Метроном

Чонина Исин увидел лишь на следующий день. Мальчишка был в прекрасном настроении. Он напевал под нос песенку из репертуара группы Тэмина и отщелкивал пальцами ритм, пока они гуляли по парку. Он был таким светлым, ярким и притягательным, что Исину хотелось немедленно заключить его в тесные объятия и уткнуть лицом в собственные ключицы, невзирая на полузадушенные возмущенные возгласы. Но в общественном месте, коим являлся парк, Исин не мог себе этого позволить, он понимал, что не пожелает отпускать мальчишку через отведенные приличиями секунды. Идеально было бы выключить весь мир и просто стоять и трепетать минут пять, держа в руках теплое доверчивое, открытое ему существо. Вместо этого Исин продолжал идти вперед, цепляясь взглядом за блики на шоколадной шевелюре младшего. Такие же солнечные зайчики плясали на поверхности воды в искусственном прудике и на пластиковых досках объявлений, попадающихся то тут, то там. - Он тоже по мне скучал, - наконец соизволил коснуться темы вчерашнего события младший. Вот так, без всякого предисловия, вопроса о том, интересно ли Исину узнать, что происходило, пока Чонин был с Тэмином. Чонин словно продолжил собственные мысли вслух. – Я обижался на то, что он не может выкроить даже минутку, чтобы позвонить или заглянуть в гости, считал, он просто забыл обо мне. А выяснилось, что у него действительно почти не бывает свободного времени. А когда, наконец, оно появляется, он слишком уставший для объяснений-выяснений. Оказывается, он по разным причинам откладывал момент разговора со мной, пока не стало слишком поздно. Сделать вид, что ничего не произошло, он уже не мог, а оправдываться ему было слишком тяжело. Исин ничего не сказал. Он подумал, что поведение Тэмина по отношению к другу слишком сомнительное, но говорить об этом Чонину не стал. Идеальных людей не бывает, у всех есть позорная страница малодушия, главное суметь однажды перевернуть ее. - Где вы были? – полюбопытствовал Исин. - Не знаю, - хмыкнул Чонин. – Меня буквально затолкали в наглухо тонированный фургон, пока никто не увидел, и, не спрашивая моего мнения, куда-то повезли. Я был слишком занят Тэмином, чтобы интересоваться, в окна особо не глядел. Ехали мы долго. Когда фургон остановили, Тэмин вышел по делам, потом вернулся через несколько минут, и мы еще целый час болтали, сидя внутри машины. Нас попросили не светиться на улице. Бред какой, даже с другом ему нормально пообщаться не дают!.. Правда, Тэмин сказал, мне же так лучше будет: мол, если меня кто-нибудь опознает, его фанатки достанут меня просьбами и вопросами. Чонин пораженно фыркнул, словно бы удивляясь фанатизму, не ведающему личных границ. - Мне кажется, у девушек, преследующих знаменитостей, слишком много свободного времени и слишком мало идей о том, что с ним делать, - хмыкнул Исин. – Наверное, твоему другу сильно от них достается. - Он их ненавидит! – горячо выпалил Чонин. – Просто не выносит! Говорит, ничто так не выводит из себя и не заставляет злиться, как их слепой агрессивный фанатизм. - Сочувствую ему. - И я. Но остальных своих поклонников он любит. - Любит за то, что они любят его? – ухмыльнулся Исин. – Прямо как в басне. Чонин засмеялся, шутливо толкая Исина в плечо. - Знаешь, я примерно так же съязвил, не удержался. Просто был все еще обижен на него. Ну а он мне объяснил. Сказал, что чувство, которое дарят люди, поддерживающие тебя, ни с чем не сравнимо. Это как энергия взаймы. Ты даришь им свою, выкладываешься, заряжая и настраивая, делаешь все, чтобы они уловили, что ты хочешь донести. Это разовый мощнейший выплеск на сцене, после которого сил нет даже на то, чтобы переодеть футболку. А они потом возвращают тебе энергию, поддерживая и демонстрируя любовь. Тэмин говорит, что счастлив, когда чувствует себя нужным, и благодарность, которую он получает, дает ему силы, чтобы заниматься тем, к чему есть призвание. Чонин вскочил на низенькую оградку клумбы и, опасно балансируя, прошелся по ее узким брусьям. Исин подставил свое плечо, и Чонин тут же за него ухватился. - Я, может, не очень понятно тебе объясняю, - сказал Чонин, - но сам я его понял. У меня тоже иногда бывают моменты, когда чувствую себя нужным, интересным, желанным. Возлюбленным. Это прекрасное ощущение. Оно дарит невероятные силы. Исин обхватил Чонина за талию и снял с оградки, ставя на землю рядом с собой. - Только иногда? – переспросил он. – И когда же ты себя так чувствуешь? Скажи мне, чтобы я знал, на чем ставить акцент в общении с тобой. С глупым мальчишкой, который не понимает, насколько он всеми любим. Чонин смущенно засмеялся и на мгновение ткнулся лбом в грудь Исину как раз так, как тот недавно хотел. - На самом деле, я должен чувствовать это постоянно, - сказал Чонин, - но мне мешает моя неуверенность в себе. Я привык к тому, что мне нужно себя корректировать, чтобы получить одобрение. Но ты и твои друзья не заставляете меня казаться лучше, чем я есть. Знаешь, когда Сехун меня обнял и с улыбкой назвал сверстником, я осознал, что уже интересен ему, хотя еще ничего для этого сделал. И чувствовал, что он ничего от меня не ждет и никакие ярлыки не вешает, ему интересно узнать, какой я на самом деле, он не будет во мне разочаровываться, если выяснится, что я не подхожу под какие-то стандарты. Минсок относится ко мне хорошо уже хотя бы из-за того, что считает тебя чуть ли не совратителем, против которого я не мог пойти. Типа я не виноват, я умничка и милашка. И хоть это неправда, и на мне ответственности столько же, сколько на тебе, мне безумно приятно чувствовать, что кто-то по умолчанию считает меня правым и сразу встает на мою сторону. Чанель, кажется, вообще ни к кому предвзято не относится. Похоже, ему глубоко наплевать, сколько мне лет и чем я занимаюсь, пока ни со мной, ни с тобой ничего плохого не происходит. Когда мы все вместе вчера шли, я ощущал себя в центре сильной теплой семьи. Пускай со стороны мы выглядели разношерстно и даже не сплочено, пускай Крис ругался с Чанелем, а Чондэ-хён шел обособлено, все равно чувствовалась всеобщая привязанность. Возможность получить поддержку в любой момент – это такая ценность… Мне ли не знать. Чонин замолк, закусив губу. Исин понимал, что высказать это, особенно последние слова, мальчишке было тяжело. - Чонин-а, - тихо позвал Исин, - помни о том, что ты любим вне зависимости от того, сделал ли уроки, кланяешься ли под девяносто и есть ли у тебя четкие планы на будущее. Я обещал тебе подарок, помнишь? Чонин кивнул, глядя в землю. Исин полез в карман, достал пластиковую коробочку и извлек из нее металлический браслет. Он взял мальчишку за худое смуглое запястье и закрепил вещицу на нем. Чонин почувствовал холод на своей руке и посмотрел на подарок. - Часы? – машинально спросил он, но пригляделся внимательнее. – А-а, нет. Ух ты, странная штука. Чонин вертел и так и этак «часы», у которых вместо циферблата была картинка, наполовину прикрытая металлической кулиской. Исин постучал пальцем по штырьку на корпусе, привлекая к нему внимание Чонина, и покрутил его. Картинка начала поворачиваться, и ее сокрытая ранее кулиской часть выехала в зону видимости, а та часть, что виднелась изначально, уехала под металлическую пластинку. - Тут абсолютно дурацкий рисунок, - сказал Исин, - Солнце и Луна. Когда светит Солнце, не видно Луну, когда Луна на поверхности, Солнце сокрыто. Банальщина. Но циферблат вынимается, и можно вставить другую картинку. Ты решишь сам, какую. Я хотел, чтобы этот подарок напоминал тебе о том, что даже если что-то не на поверхности и на первый взгляд этого не видно, не факт, что это не существует. Нужно всегда помнить о том, что, на самом деле, на виду, но прикрыто шторкой. Чонина-а, я не могу целовать тебя каждую секунду и держать за руку в любой момент, когда хочется, не могу обнимать всегда, когда тебе это нужно. Но моя любовь всегда с тобой, даже если ты не всегда ее видишь. - Это правда, - довольно улыбаясь, с неожиданной легкостью подтвердил Чонин. На глазах у удивленного Исина, Чонин поднес браслет к лицу и прижался к нему губами. - На вкус металлический, - сказал мальчишка, отнимая вещицу ото рта и рукавом стирая с нее слюнки. Исин не сдержался и захохотал. - Боже, мелкий, ты меня доконаешь, - прижимая ладонь к лицу застонал он. - Что такого… - смущенно протянул Чонин. Он положил ладони на плечи Исину и, нисколько не смущаясь публикой, глубоко поцеловал его. – Чувствуется привкус металла? – наивно спросил он, видимо, действительно надеясь на такой эффект. Исин машинально сомкнул руки на пояснице мальчишки. Сказать по правде, его куда больше волновало чужое тепло на своем лице и ощущение наполненности в ладонях, чем поиск на языке металлического привкуса, который ну никак нельзя почувствовать через поцелуй. - Нет, - прошептал он, - но я чувствую тебя, это куда заманчивей. Исин скользнул руками вверх по спине Чонина, зарылся пальцами в шелковые волосы, все это время не отрывая взгляда от родного милого лица, а затем с сожалением отстранился. - Пойдем быстрей отсюда, - сказал Исин, - на нас уже косятся. Мне, в принципе, все равно, но я предпочитаю не давать поводов очернять то, что мне дорого. Чонин понимающе кивнул и быстрым шагом двинулся прочь по аллее. Исин следовал за ним в паре шагов позади. Мальчишка о чем-то серьезно размышлял, это было видно по его напряженным поднятым вверх плечам и склоненной голове. - О чем ты думаешь? – спросил Исин впереди идущую макушку. Чонин бессознательно повертел браслет, словно бы для того, чтобы поправить его. - Син, ты меня любишь… значит, поддерживаешь? – Чонин дергано, резко развернулся лицом, но голову не подымал. – В смысле… я понимаю, что ты всегда за меня, на тебя можно опереться и вообще, даже если на поступки посмотреть, ты делаешь для меня больше, чем кто-либо еще для своей пары. Я имею в виду… Смог бы ты принять мой выбор, даже если он тебе не понравится или ты будешь считать его проигрышным? Тон Чонина неприятно холодил сердце, а по его виду невозможно было что-то прочесть. Исину хотелось прижать мальчишку к себе и согреться его теплом, прогоняя призванный им же холод. - Смотря по ситуации, - ответил Исин, плотнее наматывая шарф. – А о чем ты? - Пока ни о чем. Но вообще… Знаешь, Тэмин рассказывал мне о трудностях своей работы. О том, что, фактически, у него нет выходных, жизнь расписана на год вперед, тренировки отнимают все силы, и иногда даже некогда поесть… Он не высыпается, хронически занят, не распоряжается собой и не может даже с друзьями в кафе посидеть без того, чтобы его не достали фанаты. Я слушал и понимал, что его жизнь – сплошная сложность. Но вот что странно: меня это совсем не пугало. Он продолжал сыпать подробностями, а я лишь больше воодушевлялся. Серьезно. Когда я думаю о том, что мне придется каждый день отсиживать положенные восемь часов в офисе, я прихожу в уныние, и мне хочется удавиться, только бы не взрослеть и не вступать в пору обязанностей. Но когда я примеряю на себя образ жизни Тэмина, меня ничто не пугает, более того, я чувствую иррациональную радость от предвкушения, по сути, полнейшей нервотрепки. Это странно, но… Исин поежился и вздохнул. Мысли и желания Чонина если и не были ему кристально ясны, все же являлись понятными. - Ты хочешь попробовать? – спросил Исин, и сам же удивился собственному охрипшему голосу. Чонин кивнул с благодарностью во взгляде за то, что его прочитали, и не приходится признаваться вслух. - Почему ты думаешь, что я могу быть против? – спросил Исин. На самом деле, эта затея действительно ему не нравилась, но лишь из-за собственных эгоистичных соображений. В глубине души он давно уже почувствовал, что место Чонина на сцене, и в танце ему будет лучше. Но он никогда не предлагал ему вариант стажерства в компании, потому что предвидел тяжелую работу, не обязательно увенчивающуюся успехом. Чонин был поразительно талантлив, но в индустрии развлечений это всего лишь составляющая популярности и только. Многое зависит от политики агентства, а ее не проконтролируешь. Напротив, она вполне тоталитарно контролирует сама. И даже если все сложится удачно, популярность – не синоним счастью. Исин ничего так не желал, как видеть мальчишку счастливым. С другой стороны, Чонин сам об этом заговорил. Значит, такая доля манит его и, наверное, на роду написана, потому что он не из тех, кто захочет вляпаться в шоу-бизнес насмотревшись на звезду сцены. В общем, вопрос был сложный, и Исин не готов был дать однозначный ответ о своем отношении к стезе артиста. - Потому что помимо всего прочего Тэмин рассказал мне об условиях контракта. Если стажерство пройдет удачно, и меня представят к дебюту, придется отказаться от отношений. По условиям контракта я должен быть свободен. Син, это рвет меня на части. Разговаривая с Тэмином, я понял, что нашел свое место. Это просто знание. Двадцатое чувство. Данность. Но я не хочу быть свободным от тебя. Получается, я обрел свое будущее, но не желаю в него вступать, боясь потерять нечто важное. Исин на мгновение задохнулся. Думая о комфорте мальчишки, он совсем упустил из виду себя. Ведь действительно, уже только стажерство опасно для их отношений отсутствием времени. Свидания будут проходить урывками, подстраиваться под графики друг друга будет все сложнее. Чонина и так было слишком мало в его жизни из-за того, что он школьник и все еще контролируется родителями. Его всегда не хватало, это было словно постоянное кислородное голодание. Что же будет, когда он начнет отдавать всего себя мечте? Раньше его мечтой занимался Исин, и поэтому они проводили время вместе, теперь же ее возьмут на себя другие люди. И стажерство еще полбеды. Ад начнется, когда мальчишка дебютирует и станет известным, а в том, что слава Чонина не обойдет, Исин был уверен. Плотный график, ревнивые фанаты, условия контракта… Другие люди, другие возможности. У них останется еще меньше точек соприкосновения, чем есть на данный момент, и в то же время Чонина будут окружать интересные личности. Исин любил мальчишку и верил ему, но, как многое повидавший, не отрицал, что чувства могут потухнуть или попросту потускнеть на фоне интереса к какой-нибудь звезде. Тупая боль заполнила всю грудную клетку Исина. Все это так… нечестно. - Это очень плохо, - прошептал Исин, глядя пустым невидящим взором куда-то вдаль. – Я не хочу так. Нет. Нет. Я хочу тебя себе. Чонин… Не сильно соображая, что делает, Исин вцепился в собственные волосы, испытывая потребность выплеснуть, переместить мешающую дышать боль из груди куда-нибудь еще. Он судорожно глотал воздух. Испуганный его реакцией и собственными мыслями Чонин, наплевав на всех прохожих, прижался к нему всем телом, крепко обнимая, словно демонстрируя свои искренние сильные чувства. - Все, все, я понял. Я тоже так не хочу. Просто выбросим этот момент, - горячо зашептал ему Чонин. – Син, мне ничего этого не надо, если я не смогу быть с тобой и если этого не хочешь ты. Ну же, прекрати, все обойдется. Ты мне важнее. Исин отпустил свои волосы и сжал пальцы на куртке Чонина, впиваясь в нее, притягивая к себе, лишая возможности отстраниться, исчезнуть. - Что же ты делаешь… - совсем тихо проговорил Исин, прижимаясь щекой к щеке мальчишки. – Я так сильно тебя… я не хочу тебя отпускать. Не хочу. Не хочу. Но по иронии, могу. Правда в том, что у тебя впереди вся жизнь, и сейчас есть шанс влиться на свое место. А через несколько лет уже не будет. Этим нужно заниматься в данный момент. А я… А что я? Я всегда был для тебя скорее защитником и тренером, чем парой. Мое дело передать тебя на руки профессионалам. Это так больно и так обидно, но я обязан это сделать. Тс-с, Чонин, я знаю, что ты хочешь сказать, но имей в виду, я знал, что так может произойти. Твое призвание видно невооруженным глазом. - Да нет же! – почти в истерике забился Чонин. – Забудь, просто забудь, есть много занятий, какое-нибудь да подойдет мне. Знаешь, Тэмин сказал, что, в принципе, в любом заборе есть лазейка, было бы желание ее отыскать. Всегда можно выкрутиться, если быть верными друг другу и уметь ждать. Например, Тэмин запросто мог бы периодически встречаться с девушкой, не вызывая подозрений. Другое дело, что за девушками нужно ухаживать, завоевывать их доверие, а в его положении это сложно. Нам проще, мы уже встречаемся, и мы оба парни. Всегда можно списать все на давнюю дружбу учителя и ученика. Но я не хочу так, понимаешь, не хочу!.. Я только-только получил право быть с тобой и не собираюсь швыряться им на ветер! Я хочу иметь возможность быть с тобой в любую минуту, звонить тебе, когда хочется, думать о тебе, не боясь нечаянно выдать себя. Не надо, Син. Я не так страшусь упустить свое место, как потерять тебя. Со мной все будет в порядке, если рядом ты. Исин уткнулся носом в неприкрытый шарфом изгиб шеи младшего, вдыхая хорошо знакомый запах. Он невольно отметил, как сильно вытянулся Чонин. Во многом благодаря тренировкам, конечно, - у него просто исчезла легкая сутулость. Но этого хватило, чтобы он стал на несколько сантиметров выше Исина. Он стал сильнее, физически и морально, решительнее. Притягательнее. - Нам надо успокоиться, - почти без дрожи в голосе произнес Исин. – Давай поедем ко мне и согреемся уже, наконец. Придем в себя, расслабимся. И еще раз подумаем. Я влюблен в тебя, и это мешает мне мыслить здраво. Я твой учитель, и это мешает эгоистично любить без оглядки. Все будет хорошо, мой мальчик. Мы выпьем по чашке чая и посмотрим на все под углом с дивана. Все образуется, все образуется. Исин прижался губами к обжигающе горячей шее и крепко зажмурился, прогоняя печальные видения. Чонин по наитию положил ладонь на голову Исину и прижал его к себе, успокаивая близостью. - Я не дам тебе страдать, Син, - отчетливо сказал Чонин, - я не позволю тебе жертвовать своими желаниями.