Метроном

Исин согрелся, разомлел и провалился в тягучую лень. Он раскинулся на кровати, уложив голову на колени своему мальчишке, кутаясь в шерстяной свитер. Изнутри его грели четверть стакана виски. Чонин гладил его щеку и перебирал пряди волос, отчего становилось как-то совсем уж невозможно хорошо. - Знаешь, котенок, я тут вспомнил историю из своего детства… - начал говорить Исин, но замолк, подставляясь ласке. - Ну же, - подтолкнул его к рассказу Чонин. - Мне пообещали подарить на день рождения сборную модель самолета. Я очень хотел ее. Она была такой яркой, красочной, манящей… Я не мог дождаться дня, когда мне ее вручат. И ведь я даже знал, что подарок уже куплен и дожидается своего часа на антресолях. И так невыносимо было мое желание заполучить его, что я всю голову сломал, как до него добраться. Ни о чем другом думать просто не мог, ходил кругами перед шкафом, будто ждал, что он сам свалится. В итоге я разработал хитроумную и, если разобраться, даже опасную комбинацию. На большой и широкий папин стул поставил табуретку – она была ниже другого стула, но зато ее ножки устойчиво умещались на сидении. На табуретку положил стопку толстеньких энциклопедий. Вооружившись стащенным с кухни половником, я забрался на эту конструкцию и после нескольких неудачных попыток, сумел, наконец, открыть дверцу антресолей. А уж потом, вконец умаявшись и чуть не навернувшись, я смог сбить коробку с самолетом вниз. Мой восторг от полученного сложно описать. Меня даже не волновало, что от удара об пол отвалилась одна из закрылок. Главное - желаемое было у меня, и то, что оно слегка покалечено, не уменьшало его ценности, а чуть ли не увеличивало ее, так как это же доказательство того, что я, хоть и маленький, но такой молодец, такой целеустремленный, такой умный… Я чувствовал себя так, будто завоевал трофей. По сути, так и было. С тех пор у меня практически не было ситуаций, в которых я так же отчаянно желал чего-то настолько, чтобы изобрести самый блистательный, смелый, невероятный план ради достижения цели. – Исин немного помолчал, заново переживая ощущения детства. – Однако сейчас я испытываю столь же мощное и неукротимое желание. Я хочу тебя себе и, вот кого угодно мне в свидетели, не остановлюсь ни перед чем. Я найду способ обойти условия контракта. Я тебя достану даже из двойного кольца оцепления. У меня внутри все клокочет и рычит, не соглашаясь мириться с потерей. Я не позволю тебе стать ничьим. Мне слишком хорошо с тобой, чтобы я мог подарить тебя сцене в безраздельное владение. Чонин скользнул ладонью от щеки вниз по шее и оставил руку на груди Исина. - Это значит, что ты в любой ситуации найдешь способ быть со мной рядом? – осторожно улыбнулся он. - Да, - буркнул Исин, - именно это и значит. Все очень сложно, будущее совсем не очевидно, но я постараюсь справиться. Чонин едва слышно усмехнулся. - Ты постараешься справиться? Нет, Син, это скорее моя проблема и разбираться мне. Хотя, если уж думать здраво, это наша общая трудность. Я еще не сказал точно, что буду пробоваться в агентство. Ты же говоришь так, словно уже все за меня решил и теперь чуть ли не прощаешься. Исин вздохнул. Алкоголь и близость мальчишки прилично расслабили его, и развивать тяжелую мысль ему не хотелось. Но все же некоторых вопросов он предпочел коснуться, не откладывая. - Как думаешь, ты смог бы пройти прослушивание? - Смог бы. - И ты выдержишь конкуренцию, не сдашься, не устанешь, не пропадешь? - Думаю, да. Исин вздохнул еще раз. - Это призвание? Не блажь? Ты отдаешь себе отчет во что ввязываешься? - Да, Син. Исин накрыл ладонь Чонина своей и сжал его пальцы. Пожалуй, на его грудную клетку опять начала бы давить боль, но тепло чониновской ладони успешно гасило ее и даже больше: посылало внутрь успокоение. - Чонин, надо пробовать, - сказал Исин. – Тебе не обязательно принимать решение прямо сейчас. Можешь пока поискать агентство по душе, сравнить условия, походить на презентации… Но я считаю это твое, и как бы ты не оттягивал, рано или поздно окажешься на сцене. Я видел… - Исин осекся и свернулся в клубок, защищая свои мысли, не подготовленные к произнесению вслух. - Пожалуйста, говори, - попросил Чонин. – Что ты видел? Он слегка потряс Исина, пытаясь расшевелить шерстяной комок, внутри которого ушел в себя старший, и прижал руку к его груди сильнее. Исин помолчал, формулируя свои впечатления. - Помнишь, мы ходили на танцевальное выступление и задержались после в холле? – осторожно начал он. - Еще бы не помнить, - фыркнул Чонин, - да это, без преувеличения, одно из ярчайших впечатлений моей жизни. - Так вот, я наблюдал, за тем, как ты танцуешь. В смысле, не за движениями, а за тобой целиком. В обычной жизни ты немного стеснительный, будто не уверен в своем праве на дружбу и счастье, словно ты посторонний, до которого снисходят. Но когда ты танцевал там, посреди толпы незнакомых людей, отчужденности не чувствовалось вовсе. Сперва да, ты смущался. Но когда вошел в раж, разом растерял свою стеснительную отстраненность, словно ее никогда и не существовало. Ты втягивал окружающих в диалог, ты общался, ты чувствовал себя легко и непринужденно. Собравшиеся там пришли посмотреть вовсе не на тебя, а на других танцоров. И ты, честно говоря, против профи не тянул. Но это было так искренне, так задорно, так близко пониманию… Ты раскрывал сердца. И это удивительно. Это особый дар, который есть лишь у единиц. И ведь публика не на тебя была нацелена, а каково же будет, если соберется твоя аудитория? Я уверен, твои зрители получат кайф, но еще мне кажется, тогда ты и сам удовлетворишь нехватку общения. Серьезно. У каждого свой способ получения энергетической подпитки. Чонин медленно и тщательно осмысливал сказанное Исином, старательно примеряя ситуацию на себя. - Наверное, да, так и есть, - подтвердил Чонин после долгого раздумья. – Я ничего не боюсь, когда танцую, не волнуюсь, не сомневаюсь и не чувствую себя лишним. Мне нужна именно энергетическая отдача, чтобы увериться в том, что со мной искренни. Пустым словам, как таковым, я не верю. - Тебе слишком долго говорили вслух идущее вразрез с твоей натурой, - печально улыбнулся Исин, - конечно, ты не веришь словам, если всю твою сознательную жизнь они являлись инструментом манипуляций над тобой. Исин съежился еще сильнее, стремясь удержать тепло. Он взял обе ладони младшего в свои. - Я говорю много слов. Ты их… чувствуешь? Веришь? – спросил он, надеясь на понимание. - Да, - ни на мгновение не задумываясь, ответил Чонин. – Твои слова воспринимаются сразу и без сопротивления, даже если ты говоришь тяжелые или неприятные вещи. Исин ничего не ответил – это не было необходимостью. Вообще, настроение его было таковым, что он бы лучше молчал, засыпая головой на коленях у мальчишки и кутаясь в его тепло. Чонин не тревожил его покой. Исин, и правда, начал проваливаться в сон, но мальчишка, думающий, что старший всего лишь отдыхает с закрытыми глазами, разбудил своим голосом, на который тот не мог не реагировать: - Ты когда-нибудь танцевал вальс? - Ну… давным-давно доводилось, - признался Исин, мягко выплывая на поверхность из приятной дремы. - Научи меня, - попросил Чонин. – У нас на днях выпускной, я записался в желающие, но так ни на одной репетиции и не появился. - Почему? - Тао. Был расстроен. - Ясно. - Понимаешь, я действительно хочу станцевать вальс, - стал объяснять Чонин, хотя Исин не просил. – Не в каждой школе устраивают выпускные, тем более такие. У нас будет целое представление, подготовленное нами же. Вальс, как первый танец взрослой жизни, - западная традиция, но… какая разница? Я просто хочу в этом поучаствовать. Исин распрямился и потянулся. Он сполз в сторону с колен младшего и, опершись на локоть для удобства, пристально посмотрел на него. - Я научу, - пообещал он. – Дашь мне сперва немного поспать? - Да. - Чонин, нет, это не вальс, - не выдержал и высказался Исин. Чонин быстро разучил шаги, научился фиксировать руки в правильном положении, держать спину образцово прямо. Исин объяснил ему, как надо приглашать девушку на танец и как себя вести вплоть до расставания. Младший все запомнил и мог безукоризненно воспроизвести. Чонин был бы идеален, как и всегда, если бы не одно но. - Я танцую за девушку, но ты не воспринимаешь меня, как ведомого. Пока что получается, что ведущий – я. В тебе нет твердости, надежности, мужественности. Ты всего лишь мальчишка, повторяющий шаги в нужной последовательности. Может, это все излишние тонкости… Но я не вижу смысла в тупом движении. Сложность вальса не в фигурах танца. Ты отличный танцор и легко можешь воспроизвести вальсовые движения, но именно поэтому ты и должен смотреть глубже. Не умеющие танцевать новички, безусловно, будут скорее заняты тем, чтобы не сбиться. Но для тебя-то это легкотня, в твоих силах довести танец до совершенства. Ты должен вальсировать, а не ходить по кругу. Чонин вскинул на Исина серьезный взгляд. - Что я делаю не так, хён? – с беспокойством спросил он. Исин потер лоб, соображая, как донести до младшего мысль. Чонин должен был почувствовать. Не было ничего, что Чонин не мог бы станцевать, существовали лишь танцы, которые он не понимал. Сколько раньше Исин бился над правильным выполнением движений, когда Чонин никак не мог уловить их!.. А стоило объяснить ему их суть, не важно, как, словами, эмоциями, примером, сравнением, - и у него все тут же получалось легко и непринужденно, словно всю жизнь отрабатывал. - Ты сам говорил, что вальс – первый танец взрослой жизни, - произнес Исин, растягивая фразу на гласных, чтобы дать себе время для формулировок. – Подросток становится мужчиной. Он должен обрести качества, свойственные зрелому человеку: мужественность, твердость, галантность и деликатность по отношению к заведомо слабому существу - женщине, спокойную уверенность, невозмутимость, непоколебимость. Вальс – маленькая демонстрация себя и своего отношения. Когда мужчина приглашает даму на танец, он несет ответственность за нее с того момента, как подаст руку. Он обязан провести ее через танец, как через жизнь, так, чтобы она не столкнулась с кем-нибудь и не ударилась, не боялась за свои нежные ножки и знала, что в том пространстве, в котором партнер ведет ее, спокойно, как в заводи. Мужчина должен беречь свою даму, ответственность с него спадает, только когда он отводит ее в спокойное место и прощается, поблагодарив за танец. Как ты можешь считаться мужчиной, если подстраиваешься под мои шаги, а не задаешь их сам? Да, мужчина обязан сделать так, чтобы даме было удобно, но ты должен заранее прикинуть, какой длины ее шаги, чтобы не заставлять ее широко шагать или жаться на одном месте. Ты ждешь, когда я продемонстрирую тебе, как мне удобно. Но это неправильно. Ты должен верно угадать. В этом сложность вальса. И даже если изначально взял неверное направление, должен сразу, как только это понял, все поменять, чтобы не доставлять дискомфорта. Ты ведешь партнершу через жизнь и показываешь, как будешь к ней относиться. Насколько ты готов нести ответственность за себя и другого человека. - Понял, - сдержанно ответил Чонин. – Просто танцевать с тобой вальс ужасно нелепо, я чувствую себя неловко. Давай попробуем еще раз. - Незачем, - отказался Исин,- меня ты не сможешь в настоящий момент представить как ведомого. И это правильно, на самом деле. Я только хочу сказать, что и ты не должен позволять мне вести себя. Но это так, демагогия. Сейчас это не важно. Ты же не со мной будешь танцевать на выпускном. Нам для тренировки нужна девушка. Пойдем. Исин поманил Чонина за собой и пошел из танцевального зала прямиком к администрационной стойке, где прохлаждались две девушки. Девицы бездумно листали журналы и явно не знали, куда себя девать. - Милые дамы, нам нужна помощь одной из вас, - обаятельно улыбаясь, обратился к ним Исин. – Разрешите пригласить на танец. По девицам было видно, что обеим наскучило безделье, но предложение их немного смущает. - Нам нужна партнерша на вальс вот для этого молодого человека, - Исин выставил Чонина вперед, - сами понимаете, выйдет очень глупо, если его даму придется изображать мне. Исин весело фыркнул, и одна из девушек, та, что посмелее, согласилась помочь. Чонин предложил девушке руку, и Исин улыбнулся тому, что тот быстро вошел в роль. Он отвел мальчишку и девушку в зал, научил последнюю вальсировать и передал ее на руки Чонину. - Тренируйтесь пока, я отойду, - сказал он. У Исина, то ли от намечающейся простуды, то ли от целого дня невеселых мыслей начала побаливать голова. Он вышел в уборную, чтобы смочить лоб холодной водой. Он долго плескал себе на виски, смывая тупую боль, а когда вернулся, увидел, что Чонин прекрасно справляется и без него. Юноша демонстрировал все то, что от него требовалось. Рядом с растерянной девушкой он вел себя, как полагается мужчине. Вел ее, направлял, позволял расслабиться в своих руках. Исин был прав: дело не в том, что Чонин не может почувствовать себя лидером, а в том, что он не видит в своем парне ведомого. Исин прикрыл дверь, пока его не заметили, и ушел в раздевалку отдыхать. Его начинало лихорадить – видимо, все же простыл. Исин сел на скамейку, прислонился к стене и закрыл глаза, почти мгновенно проваливаясь в тяжелый сон. Из забытья его выхватило прикосновение к плечу. - Син, время тренировки кончилось, а ты так и не проконтролировал, - тихо позвал младший. - Ага, - откликнулся тот, открывая глаза, - ты справился, я наблюдал с минуту. - А вдруг это единичный случай и на самом деле я не готов? – запаниковал Чонин. – Вдруг я еще не способен вести? - Раз возникают такие вопросы, значит, точно не готов, - бескомпромиссно ответил Исин. - А-а… - Чонин поник и не стал продолжать фразу. Исин поднялся, сбрасывая руку Чонина, чтобы тот ненароком не добрался до пылающего лба и послал младшему долгий серьезный взгляд. - Чонин, ты должен понимать, что я не с другой планеты такой умный и всезнающий взялся. У меня в жизни тоже было много ошибок, я так же полагался на других людей и упрощал себе жизнь, принимая выбор родных. Это нормально. Я до сих пор испытываю потребность опереться на кого-то и позволить решать за меня. Я спотыкаюсь и падаю. Мне бывает больно и хочется все бросить. Просто я, в отличие от тебя, в силу своего возраста уже попал в ситуацию, когда, реально, мне никто не в помощь. Я вынужден жить самостоятельно, потому что никакой, скажем, Чанель мою ношу не облегчит. То, что я знаю и понимаю, - результат нажитого опыта. Я через многое прошел и еще столько же, и даже больше, у меня впереди. С тобой все в порядке. Постепенно приобретешь понимание. Возможно, я не ту ситуацию выбрал, чтобы сказать тебе это, но как уж получилось. Ты отлично станцевал вальс. Я увидел все, что нужно для этого танца. Исин снял с крючка куртку и начал натягивать ее. Чонин помешал ему. Он обнял Исина, прижимая его руки к бокам и утыкаясь лбом в грудь. Чонин сказал что-то, но Исин ничего не разобрал. - Что? – переспросил он. Чонин откинул голову и повторил внятно. - Подожди еще некоторое время и сможешь на меня опереться.