Нас больше нет.

Антон с замиранием сердца следил за тем, как Дима размышлял. От нервов парень принялся крутить кольца и браслеты, как вдруг почувствовал, что чего — то не хватает. Посмотрев внимательнее, Шастун ужаснулся: его самый любимый браслет, который подарил Антону Сережа, пропал. Скорей всего, он остался у Арсения. А если он отдаст его Сереже? Парень запаниковал. Позов заметил это и уставился на друга. — Ты чего? — Дим, я браслет потерял. — И? Купишь новый. — Нет, ты не понял. Я потерял браслет у Арсения. Браслет, который подарил мне Сережа! А если он увидит его у Попова?! — Шастун схватился за голову. — Успокойся, истеричка, — Дима был абсолютно спокоен. — Ты сильно любишь Сережу? — Больше всего, Поз. Мы вместе всего ничего, но я действительно чувствую что-то большое и светлое к нему. Это даже уже не симпатия, это серьезно. — Тогда тебе надо идти к Матвиенко и признаться во всем. Вам нужно это обсудить. — Ты уверен? — Уверен, Шаст. А теперь хватит тянуть кота за хвост, че ты как баба! — воскликнул Дима. Антон кивнул и крепко обнял друга. — Спасибо, Дим, за все спасибо. — Не за что. А теперь вали к Сереге! Антон поспешно собрался и выскочил из квартиры. Позов лишь покачал головой и улыбнулся. Его друг это еще то чудо.

***

Вопреки всем прогнозам погоды, которые лживо обещали солнечный и теплый день, на улице лил сильный ливень. Матвиенко смотрел в окно и наблюдал за тем, как капли стекают по оконному стеклу, а люди на улице пытаются спастись от дождя. Руку жгло от пореза осколком кружки, которую Сережа разбил со злости, а потом пытался собрать её остатки. Было больно, кровь начала подсыхать, но мужчина даже не собирался обрабатывать рану. Физическая боль перебивала душевную, это и нужно было Сереже. Дверь негромко хлопнула. Матвиенко лишь слегка вздрогнул, но с места не сдвинулся. Шастун, промокший до нитки, тихо снял мокрые кеды и прошлепал на кухню. Взглянув на спину мужчины, Антон тихо позвал его: — Серёж… — вдруг парень заметил осколки любимой кружки Матвиенко и принялся собирать их, — Ну ты чего, зачем разбил, она же твоя любимая, как же так, — принялся причитать Антон. Сережа развернулся и молчаливо наблюдал за Шастуном. Тут паренек напоролся на небольшой кусочек стекла. Из пальца пошла кровь и Антон немного завис, глядя на бордовую капельку. Сережа дернулся, желая помочь, но вспомнил про свою ладонь и остановился. Парень же, недолго думая, сунул палец в рот, слизнул кровь и, наконец, поднялся с пола, выбросив осколки. Все это время мужчина лишь наблюдал за ним с невероятно грустным взглядом. Шастун подошел к Матвиенко и хотел взять его за руку, но тут Сережа перехватил его запястье и взглянул на браслеты. — Где? — хрипло произнёс мужчина. Антон тут же понял, о чем речь. — Серень, я… — Где браслет? — Дело в том, что я забыл его у… — Арсения, я прав? — голос Сергея дрогнул. Шастун шумно выдохнул, понимая, что его парень уже обо всем знает. — Откуда ты… — Он сам мне рассказал, представляешь? — с напускной веселостью произнес Матвиенко, наконец отпустив запястье парня. — Пришел, пожаловался на жизнь, на тебя. Зачем же ты его бросил, а? — Сережа… — Ведь он так надеялся, не зря же звал тебя бухать. А ты так жестоко обломал мужика, ая-яй. — Прекрати, — нервно попросил Антон. — Что прекратить? Что, Антош? Наши отношения? Да, пожалуйста, — воскликнул Сергей. Шастун еле держался, чтобы не заплакать. Он же мужик, мужики не плачут. — О чем ты, Сережа? Неужели ты хочешь закончить всё вот так? — срывающимся голосом произнес Антон. — Я уже ничего не хочу, Шастун, — Сережа так резко ответил ему, что парень не сдержался и всхлипнул. У Матвиенко сердце разрывалось, но он понимал, что поступает так, как нужно. — Ни-че-го. Антон вытер слезы, стекающие по щекам, тыльной стороной ладони и обхватил лицо мужчины. — Сереж, ты не можешь. Скажи, что это шутка. Умоляю, — Антон весь дрожал, но точно не от промокшей одежды, которая так и липла к нему. — Я же люблю тебя, Серёнь. — Не надо, Антон, — прошептал Матвиенко. Но Шастун не услышал его и припал губами к губам мужчины. Серёжа не выдержал и ответил. Этот поцелуй не был похож на другие, нет. Антон как будто пытался ухватиться за Серёжу, боялся потерять его. Матвиенко же считал этот поцелуй прощальным. Но так не хотелось его заканчивать. Мужчина положил руку на мокрую шею парня и это отрезвило его. Капля воды попала на рану и он зашипел от боли, отстраняясь от Шастуна. Парень тут же увидел рану и охнул. — Серёж, надо обработать, заражение же будет. — Антон. — Я сейчас, у тебя где-то зелёнка была, я видел… — Антон. — Обработаю руку, а потом мы можем попить чаю, я пиццу закажу, все обсудим… — Шастун! — не выдержал Серёжа. Антон тут же остановился и испуганно взглянул на него. — Хватит. Никаких «потом», никаких «мы». Пора прекращать. — Матвиенко и сам не ожидал от себя такой жесткости. — Серёж, ты… Прости меня за то, что произошло, я был пьяным, я не понимал, что делаю, и вообще это Арсений начал, я не хотел… Я же тебя люблю! — Антон, хватит. Было бесполезно нам с тобой что-либо начинать. Уходи. — Серёж… — Шастун схватил мужчину за руку, но тот отдернул её. — Шастун, я сейчас применю силу, если ты не уйдешь. Не хочу, но применю. — Ударь меня, Матвиенко. Ударь. Сережа дернулся. Антон впервые его назвал по фамилии. — Если не уйдешь ты, уйду я. Уйду насовсем. И из шоу тоже уйду, — голос Сергея дрожал. Шастун, ни сказав ни слова, развернулся и ушел. Через минуту дверь оглушающе хлопнула.

Нет, нет у нас больше свободы. Обилие выбора открыло тебе все дороги. Мы захлебнулись в нами же добытой свободе. Мы заперты в клетках, где прутья из страха и боли.