sun&moon

#np sigarettes after sex - opera house oh, i was meant to love you and always keep you in my life oh, i was meant to love you i knew i loved you at first sight

вот так бывает - идёшь в метро, среди огромной толпы людей, опаздываешь, бежишь со всех ног, а потом откуда-то из-за границ бокового зрения появляется человек и просто проходит рядом. человека хочется взять за руку так сильно, что ладошка чешется. сычен встречает такого человека и забывает куда и зачем так спешил. он резко останавливается, оборачивается и наблюдает за тем, как высокий темноволосый парень теряется в толпе, разросшейся на весь вестибюль. оставшуюся дорогу до дома он не может позволить себе думать о чём-то ещё, кроме глаз того парня, и пропускает свою остановку, совершенно замечтавшись. пол километра до дома пешком под дождём и сильным ветром немного приводят в чувство, но не надолго. сидя за столом на кухне и катая туда-сюда колпачок от ручки, сычен снова задумывается о случайной встрече в метро. таким происшествиям мечтательные романтичные дамы обычно смело ляпают ярлык "судьба", а после нескольких недель самоубиения и самострадания забывают обо всём как о сне кошмарном. какая уж там судьба, когда девичье сердце так настрадалось. так-то оно так, да только вот сычен не нежная барышня и в судьбу не верит от слова "совсем". ему проще выкинуть из головы эту встречу (которую и не назовёшь так даже, всего-то раз глазами зацепился, да так и не смог перестать смотреть, шею чуть себе не свернул, честное слово), забить освободившееся место чем другим поважнее (надвигающейся сессией, например, к которой никто даже и подумать начать готовиться не удосужился) и спокойно жить дальше. но... сычен вздыхает тяжко, колышет своими переживаниями влюблённого шторку на окне, задевая даже хвост коту, который сладко спит на подоконнике и абсолютно ни о чём не заботится (разве что только о полной миске и возможности к ночи перебраться хозяину под одеяло). в тот вечер тетради с конспектами и вопросы к зачёту по надвигающейся клинической психологии так и остаются нетронутыми, ноутбук засыпает чуть позже сычена у того на животе, а кот счастливо расползается под отвоёванным краешком одеяла (на самом деле, под большей его половиной, но на то он и кот - царь зверей, ему по званию положено). второй раз они встречаются всё на той же станции. сычен сидит на своём привычном крайнем месте, вжимается в поручень рёбрами, пытаясь с ним слиться и исчезнуть, еле дышит и из последних сил старается сделать вид, что всё нормально. ничегошеньки не произошло, не-а. его "ничегошеньки" сидит справа, недоумевающе смотрит чёрными космическими глазищами прямо в душу (сычен мог бы поклясться миской своего кота) и даже что-то говорит. приходится вытащить один наушник (что делается очень неохотно и медленно, к такому скорому столкновению со своей "судьбой" китаец был совсем не готов), оторвать себя от поручня и даже повернуться так, чтобы видеть лицо (он перестаёт дышать, честно). — у вас всё в порядке? - и голос-то какой, чтоб ему провалиться. сычен замирает, забывает как дышать и тупо смотрит куда-то в глаза напротив. какой "в порядке"? он жить-то как раньше не сможет, как тут в порядке быть? если только забирать с собой, да вот смелости не хватит. — я... я-я-я.. - тихо блеет китаец, закрывает глаза и тяжко вздыхает, снова, совсем как в тот вечер их первой встречи. выдыхает и колышет темную чёлку напротив, открывая глаза и от ужаса желая провалиться прямо под пол вагона, на рельсы, да чтобы так и переехало пополам. пауза затягивается, сычен понимает, что ещё пара секунд и его соседу станет попросту неинтересно (хотя что-то подсказывает, что это не так. не только сычен же чувствует то, что происходит сейчас нечто невероятное). — со мной было бы всё в порядке, если бы вы... ты... вы... эээ... — на этом все возможности его коммуникативного аппарата и завершаются. если бы сычен был на месте этого чертовски красивого и почему-то сильно растрепанного чуда перед собой, то давно бы пальцем у виска покрутил и свалил на другой конец вагона. поезда. жизни. но нет. тот от чего-то начинает улыбаться широко, вызывая тем толпу мурашек по коже и скребущееся чувство в солнечном сплетении. сычен понимает, что влип. совершенно бесконечно и без возможности выпутаться. вот так просто - от одной улыбки. у него получается расслабиться и улыбнуться в ответ, для начала неплохо, но можно и лучше. он обязательно постарается. — я юта. накамото юта, - улыбается ещё теплее, тянет ладонь для рукопожатия, но вместо этого перехватывает запястье сычена, вцепляется так, будто от этого жизнь зависит - его и парочки близлежащих государств в придачу, поглаживает подушечкой большого пальца основание ладони сжавшегося в пружинку от такого наглого нарушения личного пространства парня. а у сычена внутри беснуются волны как на одноименной картине кацусики хокусая и совершенно точно не хотят успокаиваться. и что теперь делать?.. сычен в панике обводит глазами вагон, цепляется за людей, будто бы даже кричит им мысленно "помогите, тону, вы что, не видите?", но всё бесполезно. "бессердечные" - и если бы сычен мог двигаться, обязательно скорчил бы моську и фыркнул пару раз. все его внутренние терзания не остаются незамеченными, юта второй рукой цепляет его за подбородок и поворачивает голову так, чтобы посмотреть в глаза, придвигаясь чуть ближе. вселенная внутри сычена и вокруг сжимается до размера крошечной булавочной головки и взрывается на множество маленьких китайцев, которые под ручку гуляют с некими японцами и вообще вытворяют всякие непотребности. сычен краснеет. — тебе можно даже не разговаривать, конечно, у тебя и так всё на лице написано. но можно, всё же узнать твои имя и голос? - так тихо и вкрадчиво, будто хищник, который заманивает свою жертву в ловушку. сычен и не против вовсе, он сдал все свои владения, кота, миску его и себя собственного в довесок ещё тогда, когда впервые увидел в толпе. кажется, накамото юта это видит и просто развлекается как может. — дун сычен, - еле шепчет и вырывается из цепких рук, пытаясь спрятаться, хоть и с большой неохотой. теперь, кажется, и на край света бежать бесполезно - увяжется же и не отпустит больше никогда. в общем-то, сычена это вполне устраивает. юта встаёт, цепляя сычена за локоть и поднимая следом за собой, выбегает из вагона в самую последнюю секунду и хохочет, притягивая к себе перепуганного китайца, что чуть не стал китайцем расплющенным. в его объятиях уютно, спокойно и правильно как никогда. сычен чувствует себя настолько верно и на своём месте, что прямо слышит как где-то неподалёку от него во вселенной щёлкают кусочки невиданного механизма, что собрался, наконец, воедино и заработал правильно. осталось только сделать всё, чтобы удержать его от поломок и неисправностей. дун сычен обещает себе и юте заодно (тот не слышит, но чувствует), что стараться будет изо всех сил. и начнёт уже прямо сейчас, с этой самой секунды, вот только неловкость и даже какой-то страх засунет себе куда подальше. пока он ведёт внутренние сражения и никак не может решить, кто же всё-таки останется победителем (а значит единственным из живых), юта оканчивает собственную борьбу (которой и не было), цепляет китайца за руку крепко-крепко, чтобы не потерять и не отпустить никогда больше, тащит его на выход из метро. всю дорогу на эскалаторе на ступеньке ниже стоит, совсем близко, так будто чуть отойдёт и сычен в пространстве ориентацию потеряет, упадёт тут же, в ногах собственных заплутает. дыхание юты путается в волосах на затылке китайца, скатывается вниз по шее, падает тому за шиворот огромной, на несколько размеров больше, толстовки, подбирается к самому сердцу и надёжно там осваивается. сычен прикладывает ладошку к тому месту и чувствует, как сердце колотится быстро-быстро, будто вырвется сейчас прямо юте в руки. "подожди-ка, не так быстро" - успокаивает его сычен и улыбается широко. не может не улыбаться, губы сами растягиваются до ушей, сколько не старайся изображать на лице каменную невозмутимость. невозможно, когда внутри такие бури эмоциональные беснуются, прося хотя бы какого-то выхода. сычен позволяет себе чуть крепче сжать пальцы юты в своих и утянуть его вторую руку на свою талию. от этих ненавязчивых прикосновений по всему телу бегут мурашки и смешно щекочутся. сычен плохо запоминает места где они проходят, потому что смотрит он явно не по сторонам, не на вычурные стены домов вокруг, не на сахарные, как украшенные меренгой пирожные купола соборов, не на беспокойную тёмную воду каналов под мостами, которых они проходят несчетное количество. он смотрит на юту, на того, кого так долго искал, чувствовал его присутствие совсем рядом, но в самый последний момент упускал, на того, кто всё расставил по своим местам. когда начинает темнеть, они оказываются в ничем не примечательном снаружи месте - название смешное, оборонительные от посторонних глаз башни старых пластинок в оконных проёмах и чудесная музыка, что заманивает внутрь. "это ведь моя любимая песня!" - с замиранием и еле дыша говорит сычен, улыбаясь ещё шире, юта всё понимает и подталкивает ко входу, внимательно следя за тем, чтобы китаец не споткнулся о почти незаметные ступеньки. внутри уютно, интимно темно и пахнет вкусной едой и сидром. что-то подсказывает накамото, что это место станет одним из самых любимых, где можно будет ловить под столом тонкие пальцы сычена и переплетать со своими, внезапно тянуться через весь стол, чтобы прошептать на ухо какую-нибудь совершенно бессмысленную глупость, тем самым выбивая того из равновесия, наблюдать как парень хмелеет всего со стакана сидра и после бережно буксировать того домой. он видит это всё так явно, будто все эти вещи уже происходили однажды, возможно не в этой жизни и с другими ними, но точно были, и были самыми счастливыми мгновениями из всех. сычен восторженно озирается по сторонам, подмечает каждую маленькую деталь и то и дело указывает юте пальцем на заинтересовавшие его классные вещицы. тот кивает и улыбается всякий раз, точно заботливая мама на своего ребёнка. сычен и есть такой - наивный, полностью открытый ко всему, доверчивый и ранимый ребёнок, которого нужно оберегать, а иногда просто чуть подталкивать, чтобы тот сам смог ответить обидчику. но юта уверен, за всей этой аурой вселенской доброты скрывается существо, которое не только за себя постоять может, но и за своих родных людей глотки перегрызть не побрезгует, а только сделает это с удовольствием. кажется, и такое в их прошлой жизни было, иначе откуда такая нерушимая уверенность внутри и даже отдалённо виднеющиеся в памяти картинки, почти живые, почти настоящие? юта морщится, вздрагивает и отряхивается так, будто его из лужи машина окатила. сычен вопросительно смотрит и подходит чуть ближе. — всё в порядке, чего ты. иди выбирай, что хочешь, я сейчас, - подталкивает того к бару, а сам идёт в уборную. почему-то ему очень хочется умыться, желательно ледяной водой, чтобы согнать эти мерзкие видения. юта знает, что никогда уже не забудет их, они в памяти будут держаться как напоминание о том, что сычен не так прост и наивен, как кажется. что иногда он даже опасен. не физически, не в этой жизни, но морально. накамото говорит себе, что никогда не сделает того, что вытащит этого сычена наружу. пусть спит, раньше он уже успел постараться изо всех сил и сделал достаточно. когда юта возвращается, на барной стойке перед сыченом стоит два больших стакана холодного вишнёвого сидра, на запотевшем стекле капли неровными тропками сбегают вниз. сычен потягивает свой из трубочки, уложив подбородок на сложенные вместе руки и совершенно обезоруживающие улыбается симпатичному бармену. тот о чём-то вещает, а сам засматривается на своего внезапного посетителя, привлечённого музыкой, даже не скрывая этого факта. китаец, кажется, ничего не замечает, делает ли вид или действительно не понимает. юта склоняется к последнему варианту и решает срочно это исправить. он не любит, когда на его вещи кто-то покушается вот так нагло и совершенно не спросив разрешения. сычен, конечно, вовсе не вещь, он человек - один из прекраснейших и чудесных. но он человек юты. поэтому один симпатичный бармен сейчас огребёт по самое всё, если с первого раза не поймёт. накамото пододвигает высокий барный стул ближе к сычену, садится и руку тому на талию по-хозяйски закидывает, сжимая хрупкие рёбра пальцами. китаец, кажется, немного удивлён, хотя больше для вида, конечно. юта выразительно смотрит на бармена, который точно не настолько наивен как дун сычен и понял всё ещё с того момента, как юта пододвинул стул. симпатичный, конечно, но его красота какая-то слишком дерзкая, пусть и выглядит тот как самый милый из представителей кошачьей породы. с появлением сычена у юты будто глаза открылись, ему даже начинает казаться, что он какой-то экстрасенс или типа того, раз так легко вычисляет людей и их истину. тэён, как написано на бейдже бармена, поднимает ладошки вверх, будто говорит этим жестом "сдаюсь", и улыбается, быстро переключаясь на какие-то свои дела. "ладно, может быть мы с тобой поладим" - щурится юта и провожает тэёна взглядом. он ещё не знает, что будет делиться с этим человеком если не всем и не совсем личным, то очень многим. когда время придёт. пока накамото радуется первой маленькой победе в битве за сычена, тот уже давно успел выдуть половину бокала, потому сейчас осоловело смотрит на юту, повернувшись к нему боком и уютно уложив голову на правую руку. от этого щека его смешно расплющивается. юта улыбается так тепло-тепло, скатывается почти на самый краешек своего стула, чтобы быть ближе, ещё ближе, пальцами путается в волосах сычена, и поклясться готов - тот чуть слышно мурчит от удовольствия, совсем как кот. — сычен, - китаец в ответ мычит, показывая, что слушает внимательно. - где ты раньше был? я смотрю на тебя сейчас и не понимаю как без тебя жил. — что за сопли? - тихо хмыкает с кухни тэён. юта посылает в его сторону уничижительный взгляд и продумывает несколько способов убийства. потому что, сдаётся ему, ли тэён та ещё живучая сволочь. — я бы сказал о тебе так же, - заплетающимся языком еле тянет сычен в ответ, совершенно не слыша реплики тэёна. - но я давно тебя ждал и знал, что ты где-то рядом ходишь. вот, дошёл, наконец-то. спасибо, что нашёл меня. сычен уже настолько близко, что чуть ли не переполз юте на колени, но из последних сил сдерживается. юта не понимает зачем и решает взять дело в свои руки, буквально. он обнимает того и тянет на себя, соприкасаясь лбом с его. длинная чёлка сычена падает на щёку накамото и приятно щекочет кожу. китаец только краснеет ещё сильнее и становится похож на спелую вишню, не иначе. даже пахнет от него этой ягодой. юта не знает из-за выпитого сидра ли или просто так. проверить он решает тут же и целует сычена, чуть прихватывая зубами его нижнюю губу. сладко, вишнёво и сердце приводит в неистовство. ещё секунда и юта начинает задыхаться, а потому отстраняется чуть, чтобы открыть глаза и посмотреть как трепещут ресницы китайца, путая неяркий свет от приглушённых ламп в сюрреалистичный узор на щеках. сычен будто не дышит совсем, замер и боится пошевелиться, он прислушивается к тому, как бури внутри приходят в покой и ласково омывают уставшее сердце. странное чувство, непривычное. но сычену оно нравится. — там же тэён... - начинает безумно смущённый китаец, но юта его тут же затыкает очередным поцелуем. плевать ему на всяких там тэёнов, пусть хоть на камеру снимает. накамото уверен - будет на что полюбоваться. они сидят в этом баре до открытия метро, абсолютно счастливые, рубятся в карты с тэёном, пытаясь оставить того в дураках, что, к слову, не выходит ни разу. юта убеждается в том, что ли тэён самый настоящий чёрт из преисподнии, если не сам сатана. кто его знает? дорогу в метро сычен благополучно просыпает на плече у юты, вцепившись в его руку и мерно дыша тому в шею. накамото щекотно, но он стойко держится, чтобы не разбудить. до дома он дотаскивает сычена чуть ли не на своих руках, потому что тот капризничает, спит одним глазом и, вообще, у него уже давно сладкий сон по расписанию. зато стоит ему переступить порог квартиры, как он тут же оживает, скачет на кухню бодрым сайгаком, ставит чайник и насыпает полную миску корма коту. пушистая туша не заставляет себя ждать, лениво вкатывается на кухню и усаживается перед миской, требовательно мяукая. юта смотрит недоумённо то на кота, то на сычена, то снова на кота. — это он лакомство просит, за то, что я всю ночь где-то шлялся. обижается и устраивает голодовку. задобришь? - и протягивает юте ярко-жёлтый пакетик с какими-то сырными подушечками. - сколько твоя душа пожелает, столько и давай. можно с ладошки, так он тебя сразу же своим признает. пока ушастое чудо аппетитно хрустит своим угощением, недоверчиво посматривая на чужого непонятно откуда взявшегося в его квартире человека, юта невольно сравнивает хозяина и кота. и видит сходство почти во всём, цвет глаз разве что другой, да и китаец не настолько волосат. накамото смеётся со своей же дурацкой шутки и чешет кота за ухом. — ну вот, поздравляю, ты свой. теперь готовься к тому, что он от тебя не отстанет, - обращается сначала к японцу, а потом и к коту, - юань, ты изменщик. кот в ответ презрительно фыркает, мол "кто это тут ещё изменщик, шлялся где-то всю ночь, оставил меня в одиночестве тоскливом, так ещё и притащил непонятно кого в мой дом". сычен спорить не берётся. сидя на своей кухне в ранне-утреннем безмолвии, катая колпачок от ручки туда-сюда и ступни нагло уложив японцу на колени, сычен не понимает как раньше мог жить даже без таких вот моментов общей тишины. не понимает почему накамото юта такой уютный и пахнет пыльным полуденным солнцем, когда по их городу большую часть года разгуливают дожди. не понимает как работает их молчаливое взаимопонимание, но уже очень любит ловить изумлённые взгляды юты, когда делает что-то и тем самым попадает в цель безоговорочно. он знает, что они теперь всегда будут вместе, потому что иначе уже никак не получится. и если это не судьба, в существование которой сычен упорно не верит.. не верил до встречи с накамото ютой, тогда что? юта улыбается и тянется за поцелуем, случайно скидывая кота с колен китайца. тот даже не возмущается, а бесшумно выскальзывает из кухни, чтобы отвоевать одеяло и нагло развалиться на нём во всю длину своего тела. царь зверей же, ему положено.