет, без Криса и Чонина, сблизиться, узнать что-то о нем. Да и он не Крис, чтобы заставлять Тао заниматься. Исин и Тао проводили Чонина до остановки, а затем двинулись по направлению к городскому парку. Тао, как и обещал, рассказал побольше о выбранном институте, и Исин с изумлением ловил в его голосе нотки неподдельной увлеченности. На его памяти, да и судя по рассказам Криса, Тао не часто проявлял интерес к учебе. - А Крис знает, что ты уже выбрал институт? – спросил Исин. - А как же. Ему первому сказал, раньше, чем родителям. - И как он отреагировал? – Исин предвкушал реакцию Криса. - Сказал, что впервые меня видит, не знает, кто я такой, и попросил успокоительное, - хохотнул Тао. Исин растянул губы в невольной улыбке, живо представляя сцену между Крисом и Тао. - Вот ты сам решил. Почему же Чонин идет на поводу родителей в сторону не нужного ему? – внезапно мрачнея, пробормотал Исин. Вопрос был риторическим, он не ждал от Тао ответа, но тот высказался. - Он хочет быть хорошим сыном. Только не понимает, что уже им является. Он единственный ребенок в семье, так что, думаю, чувствует: если не он, никто не обеспечит его семье душевный комфорт и безбедное существование. Исин кинул на Тао долгий косой взгляд. Он не предполагал, что услышит от Тао серьезные глубокие слова. Только не от поверхностного легкомысленного юного китайца. - Мне куда проще, - продолжил Тао, не замечая пристального внимания Исина, - у меня полон дом братьев и сестер, и это только родные. А еще ведь есть всякие близкие и дальние родственники, с которыми мы дружны. У Чонина почти нет родственников. Молодежи – так уж точно. У меня есть запасной аэродром в лице братьев, у Чонина – нет. Он ответственный и благодарный. Он не может рисковать. Исин попробовал переварить сказанное. В образ Чонина все это отлично вписывалось, и Исин не сомневался, что Тао сделал верные выводы, только недоумевал, почему ему самому не пришли в голову такие объяснения. Замороченность Чонина стала понятнее. И вместе с тем ему стало тоскливо за него: настоящий Чонин пылал, не замечал границ, был естественен в стремлениях, но в жизни он постоянно подавлял себя и сдерживал. И это длилось так долго, что неуверенность, выросшая из осторожной оглядки на каждый поступок, ядом въелась в сильный характер юноши. Исину хотелось положить ладонь на шелковый затылок Чонина и с головой окунуть его в ванну, чтобы смыть те вредные примеси, что Чонин сам загнал глубоко в себя. Проблема была в том, что вся эта шелуха не на поверхности, не на коже, ее не сполоснуть водой. Исин чуть в голос не застонал от желания увидеть своего мальчишку естественным, каким он задуман природой, и потому идеальным. Исин подозревал, что с отфильтровыванием яда наружу вылезут ранее подавляемые изъяны настоящего характера Чонина, но его это не пугало. Идеальных в абсолюте людей не бывает, он примет Чонина таким, каков он есть, даже если к нему придется привыкать. Он уже считает несовершенного Чонина идеальным, каким же еще может стать его мальчишка? Разговор с ответственности Чонина плавно свернул на грядущие тесты и экзамены. Тао сказал, что Чонин всегда был среди лучших в классе, но никогда не дотягивал до первого места, хотя имел для этого все способности. Он решал сложные задачи, но делал глупые ошибки по невнимательности в простых. Знал назубок все темы по истории, но не мог вспомнить даты, известные и ребенку. У него была врожденная грамотность – он никогда не делал ошибки в корейских словах, но именно на экзаменах случайно ставил лишние черточки в буквах. Все учителя выли из-за того, что их перспективный любимчик стандартно обламывает их в ожидании лучшего результата. И каждый раз вместо морального удовлетворения от хорошо сданных экзаменов Чонин расстраивался. В отличие от него Тао всегда радовался своим средненьким результатом, подбадривая себя мыслью «ну, если уж я, ничего не уча, получил положительные отметки, то каким же крутым буду, если возьмусь за ум!». Исин слушал Тао, задавал вопросы и убеждался, что Тао не так уж глуп и поверхностен, как кажется, хотя его незнание некоторых элементарных вещей вызывало почти шок. В памяти Тао откладывалось только то, что было ему интересно. Исин разделял все учительские чувства Криса: Тао мог хорошо учиться, но предпочитал халявить, не понимая, что в будущем это ему отольется. Исин и Тао гуляли по парку часа два, не меньше, и до мелочей обговорили пожелания подростков к будущему танцу. Исин рад был побольше пообщаться с Тао, и хоть с ним не было так свободно, легко и интересно, как с Чонином, китаец стал чуточку ближе. Исин вряд ли просто так позвал бы его еще на одну встречу, но напряженность между ними спала окончательно. После той тренировки Чонин посетил танцевальный зал лишь еще один раз. Он выкладывался на полную мощность, а в конце репетиции извинился перед Исином и сказал, что на время тестов займется исключительно учебой. Ни тренировок, ни встреч. Чонин попросил даже не звонить и не писать, чтобы не было соблазна. Когда Исин предложил Чонину просто отключать телефон, а уже вечером читать присланные сообщения, тот отказался, объясняя тем, что будет отвлекаться даже на ожидание. Лучше в корне перекрыть отвлекающий источник. Исин, конечно же, не был от всего этого в восторге, но подростку уступил, понимая, что, в принципе, Чонин прав, и учеба в эту пару недель должна быть ему важнее. Они распрощались, и Исин получил свободное время, впервые казавшееся ему пустыми. У него и раньше были вечера без тренировок и Чонина, но тогда он хотя бы имел возможность позвонить младшему. И ему не обязательно было ей пользоваться, чтобы чувствовать себя хорошо. Уединенные часы не казались ему одинокими: он занимался своими увлечениями, зная, что всегда может услышать голос Чонина. Теперь же дни превратились для него в сплошной обратный отсчет, и это немного пугало Исина: он не хотел становиться зависимым. Этого еще пока не произошло, но фоновое тянущее чувство в сердце напоминало ему об отсутствии Чонина. Исин сильно сомневался, что когда-нибудь будет ощущать себя неполноценным без другого человека, но осознавал, что если однажды Чонин пропадет, заращивать пустоту придется долго. Больше всего его напрягало, что у него вообще возникают мысли о расставании с Чонином. Это как минимум удивляло: не в его характере было концентрироваться на гнетущих событиях, которые, к тому же, не факт, что произойдут. Чтобы скомпенсировать вынужденную разлуку, Исин окунулся в работу и общение с друзьями и коллегами, которые уже начали журить его по поводу того, что он пропал и давно никуда с ними не выбирался. Исин вновь начал ходить по барам, радуя своей персоной всех, кто желал его видеть. Про Чонина Исин никому не рассказывал, но наиболее умные и неравнодушные живо смекнули, что в его жизни появился важный человек. Ходили, правда, слухи, что Исин задумал собственный проект и именно потому выпал из своего привычного круга общения, но он быстро развеял все заблуждения. Большую часть времени Исин проводил на одной из своих подработок, где помогал сортировать и печатать документы. Занятие было несложным и скучным, и потому в кабинете велись оживленные переговоры между сотрудниками. Мнения, сплетни, предположения – Исин слушал все это краем уха и иногда поддерживал интересные ему темы, разбавляя преимущественно женское общество своей компанией. - У меня принтер не работает, - сокрушалась одна из дамочек. - Перезагрузи, - советовала другая. - Я сама догадалась! – возмущалась первая, и Исин, наигранно тяжело вздыхая, шел вынимать зажеванную бумагу и искать причину неполадки. - Ешь, - в неформальном тоне говорила одна из девушек, ставя перед ним контейнер с домашней едой, - отощал до жути. Ты же один живешь? Что бы ни говорили, мужчина не может сам себе нормально готовить. - Спасибо, съем попозже, сейчас не хочу, - улыбался Исин. Ему была приятна забота его коллег, но он просто не мог вместить в свой желудок все, что они ему предлагали. - Ох, только обязательно съешь, а то пропадет, - отвечали ему. В один из таких обедов Исину пришло сообщение. Он сперва не обратил на него внимание и отвлекся только после того, как наелся. К его удивлению, сообщение было от Чонина. «Где ты? Хочу увидеть тебя прямо сейчас» - гласило лаконичное письмо, и Исин тут же перезвонил, даже не убрав еще за собой пустой контейнер. Чонин не ответил, и Исин быстро написал ему адрес офиса. В его чувствах смешались сладость и волнение. Он радовался тому, что наконец-то увидит младшего, но в то же время и закрадывалось нехорошее подозрение, что у того что-то случилось. Погруженный в мысли о Чонине Исин выпал из вновь завязавшегося разговора. Через полчаса телефон задергался на столе, и Исин открыл сообщение раньше, чем прекратилась вибрация. «Спустись ко входу». Исин вылетел из кабинета, никому ничего не объясняя, и, не дожидаясь лифта, сбежал вниз по лестнице. Чонин стоял снаружи около дверей, прислонившись к шершавой стене. Он опустил голову, и Исин, оказавшись рядом, первым делом поднял ее за подбородок. Ни один мускул Чонина не дрогнул, но по отчаянным глазам Исин видел, что у него истерика. Исин обнял его за спину и уткнул в свои плечи. - Что случилось? – тихо спросил он. - Хён, ты меня задушишь, - неконтролируемо смеясь, сказал Чонин, пытаясь отстраниться. - Прости, - извинился Исин и вжал подростка в себя еще сильнее. Он переждал волну истерического смеха, убедился, что Чонин близок к стабильности, и только тогда отпустил. - Ну? – с ласковой улыбкой спросил он. - Черт, я успокоился, и теперь мне стыдно, что устроил кипиш из пустяка, - виновато поделился Чонин. - Что бы ни случилось, это не пустяк, если вызывает у тебя такую бурю эмоций. Так в чем дело? - Я всего лишь завалил тесты, - Чонин стыдился и прятал взгляд в складках рубашки Исина. - Насколько завалил? - По алгебре, например, третье место с конца. - Эти тесты на что-нибудь влияют? - Нет, но это показатель моей подготовленности к экзаменам! И я совсем не готов! Чонин опять напрягся, его затрясло. Исин сжал его плечо, возвращая в реальность из истерики. - Хён, что мне делать? – беспомощно шептал Чонин. – Я старался, учил, а ничего не вышло. Я зубрил и решал, пытаясь не отвлекаться, хотя мне постоянно хотелось то встать и размяться, то сходить за водой, то покачать пресс… Все так бессмысленно: и тесты хорошо не сдал, и в удовольствии потанцевать и пообщаться с тобой себе отказал. Потерянное время. Исин молча погладил Чонина по шее, а потом и, как ребенка, по голове. - И это технические предметы: те, которые, в принципе, даются мне легко, - продолжал исповедь Чонин, - с алгеброй у меня никогда не было проблем. А вот на следующей неделе – гуманитарные. Я никогда не был силен в праве и социологии. И там нельзя прийти к ответу логическими выводами – нужно четко знать ответ. Учить в два раза больше, а у меня такое отторжение, такое отвращение… Не хочу даже прикасаться ко всему этому. Зачем, если все равно ничего не выйдет? Нет ни мотивации, ни интереса. - Давай продолжим тренировки, - тихо предложил Исин. – Раз уж эти тесты ни на что не влияют, забей. Я начал работать над танцем для нас двоих. Хочешь станцевать в паре? - Хочу, - прошептал Чонин, - этого я действительно хочу. Прости, я не должен был дергать тебя с работы по такому пустяковому поводу. Мне не хочется, чтобы ты считал меня слабым и способным устроить конец света из ничего, и меня не радует тот факт, что я не сдержался. - Прекрати, это вовсе не пустяки. В смысле, может, с высоты моего опыта твои проблемы в учебе не кажутся мне проблемами вовсе, но точно так же и у меня есть тревоги, которые уже не волнуют людей старше и мудрее. Это прохождение этапа, твое личное испытание. Я понимаю, тебе тяжело, но облегчить свою участь ты можешь, только поменяв точку зрения на происходящее. Я просто твоя опора. Я рад, что ты пришел ко мне, а не к кому-то еще. Спасибо за доверие. Чонин шумно втянул в себя воздух, практически глотая его. - Я постоянно думал то о танцах, то о тебе, - набрался смелости и признался Чонин, - не мог концентрироваться долгое время на параграфах, но мог на час погрузиться в мечты о тренировках. И почему только ты появился теперь, когда я в выпускном классе? Почему нельзя было раньше или позже?.. Исин фыркнул и растянул губы в улыбке: замечание показалось ему забавным, в то время как Чонин действительно делал из этого чуть ли не трагедию. - Значит, тем более нужно вернуться к тренировкам, - подытожил Исин. – Ты голодный? Пойдем, накормлю. Исин подтолкнул Чонина ко входу в здание. - Кстати, а как родители отнеслись к твоим плохим результатам? – спросил Исин, пока они поднимались в лифте. - Мама сказала, чтобы я меньше терял времени с Тао, больше занимался. И чтобы отдохнул и выспался перед следующей неделей. Исин принял его слова к сведению. Он задал подростку направление, когда раскрылись створки лифта. Они прошлись по коридору, и Исин дернул нужную дверь. - Нуны, внимание, я привел к вам еще один объект «на откорм». Знакомьтесь, Чонин, - представил Исин младшего, выводя его на свободный пятачок в центре комнаты. Женщины оторвались от своих дел и с любопытством уставились на школьника. Чонин поклонился и поздоровался. Мужчины поприветствовали его и уткнулись обратно в мониторы. - А это ничего, что я тут… Это не запрещено? Я не мешаю? – шепотом спросил Чонин Исина, но в тишине его услышали почти все. - Да ничего страшного, - охотно развеяла тревогу Чонина старшая из женщин, - проверки у нас бывают редко, работа нудная, и нам периодически скучно. Ты студент? Где учишься? Чонин замялся, не зная, что ответить, чтобы не навлечь проблемы на Исина. - Он еще школьник, - рассмеялся Исин, отвечая за сомневающегося Чонина, - выпускной класс. У него сейчас самое жуткое время, так что, надеюсь, вы простите, что я привел его сюда. Ему просто нужно общение, чтобы сбросить напряжение. - Я помню свой выпускной год, - подал голос один из мужчин, - чуть с ума не сошел. Пил успокоительное, мешая с энергетиками. Спасибо моему шикарному здоровью – я не посадил себе сердце. Бр-р-р, как вспомню все эти условия поступления, приемные комиссии… - У меня была примерно та же ситуация, - охотно откликнулась самая младшая работница, ровесница Исина. - А я не напрягалась, - пожала плечами другая девушка. - Эй, нуны, у вас же вроде завалялись еще не скормленные обеды? – напомнил Исин. Девушки живо засуетились, усаживая смущенного и немного ошарашенного Чонина за стол и выставляя перед ним то, что не осилили их коллеги. Чонин сперва скромно ковырнул предложенное палочками, все еще не уверенный, что имеет право находиться в офисе, а затем с волчьим аппетитом набросился на обед. - Исин, ну и зачем ты нам нужен? Едок из тебя никакой, этого школьника кормить приятнее, - высказалась старшая из женщин. - Ну вот, я привел себе замену, хватит меня терроризировать, набивайте едой его, - отшутился Исин. - Такой милашка, - восхитилась младшая, тыкая Чонина в щеку. - Только худой. - Как Исин. - Ага. - Но ест больше. - Но все равно худой. - Откормим! Исин сидел рядом с Чонином, подпирая голову рукой и смеялся, слушая женские разговоры. Чонин был свежей струей в офисе, где перебраны уже все темы для обсуждения. Исин знал, что его примут с распростертыми объятиями, иначе не стал бы тащить на заклание. - Чонин-а, хочешь десерт? Чонин облизал губы, поднял доверчивый взгляд из-под челки и кивнул, вызывая новую волну умиления. Чонин подыгрывал нунам, изображая очаровательного ребенка, но был искренен в этой игре. Перед ним на столе тут же оказалась маленькая тарелочка с куском пирога. - Чонин-а, приходи к нам еще. - Да, Чонин-а, уж пожалуйста, - с доброй издевкой пробормотал Исин.