Жизнь жестока, но мы держимся.

Мы прячем своих демонов в темной комнате своей души. В каждом из нас живёт падший ангел. Пав же сами, мы тянем за собой важных для нас людей. Мы не хотим быть одинокими в своём аду.

***

Близился вечер. Клэри находилась в своей комнате. Девушка удобно расположилась на кровати. Постель была заправлена в красное покрывало. На покрывале лежали мелки, краска, карандаши и альбом девушки.Она рисовала весь день. Все в Институте были напряженны. Кто боялся приезда гостей, кто волновался, а кто-то просто не хотел ударить в грязь лицом. Да и разговаривать как-то совсем не хотелось. Интересно, как пройдет разговор с родителями? Клэри не хотела, как Роза, устраивать ссору века. Ей хотелось тепла, и чтобы родители просто все объяснили. Она не хотела ругаться, орать, тем более с родными. «Когда мы были в лаборатории, хотелось отдать все за один нормальный разговор с родителями. А сейчас пытаешься отложить его куда-нибудь подальше. Она не знала, с чего начать разговор, как ей вести себя, ведь после шестидесяти уколов человек меняется. Может не внешне, но внутренне. Ломается психика, и все то, что мы называли нормальной жизнью, для нас перестает существовать. Оно перестало существовать с тех пор как мы переступили порог лаборатории.» За своими раздумьями девушка не заметила, как открылась дверь. В комнату вошли Джослин и Валентин Моргенштерны. Мужчина был одет в деловой костюм, но за всеми этими вещами был скрыт веселый и ответственный человек, который очень любил свою дочь, и никогда бы не навредил ей. Джослин была одета в джинсы и простую футболку. Волосы ее как всегда были заколоты карандашом. Женщина любила рисовать и всегда имела при себе карандаш. Миссис Моргенштерн работала в художественной школе, и ее любовь к искусству передалась дочери. Родители девушки прошли в центр комнаты, виновато и растерянно посмотрев на дочь. — Привет, дорогая, — начал Валентин. Клэри сейчас хотелось подбежать, обнять папу, как всегда, и заплакать. Рассказать, как ей было плохо, и чтобы рядом с ним все тревоги и страхи ушли прочь. Но в ответ девушка лишь сказала: — Привет. — Ох, Кларисса, мы так перед тобой виноваты, — прошептала Джослин. — Не называй меня так! — воскликнула девушка. — Клэри, прости нас, мы должны были тебе сказать, — виновато опустив глаза, сказал Валентин. — Должны, а по какой причине вы мне не рассказали? — Клэри чувствовала, что внутри что-то закипает, это был гнев. — Значит Джонатан был достоин знать этот маленький секрет, а я нет? Чем я хуже его? — У тебя просто бы не получилось стать Сумеречный охотником, — тихо ответила мама девушки. — Ааа, ну да, я же слабачка, и мне нельзя доверять столь важные вещи, — рыкнула Клэри. — Дорогая, мы не об этом. Ты бы не смогла стать полноценным Сумеречным охотником в силу природы, — твердо сказал Валентин, смотря на дочь. — Да? Ну и с какой стороны я не полноценная? Чего мне не хватает? Ума? — язвительно спросила девушка. — Рун, — тихо сказала Джослин. — В смысле? — не поняла Кларисса. — Ты не можешь носить руны, — ответил Валентин за жену. — Почему? Вы что ли мне запретите их носить? — не отступала девушка. — Нет, родная, не мы. Твоё тело не воспринимает руны, — продолжил Валентин. — Почему у всех воспринимает, а у меня нет? — поинтересовалась с ухмылкой Клэр. — Это долгая история, — вздохнула Джослин. — А вы куда-то торопитесь? Я лично нет, — девушка уселась поудобнее и внимательно стала смотреть на родителей. — Ладно, я все расскажу, — вздохнул Валентин. — Десять лет тому назад мы жили в Идрисе. У нас там есть личное поместье. Нашими соседями были Мазуры. Ну мы отправились на совещание в Конклав, а вас, двух детей, оставили с няней. Джонатан в это время играл у Эрондейлов. А вас мальчишки с собой не брали играть — считали, что вы маленькие. Ну, дело в том, что когда мы вернулись домой, никого не было дома. Ну, кроме трупа вашей няни, которая должна была присматривать за двумя шальными девочками. Мы обыскали весь дом, но так и не нашли вас. Мы с Ибрагимом поставили весь Идрис на уши и пытались найти своих детей. Но в итоге, когда мы прочесывали лес, наткнулись на домик. Он был замаскирован магией, но с нами был маг Магнус Бейн. Он помог нам снять с дома чары и пробраться внутрь. Когда мы зашли внутрь, то обнаружили с виду обычный дом, но наткнулись на потайной вход. Когда мы спустились в подвал, то нашли вас. Вы были привязаны к операционным столам и были без сознания. Похитителя поймать не удалось. Мы долго приводили вас в чувства, вы пролежали там трое суток. Вы долго не могли прийти в себя, и долго бредили. Когда же вы очнулись — нашему счастью не было предела. Мы с Мазурами решили, что вы через неделю должны получить свои первые руны. И когда пришел момент их нанести, вы, две крохи, стояли с гордыми лицами и ждали долгожданного момента, ведь руны — это честь охотников. Я и Эйб стали выводить руны, но когда мы закончили, первые минуты было все хорошо, а потом вы стали корчится от боли и кричать и призвали лекарей и безмолвных братьев, но они не могли вам помочь. Мы обратились за помощью к магам, но и они были бессильны. После месяца комы вы очнулись. Первой в себя пришла ты, а через неделю Роза. Тот, кто вас украл, ввел вам в кровь что-то, что отвергает руны. А охотник без рун — как рука без пальцев. Мы попросили Магнуса стереть вам память так, что бы вы ничего не помнили, даже друг-друга. Мы переехали в другой город и начали жизнь сначала. Потом вы с Розой познакомились в школе. А Джонатан сначала все знал, но он поклялся, что тебе не расскажет. Он старше тебя и все помнил, и он не хотел, чтобы его маленькую сестренку задирали из-за не восприимчивости к рунам. Ну вот и все, — наконец-то выдохнул мужчина. — Это, значит, какая-то сволочь лишила меня и прошлого, и настоящего, и будущего? — яростно поинтересовалась девушка. — Грубо говоря — да, — махнула головой Джослин. Клариса вскочила на ноги и, несмотря на родителей, начала закипать. В ней бушевало столько эмоций. Боль, страх, ненависть, ярость. Девушка ходила по комнате взад-вперед и думала. Ей было плевать на весь мир. Ей надо было переварить информацию. И она вспомнила слова Ходжа. Мы вас отбирали лично, по разным качествам и внешности. Им должно было плевать на внешность, какая разница, в каком виде охотится на демонов. Это Виктор и Ходж украли их с Розой. Это они проводили над детьми опыты. Это они испортили Клэри жизнь. Клэр не заметила, как оказалась на четвереньках. Ее тело пронзила острая боль. Все болело, но ей сейчас было больно в душе, а на физическую боль ей было плевать. После нескольких минут ломки девушка встала и посмотрела на родителей. «Ну, что смотрите на меня? Как будто в первый раз видите?» — Но из рта вырвался только рык. Тогда девушка опустила свои глаза и увидела не свои ноги, а лапы. Большие черные мохнатые лапы. Клэри подняла глаза и посмотрела на родителей. Те сидели в креслах у стены и смотрели на дочь. Клариса обернулась к зеркалу и увидела в отражение волка, то есть волчицу с ее рисунка. «Я оборотень» — промелькнула мысль и девушка выбежала из комнаты. Благо, что была открыта дверь. «Я убью того, кто это со мной сделал», — продолжала размышлять девушка, когда в один прыжок преодолела всю лестницу в гостиной. Она хотела что-то сказать, но из пасти раздавался только рык. На шум прибежали молодые охотники, все в руках держали оружие. Тут же в гостиной появились родители девушки. И, что-то сказав на латыни, Валентин приказал всем опустить оружие. Охотники повиновались. Волчица стояла в углу комнаты, когда в помещение забежала Роза. Она посмотрела в недоумение на ребят и перевела взгляд на оборотня. Глаза девушки расширились, и она не могла отвести взгляд от своей подруги.